Vivisection/Вивисекция

Вот он, дьявольский путь, Откуда нет выхода. Ты можешь визжать и кричать, Но уже слишком поздно, Radiohead — 2 + 2 = 5

Я моргнула. Угнетающий люминесцентный свет отбрасывал желто-серые тени на все предметы в комнате допросов. Конечно, я и без того чувствовала себя ужасно, когда приехала сюда, но этот свет все усугубил. Мои руки были свободны, но, если честно, на меня могли и надеть наручники. Вращающаяся дверь, через которую то и дело вбегали копы, заставляла чувствовать себя преступником. Ко мне пришел третий полицейский подряд — седой, грузный, воинственно настроенный. Он прищурился и спокойно спросил: — Раньше Джокер входил в контакт с вами? Я резко выдохнула. Головная боль сосредоточилась на правом глазе, свет раздражал. — Я уже сказала, — равнодушно сказала я — уже выместила свой гнев на двух полицейских, его предшественниках, я очень устала. — Я остановилась в кафе на пути из университета. Я не поняла, что происходит, пока не оказалась внутри и уже не смогла выйти. Я столкнулась с ним случайно. — Тогда почему он отпустил вас? — потребовал коп. — По нашей статике, это уже второй раз, когда вы остались невредимой после ситуации с захватом заложников, организованной Джокером, — он сделал паузу, ожидая ответа, но я не собиралась давать его ему, и он это знал. Он сохранял молчание, получая какое-то ненормальное удовольствие от тишины, а затем поднял брови. — Знаете, для большинства людей огромное везение выжить после одной единственной встречи с этим уродом. Дважды это сделать — огромная удача. — Бэтмен делает это постоянно, — огрызнулась я. Я знаю, что не нужно сходить с ума, но эта боль, события дня, я ни о чем не хотела думать. Я просто хочу пойти домой и лечь спать. — Вы — Бэтмен? — прорычал он. — Я выгляжу как летающая крыса под метр восемьдесят ростом? — требовательно произнесла я. — Ну если не он, остается только единственная категория, регулярно выживающая рядом с ним, — его клоуны! — Если бы я была клоуном, зачем бы я вам звонила? Зачем бы я звонила полицию, если бы работала с ним? — Для прикрытия. Формирования железного алиби. — Нет, — произнесла я, сузив глаза. — Для того, чтобы спасти людей, если это было возможно. — Вы все еще не дали ответа. Почему он отпустил вас и оставил в живых? Я развела руки и закричала: — Я не знаю, не знаю, его мотивы просто безумны! Я не могу сказать, для чего он делает то или иное! — Тогда сделайте предположение, — с вызовом бросил он. Я молча размахивала рукой, распаленная, пытаясь придумать что-нибудь. — Я… я не знаю, он ведь любит копаться в чужих мозгах, верно? Может, он понимает, что вы будете меня подозревать, может, он хочет усложнить мне жизнь. — Тогда мы вернулись к личной заинтересованности, — заявил он, опуская густые брови и разгладив морщины, разрезавшие лоб. — Так в чем состоит его интерес к вам? — Я не знаю. Не знаю, — повторила я, пораженная. — Если я скажу это снова, вы мне поверите? Я понятия не имею, что он хочет, для чего он хочет, что он будет с этим делать. Меня волнует обстановка вокруг. Он сузил глаза и открыл рот, чтобы заговорить, но замигала его рация. Нечеткий голос на другом конце. Я не могла сосредоточиться на том, чтобы услышать инструкции, но он, видимо, понял, поднял устройство, что-то пробормотал в ответ и встал со своего стула, затем вышел из комнаты. Я опустила локти и положила голову на руки, запустив пальцы в волосы, давая волю слезам. Когда я сделала переход от жертвы к подозреваемому? Я мягко вздохнула. Дверь загудела, и я с нетерпением подняла уставший взгляд вверх, ожидая нового следователя. Передо мной сидел молодой человек, смуглый, бритый, с виноватым лицом. — Я принес тебе кофе, — произнес он, и, я клянусь, покраснел. — Я подумал, что вам, возможно, нужно что-то, поднимающее настроение. Я посмотрела на него с опаской, но напиток взяла. — Мы играем в хорошего-плохого копа? — спросила я. — Я так поняла. Если вы хороший полицейский, можете остаться. Он нервно осмотрелся вокруг. — А-а, не совсем. Говоря по правде, меня даже не должно быть здесь. — Оу, — я выпила кофе. Не лучший, конечно, но хотя бы горячий. — Ну и зачем в таком случае вы здесь? Он избегал моего взгляда. — Я, э-э… Мне очень жаль вас, понимаете? Вы прошли через многое, а теперь еще и этот допрос… кажется, они не собираются на этом останавливаться, а я уверен, что вы этого не заслужили. Я криво улыбнулась. — Так вы не думаете, что я просто приспешница