Осколки

«Мы могли бы начать все заново». Эти слова очень простые, пускай и звучат по-другому: «Ну, раз уж все закончилось, может быть, теперь мы сможем… подружиться?» Эти слова очень простые, пускай у Хару на лбу дрожат капельки пота, и она переминается с ноги на ногу, прищурившись и незаметно скрестив пальцы на удачу. Эти слова очень простые, но Сумиреко привыкла все усложнять. Она ищет нейтральный ответ, впрочем, из выборов лишь две крайности. Обе из них – «нет». Обе из них – «здорово тебе, наверное, рассуждать, когда победа твоя?», обе из них – «походишь денек в мое теле – поговорим», обе из них – детское «я тебя еще не простила», полное наивной обиды, и Хару, кажется, уже забыла ее. Сумиреко хочется сказать «нет» только для того, чтобы Хару не расслаблялась. Помнила. Сумиреко ведь еще вернется, и не один раз. Если подумать, это тоже просто. Хару смотрит на нее виноватым взглядом, в котором так ярко читается искренность и совсем взрослая доброта. Почти материнская. Сумиреко хочет отказать хотя бы поэтому, но просто не может, ведь эта Ичиносе, в конце концов, протягивает ей руку. Это невыносимо унизительно, и Сумиреко пытается грациозно сделать шаг назад, но путается в ногах и едва не падает на пол с глухим скрежетом. Хару смеется, подхватывая ее, и Сумиреко, наверное, обидно? «Так как насчет того, чтобы начать все заново?» Это звучит немного по-другому, вроде: «Если хочешь, можем сегодня сходить в кино». Сумиреко хочет сказать, что им нечего начинать, потому что все быстро забывается, и никакого следа в ее жизни Хару, разумеется, не оставила, и Ичиносе, разумеется, просто зря обольщается. Но почему-то столь лаконичная фраза на устах Сумиреко превращается в гулкое и неуместное: «Да». Она хочет добавить: «Но не думай, что я все забыла. Я просто выше этого». Только вот вместо этого с бегающим взглядом бормочет, что, конечно, уже давно хотела перешагнуть через прошлое. Хару смеется, и Сумиреко, наверное… тоже?