Просто помощь.

Дремота такая интересная штука она накрывает с головой, заставляя реальность медленными шажками отступать куда-то в небытие. Тёплый приглушённый свет совсем не давит на веки. Откуда-то доносится тихое ритмичное тиканье часов, но и оно растворяется, теряет свои черты, чёткость. Ощущение, что я застряла в пограничье сна. Где ещё не мучат сновидения, а расслабленность уже укутывает тёплым одеялом. Наверное, дело в таблетках, которыми напичкали мой бедный организм, но сейчас это не так важно. Мысли кажутся такими далёкими, а боль не очень то и сильной. И хочется уткнуться сильнее, зарыться с носом, полностью растворится и всё забыть. Не знаю, как надолго я затерялась в этом пограничье миров, но через некоторое время мысли стали отчётливыми, и я заставила себя приоткрыть глаза. Она всё так же сидит в кресле, всматриваясь в книгу. Никогда не думала, что окажусь в её комнатах так поздно и что это значит? Акт самопожертвования или тому подобная хрень? Хотя возможно, просто жалость. И ведь есть же повод: переломанные рёбра, ушиб руки, ну и, думаю, куча всяких мелких гадостей типа уродливых синяков, о которых медсестра не сочла нужным сообщить. В нашей мед комнате, только днём полировали мебель какой-то сильно пахнущей жидкостью, и там было бы тяжело находиться. В свою комнату меня, понятное дело, никто и не подумал бы отправить, и Светлана сказала, что я останусь у неё. Причём, это скорее было похоже на утверждение, но даже такая мелочь заставила моё глупое сердце сжаться и пропустить удар. Света словно чувствует моё пробуждение и отрывает взгляд от страниц книги. Внимательно всматривается в моё лицо. - Всё нормально? – Это похоже на беспокойство. - Более чем, - прочищаю горло, видно молчание не пошло мне на пользу, - я ещё помотаю вам нервы, - даже пытаюсь улыбнуться, честно пытаюсь. - Очень остроумно, - знаю, но уж как получается… - Не надо было беспокоиться. Могли оставить меня в медкабинете, я бы пережила запах. - Да я в этом и не сомневалась, - всё ещё всматривается в мои глаза, думая о чём-то своём, мне совершенно непонятном, и уже тише, – я не сомневалась. Нет, не жалость. Скорее, скрытое волнение читается в карих глазах. Я не понимаю её. Никогда не понимала. Как можно соединить всё воедино? Цельно построить в одну картину. В одну систему, связь. В одного человека. Образ выходит каким-то пограничным.. Всё на грани. Все её эмоции - это что-то запредельное, не сочетающееся между собой. В чётких чёрных тонах ненависти проскальзывает что-то чистое, белое, совсем неуловимо невесомое, тёплое, моё. Как одни и те же глаза могут убивать и давать надежду? Замораживать и смотреть с плохо скрываемой болью? Она противоречит сама себе. Не понимаю. Не могу… Может если не могу , то это конец? - Наверное, по всем правилам мне нужно сказать спасибо, - тихо не меняя заданного тона. - Наверное, по всем правилам я должна согласиться с этим, - отвечает Света. Я не отрываю взгляд и всё всматриваюсь в её лицо. Сейчас она такая близкая, такая открытая. Мне опять становится тепло и спокойно. Снова, как раньше. Я запуталась в себе, но одно я знаю точно- мне не хочется это терять. Мне больно без неё. - У нас ведь с самого начала было не по правилам, - тихо, задумчиво, будто для себя. - Точно. Это еле слышное точно заставляет меня замереть. Эта дрожь в голосе и грустная улыбка. Это только для меня, больше ни для кого. И всё сжимается, сжимается, заслоняя новым приступом непонимания. Как? Ну как она может? Причинять невыносимую боль и забирать её? Что на самом деле правда? Это робкое «точно», этот полуопущенный взгляд или лицо, полное непроницаемого безразличия, или грубые слова, которые снова и снова сдирают с меня кожу, оставляя беззащитной, всё также сломанной и больной. Я сказала себе, что всё кончено. Я сказала, что мне не больно. Я сказала, что не задам вопросов. Я безнадёжная лгунья. - Почему? Мы замираем. Тишина сгущается, воздух будто плотнее, а впрочем, может, это всего лишь моя очередная иллюзия. Мне кажется, мне не ответят. Мне кажется, меня поняли. Мне кажется, что мне не ответят, но я всё равно повторяю: - Почему ты согласилась придти к нему тогда? – хотя уточнение и кажется бессмысленным. Я хочу знать ответ. Я хочу