Мужчины не плачут

Рядом со мной осталась только Галя. ФЭС перестала существовать как таковая организация. За ней закрепилось звание «проклятой». Смешные все-таки эти люди. Суеверные, но не верующие… Видно, таких в нашей стране большинство. Очередной вечер я коротаю в гордом одиночестве. Вчера встречались с Галиной, пытались разговаривать, шутить, но не тут-то было. Разговор упорно не хотел ладиться, все темы были избитыми и глупыми, а шутки до ужаса примитивными. Мы просто прогуливались вдоль реки, глядя на опадающие листья. Снова осень. Скоро год, как от нас ушел Коля и костлявая стала собирать свой кровавый урожай. Нет ни его, ни Вани, ни Танечки… Должно быть, Галя думала о том же, но мы оба молчали. Словами их не вернуть, а слез уже просто не осталось. Сегодня же я один. За окном монотонно льет дождь, не прекращаясь ни на минуту. Медленно, но уверенно погрязая в своих невеселых думах, я даже не сразу замечаю стук в дверь. Кажется, только на третий раз я наконец-то вынырнул из омута воспоминаний и помчался открывать. За дверью стояла промокшая до нитки Галя. -Привет, заходи скорее, - посторонился я, пропуская гостью в квартиру. –Ты чего мокрая такая? Давай скорее раздевайся. Я сейчас дам тебе свой халат – и марш в душ. Я пока чайник поставлю. Кажется, Рогозина всерьез собралась протестовать. -Так, я здесь главный. А еще я просто сильнее и в случае сопротивления могу просто забросить тебя в душ. Так что решай, надо ли оно тебе, - этот аргумент подействовал безотказно и уже спустя пятнадцать минут я отпаивал Галю горячим чаем с невесть откуда взявшимся у меня вареньем. -Сереж, мне очень неловко тебя просить, но… Понимаешь, за мной следят. Это не паранойя, я действительно третий день подряд вижу одного и того же человека, который ходит за мной. Вчера он тоже шествовал за нами. Сегодня я поехала к тебе, а следом за мной – машина. Я ее оставила за несколько дворов до тебя, сама пешком добежала, вот и вымокла вся… Я напряженно молчал, ожидая конца этого монолога. -Я очень боюсь за тебя, - подняла на меня глаза Галя. Вот тебе и раз. Следят за ней, а боится она за меня. -Знаешь, что мы с тобой сделаем? Останься на сегодня у меня, а завтра уже видно будет. Обещаю не приставать, - улыбнулся я, внимательно наблюдая за ее реакцией. -Хорошо, как скажешь, - кротко кивнула головой Галя. -Ляжешь на моей кровати, я расположусь на диване. -Тогда я, с твоего позволения, пойду прилягу, а то слабость какая-то навалилась. Нервы, наверное… - Как-то смущенно пробормотала она. Ночью ей стало хуже. Поднялась жуткая температура и мне ничего не оставалось, кроме как вызвать «скорую», невзирая на протесты со стороны больной. Ночь я провел в больнице, молясь, чтобы хотя бы она меня не покидала. Да, за это время я научился молиться. Не по книгам, а так, как велит душа. Медикам удалось снизить жар, и к утру Гале стало лучше. Из-за проливного дождя и ветра она заработала себе воспаление легких. Сложный для лечения, но не смертельно опасный диагноз позволил мне облегченно выдохнуть. Рогозина спала и я решил поехать домой, чтобы поесть, взять денег на лекарства, если вдруг понадобятся, и вернуться обратно. Прошло не больше трех часов, когда я вернулся в больницу. Там меня уже ждали. -У вашей супруги оказалась аллергия на антибиотик, - начала молоденькая врач, хлопая огромными глазами. – Мы ввели антигистаминное, но оно не помогает… Сделав глубокий вдох и выдох, я воззрился на это недоразумение медицины. -Если она умрет, я разнесу эту шарашкину контору к чертовой матери, - спокойно проговорил я, глядя прямо в глаза этой девчонке. Спустя пару минут антигистаминное все-таки помогло, чему я был безмерно рад. К Гале меня не пустили и я остался ждать в коридоре, как верный пес. Огромный Белый Бим… Так прошла неделя. Изо дня в день я приходил сюда и оставался с утра до самого вечера. Медленно, но уверенно Рогозина выздоравливала, что не могло меня не радовать. В один день, когда я ушел из больницы поздним вечером и уже ложился спать, раздался телефонный звонок. -Алло, - начал я, внимательно вслушиваясь не только в голос, но и в окружающий фон. Которого, однако, не было совершенно. -Сергей Михайлович? Вас из больницы беспокоят, - произнес звонкий девичий голос. -Вашей супруге стало хуже. Приезжайте. – Связь оборвалась. Стоит ли говорить, что я несся по ночной Москве, небрежно играя собственной жизнью на бешеной скорости. Только бы успеть, только бы успеть… Но упертая и беспрекословная мысль в моей голове твердило только то, что даже если я и успею, она все равно умрет. Я гнал ее прочь изо всех сил. На фоне болезни у нее развился миокардит и организм теперь просто не справлялся с нагрузкой, как ему ни помогали антибиотики и медикаменты. Еще два дня я дежурил у ее постели, оставаясь даже на ночь, но лучше Галочке не становилось. В очередной раз я заснул на стуле у ее кровати, а проснулся среди ночи от ее мягких прикосновений. -Что случилось, Галь? – Спросонок спросил я, выбираясь из объятий такого теплого сна, где все наши были живы… -Сереж… Ты только живи, ладно?.. Не прошу тебя забыть о нас, все равно не сможешь. Не прошу быть счастливым, хоть и надеюсь на это в глубине души, - лунный свет падал на пол. Наконец-то прекратился дождь, который нудно сеялся уже вторую неделю. Я видел, как блестят ее глаза, как она пытается улыбнуться… -Галочка, ты живи только, слышишь? С остальным справимся, дорогая моя, -я позволил себе непозволительное: поцеловал ее руку, прижимаясь щекой к ладони. В ответ она только улыбнулась и закрыла глаза. Я присмотрелся к ней и понял, что она еще дышит. Облегченно выдохнув, я закрыл глаза. Когда утром луч солнца попал мне в глаза, я понял, что рука, которую я по-прежнему держал в своей ладони, стала ледяной… Кто сказал, что мужчины не плачут?