Просто помощь.

- Машенция, отойди, ты загораживаешь мне солнышко! – улыбаюсь я, оттаскивая сестрёнку в сторону. Мы на улице занятия уже прошли, и я, Машенька и Валерка сидим сейчас на лавочке, наслаждаясь солнечными лучами, хотя они уже не особо греют, но настроение поднимают в любом случае. - Ничего подобного, – восклицает моя хитрюга, – солнышко не может загораживать солнышко. - Да что ты говоришь! - Ага, – смеётся она. – Валер нам сегодня задали такую трудную задачу, – заискивающе смотрит на парня. - Хорошо, вечером подойду и помогу решить. - Так, Маша, я не поняла, почему это ты не у меня помощи просишь? – наигранно удивляюсь я. - Валера умный, – гордо говорит мелочь. - А я? - А ты красивая. - Вот тебе на, дождалась от родной сестры, - мелкая чмокает меня в щёку и убегает к своим девочкам. Как хорошо, что она подружилась со своими одноклассниками, и ей здесь нравится. - А что ты хочешь, я же умный, – гордо утверждает Валера. - А я красивая, с этим тоже ведь не поспоришь, – ухмыляюсь я. На невидимых песочных часах уже утекло полторы недели моего проживания в этом месте. Всё было бы ничего, если бы не несколько "но". Почему я всегда зацикливаюсь на "но"? Не на хорошем, а на плохом. В том вся моя дурная натура. Наверное, можно легко догадаться, кто или что моё самое большое "но". - Валера, почему всегда легче находятся поводы для грусти? - Вася, у тебя явная склонность к философии. - Да нет, просто я слишком много думаю, вместо того, чтобы просто жить. - Это выделяет тебя. - Это делает меня несчастной. - Василиса, а Вы не находите, что сейчас должны находиться у меня в кабинете? – я слышу голос над своей головой, который в последнее время вызывает во мне беспричинную панику и неконтролируемое чувство злобы. Как я могла забыть! Должна была после уроков притопать к ней в кабинет и получить дополнительные брошюры, которые всем выдали ещё в начале года, но как обычно нарываюсь на неприятности. Ох, что делать с моей долбаной невнимательностью! - Простите,– бурчу я, буравя взглядом песок. - Пойдемте, – злобно шипит математичка и рывком поднимает меня на ноги, схватив за плечо. Я буквально кожей ощущаю, как на плече разливается противный синяк. Я дикая неженка, просто не дотронешься. Меня передёргивает, и злость накатывает с новой силой, но я, сдерживая себя, плетусь за ней. Она учительница. "Учительница"! - нашёптывает мой внутренний голос. Я должна её уважать. Уважать! Ага, конечно! Никому я ничего не должна! - Думаете, мне доставляет огромное удовольствие бегать за Вами? – ядовито выплёвывает она, когда мы оказываемся в кабинете. Тут уже ни от кого не надо скрывать её проскальзывающее в каждом взгляде пренебрежение, и оно выплёскивается с утроенной силой. Все прошедшие уроки Светлана Николаевна всеми силами пыталась показать мне мою неполноценность, и у неё это здорово получалось. Я что, её злейший враг? Ничего ведь и сделать плохого толком не успела. - Думаете, я вас об этом просила, – шиплю я, мысленно ругая себя за свою не сдержанность. - О, несчастное создание подало голос! Меня уже просто трясло. Так, тихо. Спокойно. Ш-ш-ш-ш-ш, вдох - выдох. Зачем она так? Если она что-то и слышала, то у неё всё равно нет никакого права использовать это против меня. Насмехаться над моими словами? Тебе никогда не понять, что я чувствую! Я и сама не заметила, как давно в своих мыслях обращаюсь к ней на "ты". Она ненавидит меня, я ненавижу её. Какие замечательные отношения у меня с преподавателем. Сказка просто! Любовь с первого взгляда. Нет, не верю. А вот ненависть? Теперь я поняла, что это возможно. Я же выше всяких раздражающих реплик. Выше! Я промолчу! Забрав материал, который она успела выложить на столик, я без слов повернулась к двери и быстрыми шагами покинула кабинет