Джокера под плохим прикрытием? — Нет, не думаю, — твердо ответил он. — И не думаю, что они согласны с этим. Они просто… — он выпустил шипящий выдох сквозь зубы, явно пытаясь собраться с мыслями. — Они разочарованы. Он так близко к ним, но в то же время далеко, это всех бесит. И они пытаются хоть за что-то уцепиться. — Вешая обвинения на жертв? — я покачала головой. — Даже для отчаявшихся людей это слишком тупо. — Я не говорю, что это правильно, — тихо произнес он. — Я просто пытаюсь разобраться в вашем деле. Я покачала головой и невесело усмехнулась. — Спасибо. Для меня это нонсенс. — Я знаю, — ответил он. Дверь снова завращалась, мой новый знакомый отпрыгнул на метр, оправдывая то, что его здесь быть не должно. Худощавый человек с седыми усами и впечатляюще помятой прической вошел и коснулся плеча молодого офицера. — Эли, — предостерегающе произнес он. — Да, я уже уходил, — произнес Эли, уже выходя. — Спасибо за кофе, — сказала я вращающейся двери. Худощавый человек сел напротив меня, и, как только он это сделал, я его узнала. Его в последние несколько месяцев часто показывали по телевизору. — Комиссар Гордон, — осторожно произнесла я. Я еще не знала, как себя чувствовать. В его взгляде чувствовалась своеобразная усталая доброта, но ведь он замешан в политике, он глава отдела полиции, который превратил мою жизнь в ад в течение последних нескольких часов. — Мисс Вейн. Позвольте мне принести извинения, — проговорил он тут же, напугав меня. — Я только что получил данные по закусочной и понятия не имел, что вас держат здесь. С вами не должны обращаться как с преступницей… Это определенно неправильный подход. Я моргнула. Такого я не ожидала. Что я могла сказать в ответ? Я не могла сказать ему, что все нормально, это была бы глупая ложь. Тем не менее, я была благодарна за его участливость. — Я понимаю, — очень тихо проговорила я. — Спасибо. Он кивнул. — Я надеюсь, вы можете понять причины. Случай заинтересованности Джокера в одном конкретном жителе города… ну… — Беспрецедентный, — сказала я. Я начинала уставать от этого слова. Он кивнул. — И тревожный, — добавил он. — Выжить после двух столкновений с этим человеком… ребята поэтому разнервничались. Они решили, что вы должны быть с ним в сговоре. Я безуспешно старалась задушить смех, но он заметил, несмотря на все мои усилия, и вопросительно поднял бровь. Не время для смеха, напомнила я себе, хотя и хорошо, что я до сих пор помню, что такое смех. — Извините, вы просто сказали «в сговоре», а я так часто слышала эту фразу за последний час, что она меня уже смешит, — объяснила я, чувствуя себя глупо. Контролируй себя, Эмма. Его усы дернулись. Приятно знать, что я не единственная, кто смеется над моим же скудным чувством юмора. Он продолжил легко, будто не прерывался: — Мисс Вейн, может быть, у вас есть предположения, что могло вызвать у него интерес к вам? Я показала ладони. — Комиссар, относительно теорий департамента полиции обо мне и о нем, я все еще не уверена, что он имеет какой-либо интерес. Наши встречи абсолютно случайны, я могу с уверенностью сказать, что с моей стороны они точно не были запланированными. Я не буду говорить вам, что второй раз был просто потрясающим совпадением, но и совпадения случаются, — я пожала плечами. — Что вы собираетесь делать? Он кивнул, но я видела по выражению его лица, что он не купился, и его дальнейшие осторожно подобранные слова были этому подтверждением: — Сложно, возможно, углубляться в него. Но Джокер наслаждается издевательством над гражданами Готэма, восемь свежих трупов подтверждают это, — я вздрогнула при упоминании о жертвах закусочной, людях, которые были заблокированы внутри и разорваны до того, как полиция смогла им помочь. Гордон говорил мягко, четко осознавая свою вину в смерти заложников, пытаясь прожечь взглядом дыру в моей голове. — Он дважды столкнулся с вами и дважды отпустил невредимой… так это, ну, свидетельствует о каком-то интересе, простите за это. У меня не было ответа на его вопрос. Он смотрел на меня мгновение, прочистил горло, показывая, что собирается продолжать эту неприятную тему. — В первый раз, столкнувшись с ним… — он колебался, снова и снова прочищая горло, глядя на столешницу. Он тер царапину ногтем по металлу, словно пытаясь ее убрать. — Он укусил вас. — Нет, — резко выкрикнула я, но поняла, что мысли расходятся со словами. Он испуганно посмотрел на меня, как мне показалось, ему было… стыдно. Наверное, он