знать, даже если от этого будет только хуже. Я хочу, но думаю, что так и не узнаю. Света будто подтверждает мои мысли долгим молчанием и снова открытой книгой. Она прячется, заканчивает разговор, закрывается. А чего я ожидала? Она не хочет говорить на эту тему или не считает нужным. Она не даст мне никаких ответов, но в моей душе нет недовольства. Я лишь вижу потерянного человека, такого же, как и я. В первый раз за все месяцы я вижу именно это. В первый раз я задумываюсь не только о себе. Только сейчас я замечаю чуть сгорбленные плечи и чересчур опущенную голову. Только сейчас я думаю, что она тоже что-то чувствовала, что не только я могу переживать, страдать и думать, думать, думать, думать бесчисленное количество времени. И как бы там ни было, почему бы она ни решила поступить именно так, это не прошло без следа. Совершенно не знаю, почему сделала такие выводы, но именно так я чувствую. Именно так. Хочу верить себе. - Посиди, пожалуйста, рядом, - разрушаю тишину, двигаясь интуитивно, на ощупь, на ощущениях. Просто хочу остановить этот момент, задержать, запомнить, завтра ничего не будет, но мне достаточно одного сегодня. Пока этого достаточно. Света не говорит, не отвечает. Просто встаёт и уже насовсем откладывает книгу. Чуть приподнимает подушку. Так, что я даже не успеваю ничего почувствовать. Садится и кладёт её на свои колени. Я трачу силы на разворот и с трудом дотягиваюсь до её руки. Кожа грубая, обветренная, тёплая. Время идёт. Невидимые часы всё так же тикают. Тишина и дыхание. Пусть не повторится. Пусть это за гранью дозволенного. Завтра она будет переживать, я тоже. Сейчас нет. Только спокойствие, теплота и нежность. Только ощущение правильности происходящего. Только этот момент, разделённый на двоих. Я глажу её руку, ощущая каждую линию. Вот на указательном пальце срезан кусочек кожи. Растворяюсь, как в дрёме, как во сне, плыву, отдаю, живу. - Не знаю, - тишину нарушает её голос - я скажу тебе кое-что, но потом ты пообещаешь всё забыть. Замираю, перестаю дышать, боясь оттолкнуть что-то хрупкое, слишком, пока ещё слишком для нас. - Я просто не хотела проводить эту ночь одна. Я не вижу перед собой преподавателя. Не вижу человека, который старше меня на 11 лет. Не вижу безразличной замкнутой личности. Ничего. Только такую-же, как и я. Покорёженную, сломанную и безнадёжно одинокую. Только больше, давно. Я не знаю, что происходило у неё в жизни, но я чувствую, что всё было не так просто. Чувствую, что хочу знать, хочу помочь, хочу что-то поменять. Знаю, что это невозможно. Я больше не думаю, что ей всё равно. Я чувствую, она переживала. Она всё это переживает, и ей тяжело. Я как-то её задеваю, хоть пока и не знаю, как. Она путается и не знает. А возраст, что возраст? Разве он что-то меняет? Говорят, мы должны взрослеть, становится мудрее, набираться опыта, говорят… Многое не меняется, проблемы не становится решать легче, решения всё так же не просто принять. Всё так же. Всю жизнь. Жалко, разве мне жалко её? Говорят, на жалости далеко не уедешь; говорят, жалость должна унижать. Говорят, но мне так не кажется. Нет, я не жалею её, я переживаю, я волнуюсь, я не хочу, чтобы ей было больно. Сейчас мне кажется, что я не хочу этого больше всего на свете. Так было только с самыми близкими для меня людьми. Только немногих я по-настоящему ставила выше своих интересов. Сейчас мне хочется уберечь её от боли, даже от прошлого, даже от старых ран. Не знаю, что это такое и почему та, тоже не знаю. Но ведь это уже есть. Есть и никуда не денется. Я хочу, правда. Но не знаю, что уберегать её надо от меня. Я забываю обо всём: о боли, о своём падении, о нервных переживаниях, о ещё недавнем отчаянии. Как же я всё быстро ей прощаю. Всё это вернётся, но завтра. А пока можно просто летать. Просто улыбаться сломанной, но искренней улыбкой и чувствовать запах её тела. Происходящее после сближения мы уже проходили. Шаг вперёд и несколько назад. Похоже, это действует, но можно же попытаться. Не знаю, зачем мне это надо. Не знаю, ради чего, но я разберусь. Постараюсь. Всё будет. Обязательно. В моих мыслях всё слишком сложно, но у меня ещё будет время в них покопаться, а пока я продолжу летать. Чувствуя, как мою руку сжимает тёплая ладонь.