математики. Будто убегая из логова дикого зверя. Не знаю, почему, но эта миловидная особа вызывала во мне бурю эмоций. Никогда я ещё так не злилась, даже на брата. Даже на его жалкое поведение я реагировала спокойнее. У меня были поводы для ненависти. Их было предостаточно. Гадкие отношения с моими одноклассниками. Их издёвки, упрёки, подколы, но я сносила это достаточно смиренно и после всех унижений смотрела на них со снисходительной грустью и пониманием того, что им никогда не принять меня такой. Вот такой, какая я есть, я на этом свете никому не была нужна. Наверное, ни одному живому существу. А, может, это просто затянувшийся подростковый максимализм управлял моими мыслями? Но, факт оставался фактом, я не испытывала чувства ненависти ни к ним, ни к брату. Скорее, я жалела всех за то, что им приходится выносить моё общество. Особо жалеть себя времени не было. Только ночью, уткнувшись в подушку, давала волю душившим меня слезам. Я вообще была натурой эмоциональной, и скрывать это от окружающих было не просто, но я этому научилась и в свои семнадцать могла похвастаться железной выдержкой. Если было бы кому. Ненавидеть просто так, просто за то, что человек есть? Глупо. Так ненавидели меня, а я в свою очередь не понимала, как это возможно. Теперь я сама захлёбывалась дикой злобой и раздражением по отношению к Змеюке. Вообще, в её присутствии я испытывала целый шквал эмоций. И начиналось всё с того, что под её внимательным взглядом внутри я вся дрожала мелкой дрожью, и это было ненормально. Всё что касалось Светланы, было ненормально. Я сидела в столовой и водила ложкой в остывшем супе. Аня, устроившаяся рядом, уминала уже моё второе, которое я любезно ей отдала. Самой кушать не хотелось. - Ань, вот куда в тебя всё помещается? – протянула Оля, тоже сидевшая рядом с нами. - Ты же знаешь, я люблю вкусно поесть, – невнятно высказалась она с набитым ртом. - И правда, – задумчиво проговорила я, – вот посмотришь на тебя- худющая- и не скажешь, что хорошо питаешься. Так и хочется пожалеть и запихнуть что-нибудь в рот. Оля хрюкнула и поперхнулась чаем. - Вот не надо опошлять, – шикнула я, постукивая её по спине, – я имела в виду пирожок, например. - Ну да, я так и подумала! – протянула она с усмешкой. – А ты как готовишься к предстоящей битве? - О да, на войну, как на праздник! – дело в том, что у нас сейчас должна была состояться алгебра, и это действительно сгущало краски. - Хотя, скорее, это дурдом на выезде, и не мы главные умалишённые. - Ой, точно не мы! Вот, вроде, умная, а на деле - истерическая дура, – фыркнула Аня, доев до конца порцию, и я была с ней полностью солидарна. Сегодня вечером я, как обычно, сидела у своей мелкой, читала Манюне и другим девочкам из её комнаты сказку. Я уже практически поселилась у них, и все ко мне привязались, даже руководительница первого класса Анна Витальевна, молоденькая и очень милая девушка. Она была только "за". Всё-таки нелегко следить за группой малышей, даже не смотря на то, что в нашем заведении было мало первоклашек и вообще детей младшего возраста. Основная масса богатеньких детишек подтягивалась к нам в среднее и старшее звено. Сегодня я что-то засиделась. Две девчонки уже сопели в своих кроватках, заснув под мой мелодичный рассказ. Пообещав закончить завтра, я встала и, поцеловав их в щечку, направилась к себе. Это уже стало ежедневным ритуалом: проходить пару коридоров, спускаться вниз, делать вид сонной особы, а, спустя какое-то время, выползать в холл и просиживать на подоконнике не меньше часу, после этого я могла спокойно и быстро заснуть, будучи практически счастливой. Ведь мне удавалось более менее выспаться. - Девчонки, мне тут Олег сказал, закачаетесь просто.