Осколки

Они живут в мире, не более того. В конце концов, это – сотрудничество, они получают друг от друга выгоду, этот союз – временный. Ненастоящий. Убеждать себя в подобном – одновременно и просто, и гораздо сложнее. У Исуке, конечно, есть мечта. Ее мечта называется «невероятная благодарность», но выражается во вполне осязаемом желании, и она стремится. Стремится не для себя, а для самых дорогих людей, она, в конце концов, тоже может быть человечной и почти живой. Исуке – дочь, и уже во вторую очередь – убийца. Ее желание – крепкое. У Банбы же… нет ничего. Ее желание – невидимые следы на снегу, и они все портят, и Исуке презирает ее. Всего лишь поворачивает Банбу туда, куда ей нужно. И пусть следы ведут к Хару. Махиру ведь – пустое, безжизненное место; Шинья ведь – бесчеловечная убийца, и им обеим не место рядом с Исуке, их несуществующее желание встает у нее на пути. Будет, должно быть, очень легко одним ударом избавиться от обеих, у Исуке все прекрасно спланировано. Никакого мира между ними не существует, да и быть не может. Они друг другу просто мешают. Только вот Банба так не думает. Когда Исуке предлагает ей объединиться и протягивает руку, Махиру думает, что может помочь. Махиру думает, они на равных. Она, конечно, не надеется на дружбу, а Шинья всего лишь вторит ей, но Исуке ведь не говорит прямо: «Я тебя использую». Это такое обнадеживающее молчание, словно подразумевающее продолжение, но огонек в груди оставит ожогов тем больше, чем дольше прогорит. В конце концов, маски скоро слетят, и Махиру будет не больно чувствовать себя обманутой. Вообще, не доверять – одновременно и просто, и гораздо сложнее. У нее до сих пор не получается; Исуке играет ею в шахматы, а Махиру позволяет. Они, наверное, живут в мире, но этот мир такой… Такой фальшивый. Яркий свет ударяет в глаза, а вслед за ним – еще более болезненный удар с ноги, потом – по сознанию: «Этот мир, конечно же, был для того и создан». … чтобы быть разрушенным?