был огорчен. Он не хотел продолжать эту тему, также, как и я, но мне словно было бы легче. — Так он не укусил вас? — Нет… я имею в виду, укусил, но… — я почувствовала, как краска прилила к лицу, несомненно покрыв уродливыми пятнами веснушки и бледную кожу. — Это не было… это было не то, о чем вы подумали. — Мисс Вейн, — он умоляюще смотрел на меня, выдерживая мой взгляд. — Я понимаю, как неудобна для вас эта мысль, но среди агрессивных неуравновешенных людей такой жест расценивается как сексуальное поведение. Стало вдруг очень жарко, я почувствовала себя неловко и неудобно. Я не хотела ничего больше, как свернуться и спрятаться от этой дискуссии, но это было невозможно, так что я усилием воли заставляла себя говорить. — Я не заметила этого в обращении к себе, думаю, если бы он хотел этого, он бы сделал это. Я уже упоминала о моем беспокойстве и его ответе по поводу… — горло перехватило, я поняла, что не могу и слова сказать. Гордон не заставлял меня продолжать. Он не психолог, это не сеанс терапии, и я поняла, что он не хочет слушать дальше. — Понял. Но и вы должны понимать, что он оставил вас в живых. Это говорит о какой-то предвзятости… привязанности. Я яростно закачала головой. — Я так не думаю, комиссар. Я… ну, думаете, что он действительно менял что-то в своих планах, чтобы подстроиться под… меня? Он смотрел на меня. Я видела в его глазах, что он думает, думает и пытается провести логическую нить между этими хаотичными событиями. Затем он просто и спокойно спросил: — Вы можете дать какое-то другое объяснение? Что-то отдало из желудка прямо в голову, что-то темное, огромное возражение. Я боролась с тем, чтобы высказать свою мысль, но не выдержала: — Он… он играет со мной. Выворачивает меня. Я не сомневаюсь, что если он хочет… таким образом… он уже почти добился своего. Я… я думаю, что это игра в выжидание, комиссар, я так боюсь. Он посмотрел на меня, а затем поднял рацию. — Принесите стакан воды, пожалуйста. Он положил рацию и наклонился вперед, похлопав меня по руке. Я знаю, что мой страх был обоснован, даже если бы он не сделал этого жеста, я бы все равно услышала это сочувствие в его лице и голосе. Я за минуту справилась с собой, открылась дверь, один из полицейских, допрашивающих меня ранее, угрюмый и молчаливый, вошел и поставил бутылку воды на стол перед Гордоном. Комиссар протянул руку вперед, подтолкнув воду ко мне. Я открутила крышку и выпила, почувствовав себя более спокойной. Гордон подождал, пока офицер выйдет, а затем продолжил: — Вы с кем-то живете? Есть семья, близкие? Я покачала головой как ни в чем не бывало, возможно, я выглядела, как дурочка. Мне не нужна его жалость. — Мои родители погибли. У меня есть двоюродная бабушка, но она слишком стара, чтобы обсуждать с ней проблемы вроде этой. Кроме того, она живет в Небраске, а я здесь, стипендии на туда и обратно не хватит. Он кивнул, задумчиво глядя на меня. Через некоторое время он кивнул еще раз. — Итак, мисс Вейн. Если повезет, то это будет последним разом вашего с Джокером столкновения. — Но, — произнесла я. — Но это не факт. Должен сказать, я совсем в этом не уверен. Вы проснулись в своем собственном доме после первого столкновения с Джокером, верно? — Да, — мое горло снова сушило. Я сделала глоток воды, чтобы отвлечься. — Это означает, что он знает, где вы живете, — Гордон выглядел так, словно принял решение. — Вот что я собираюсь сделать: если повезет, это будет взаимовыгодно — я собираюсь сделать вид, что про вас все забыли. Полицейские машины будут совершать рейд каждые полчаса, полицейские и офицеры в штатском рядом, когда вы будете выходить. Если Джокер попытается достать вас снова, если повезет, мы поймаем его на живца. Я видела в его глазах, что он на самом деле не верил в это, и мне не нравилась идея с хвостом из ПД по всем районам Готэма. Опять же, Гордон является лидером отдела, кажется, у него светлая голова на плечах. Нужно хотя бы перестать бояться собственной тени. Я медленно кивнула. — Это, наверное, лучшая из всех идей. — Ну, тогда, — он протянул руку. Я нерешительно пожала ее, выражая благодарность. — Извиняюсь за то, что пришлось пережить вам, мисс Вейн. Если нам повезет, мы пресечем это в зародыше. Даже если он не попадется, он увидит ваше окружение и потеряет интерес. Может быть. А может и нет. Я полагаю, Гордон имел с Джокером больше дел, чем я. Знал о том, как он работает. И если он бросает штат на мою защиту, я не откажусь.