А-а-а... Эм... – не очень внятно я закончила свою реплику, потому что, влетев в комнату на всех парах, не заметила Змеюку и незнакомую девочку, застывшую в проходе между кроватями. - Ну что же вы замолчали, Петёлкина? Я вся во внимании… - не дождавшись от меня никакого ответа, она продолжила, – спешу сообщить-это наша новая ученица. Вы должны знать, что она поступила к нам за свои заслуги, а не благодаря денежкам богатых родственничков. Простите, Жанна, но вам придётся делить эту комнату с людьми не Вашего интеллектуального уровня, – закончила она, удаляясь. Как только за ней хлопнула дверь, Оля, почему-то застывшая до этого около тумбочки, со свистом опустилась на постель: - Блять, что не вашего интеллектуального уровня? Я вообще-то вкладываю в учёбу столько сил не для того, чтобы выслушивать такое! Оля была явно возмущена до глубины души. - Не обращай внимания, мы слышим такие слова по двести раз на дню, – Аня попыталась успокоить подругу, но фраза не произвела должного эффекта. - То вы. А я постоянно учу эти грёбаные алгебру с геометрией, решаю тесты и пытаюсь въехать в высшую математику. Столько сил трачу, – кипятилась она. Я даже не думала, что Оля так болезненно воспринимает негативные слова, сказанные даже не совсем лично в её адрес. - Просто кому-то даны мозги, а кому-то приходится тупо зазубривать, – самодовольно произнесла молчавшая до этого «скромница», и я поняла, что этой Жанне придётся очень и очень не сладко в нашем коллективе. Я могу смотреть вечно в окно и дорисовывать картинку, которая теряет очертания реальности в ночных сумерках. Это то, что меня успокаивает; это то, что даёт мне силы вступить в новый день. Пережить его с фальшивой улыбкой на лице и высоко поднятой головой ради Маши, только ради неё. Мне больше не для кого стараться и жить, в принципе, тоже. Я сильнее, чем кажусь на первый взгляд, но и у моей выдержки есть свои границы, и я вплотную подступила к грани. Я долго балансировала, боясь сорваться, но теперь отошла назад. Только всё ещё не так прочно. Я не чувствую уверенности в дне, который придёт на смену этой безмолвной, ледяной, отстранённой, но, одновременно, и такой спокойной ночной тишине. Только я не сорвусь, я всегда найду свой спасательный круг, помогу себе держаться, я выплыву из удушающей безнадёжности. Ради Маши я смогу всё. Я никогда не повторю поступок своего брата. Никогда не подведу маленького человечка, который меня любит, который в меня верит. Верит! Я нужна ей, и я не исчезну! А вокруг тишина и холод мрамора... Только тишина лишена правды. В нашей школе столько всего происходит в ночные часы, если бы это только знали! Тут бурлит жизнь, своя, без правил и границ! И люди (да, школьники такие же люди) исполняют свои желания. Учатся жить! Как и везде, как умеют. Удивляет наивность близких, которые, отправляя нас сюда, тешат надежду оградить от проблем. Только предпочтения века, в котором мы живем, стекаются и сюда. А запрещённое только притягивает. Запреты всегда нарушают- так было всегда. У нас всё так же, как и везде. Всё так же, как и за чертой нашего ограниченного мира. Ну вот, я уже думаю о себе, как о части этой системы. Это не хорошо и не плохо, это просто факт. Формальность, неизбежность которую стоит принять. Я здесь надолго, и надо привыкнуть, надо смириться. Это единственно возможный вариант выхода для нас с Машей, и он, надо признать, совсем не плох. Только вот почему-то так одиноко, так плохо мне не было еще никогда! Раньше, когда я теряла, всё воспринималось по - другому. Я была меньше, и у меня была поддержка. А теперь её нет. А правила? Да ,они нарушаются. Вот я сижу на подоконнике, хотя должна находиться совсем не здесь. Только это самое невинное из всех возможных нарушений, и если бы я знала, что это самое невинное из того, что мне предстоит нарушить в будущем.