Просто помощь.

Иногда я сидела на своём любимом месте и думала, что всё просто ужасно. Что хуже быть не может. Опять тоска, опять слёзы. Сколько времени прошло, но вместе с ним ничего не уходило. Легче не становилось. Я опять себя жалела. Когда во время похорон все прячут глаза и комкают слова, ты не обращаешь на это внимания. Тогда тебе это не надо. Тебе не нужны дурацкие слова, взгляды - так легче. А потом это сочувствие и до боли наивные фразы, что всё забудется, пройдёт. Какая ложь! Как хочется наорать на всех и заставить замолчать. Это не те слова, которые нужны подростку, в один миг потерявшему всё. Подростку, который уже всё осознаёт, но не может быть сильным в полной мере. Какие глупые слова о том, что всё хорошо. Какая наглая и беззастенчивая ложь! Ничего, чёрт возьми, не хорошо! Ничего! Ты теряешь всё, и боль не исчезает со временем. Она не куда не денется. Не станет меньше. Ты просто научишься замечать что-то ещё, ты просто научишься жить с ней. Ты просто отделишь в своей душе небольшой уголок для этой тоски и пойдёшь дальше. Дальше, но она будет всегда с тобой. Тебе не станет легче вспоминать. Не станет. По крайне мере мне не становится. Наверное, я многого не понимаю, а может мы все, всегда мыслим по-разному, воспринимаем всё иначе и это зависит не только от возраста, но и от нас. От нас… Я сидела, смотрела в окно и думала, что всё просто ужасно, что хуже быть уже не может, но я не думала, что вскоре мне придётся столкнуться лицом к лицу с одним из самых страшных моих кошмаров. Да как ни странно, я всё ещё могла бояться. Даже наоборот, после всего случившегося я стала бояться намного сильнее. Я так боялась просто жить. Я так боялась… Сегодня вторник, а это значит, что у меня дополнительные по алгебре. Сейчас уже около шести и я медленно иду по направлению к кабинету. Стыда, как такового, нет. Ну, врезалась я вчера в неё полуголая. Хотя, стоит признать, что я совсем голая была, но вся привычная для меня стыдливость, как ни странно, вытеснилась какой-то безграничной теплотой. Сегодня от Валеры я узнала, что она всё же поговорила с моими одноклассниками, не называя моего имени, когда меня не было. И хотя каким-то чудесным образом слух о том, что я голой разгуливала чуть ли не всю ночь, по зданию школы распространился между старшим звеном, я всё равно была ей благодарна. Она попыталась разобраться в случившемся, как можно меньше задев меня, и это было просто неоценимо. Уверена, она специально выбрала для разговора время моего отсутствия, чтобы не смущать меня и это намного больше, чем я что-либо могла от неё ожидать. Это большее из всего возможного, на что я могла надеяться. От этого поступка приятная теплота разливалась по телу, и хотелось улыбаться. Улыбаться просто без причины. Или причина всё-таки была? Наверное, для меня это было важным. Хотя я до конца не понимала почему. - Светлана Николаева, а занятий сегодня не будет? – проговорила я, когда подойдя к кабинету, застала её закрывающей дверь. Сказала и как-то даже замерла. Напряглась. Вроде это должно было порадовать, но «должно» уже давно не работает. - Почему? Будут. Я устала, так что пойдёмте, Петёлкина, занятия пройдут в другом месте. - Ааа, хорошо, – только и смогла выдавить я. Она только что сказала мне, что устала? Где я нахожусь? В потусторонней вселенной или параллельной реальности? Я плетусь за ней и, пройдя несколько коридоров, мы останавливаемся перед одинокой дверью. Я всё ещё нахожусь в лёгком шоке. В принципе я догадываюсь, куда она меня привела, но всё же это немного не вяжется с её образом. Если учесть, что она меня ненавидит. Хотя в последнее время это вроде как не подтверждается, но прошлое то никуда не деть. Злость и ненависть в её взгляде была. Мне это не приснилось, не привиделось и не показалось. Наверное, она просто поняла, что от моей назойливой персоны никуда не деться и сейчас пытается хоть как-то смириться с этим фактом. Признаю у неё, похоже, получается хотя бы сделать вид. - Что вы замерли, входите, – Светлана уже открыла дверь. Захожу, оглядываюсь по сторонам, пытаясь подавить заинтересованные искорки в глазах. Мне действительно интересно, как она живёт, чем и что вообще есть в её жизни, кроме математики, и есть ли? Думала ли, что окажусь когда-то в её комнатах? Вряд ли. Мы оказываемся в небольшой гостиной. Я так понимаю, тут что-то типа мини - квартиры. Наверное, так у всех преподавателей, которые остаются здесь на вечернее время. Всё же, в таком случае, это их дом. Комнатка уютная. Диван, задёрнутый клетчатой накидкой, кресло, небольшой столик. Окно занавешено плотной бежевой шторой, около него письменный стол, пару шкафов с книгами. Пробегаюсь по корешкам: «Учебное пособие по математике для учеников шестого класса»; «Основы математического анализа»; «Задачник повышенного уровня для старших классов»; «Статистика»; «Азы геометрии». Она что, не читает больше никаких книг? Маниакальная сдвинутость на почве математики? Хотя, на самом деле, я впервые задумываюсь над тем, что для Светланы значит её работа, эта самая ненавистная мной математика, и картина предстает с какой-то другой стороны. Окрашивается иными оттенками. Может и вправду она любит то, чем занимается. Любит и хочет научить нас. А мне мешает увидеть это глупая упёртость и элементарное нежелание в совокупности с пофигизмом. Долго подумать над этим не удаётся. - Проходите, садитесь, - она показывает на рабочее место около окна. Ей не надоело называть нас всех на вы? Никогда раньше такого не встречала. Даже в этой школе она такая одна. – Подготовьтесь пока, я сейчас подойду. - Подождите! – спохватываюсь я, вспоминая про важную деталь. Залезаю в пакет, который всё это время таскала в руках и достаю кофту, - Спасибо, – глядя в глаза, пытаясь выразить свои эмоции одним взглядом. Слишком долго. До странного долго. - Не за что, - пальцами случайно задеваю кожу, и понимаю, как лёд может обжигать. Теперь я это знаю. Ночью бурлит жизнь. Своя, без правил и границ, и люди, да школьники такие же люди, исполняют свои желания. Учатся жить! Как и везде, как умеют. В ночной тишине, параллельно любовной романтике или страстной горячке, идут злость, интриги и неприятные откровения. Зачем мы вредим друг другу? Портим жизнь таким же людям. Таким же, как и мы. Таким же несчастным. А ты, как всегда, прислоняешь голову к холодному стеклу и не знаешь, что кому-то перешла дорогу. Что кого-то совсем не устраивает твоё поведение, и тебе объявляют самую настоящую войну… - Знаю, что это твоих рук дела, знаю, – приятный бархатистый голос, и совсем потускневшие в темноте серые глаза. - С чего ты это взяла? - Будешь отрицать? - А даже если и так, что с того? Сдашь? – несмотря на вызов в словах отчётливо слышится нервозность. - Не находишь, что всё слишком мелко? Тишина. - Может пора сыграть по - крупному? – продолжает обладательница бархатистого голоса. - Какая тебе от этого польза? - Скажем, что мне тоже кое-что не нравится. - Хорошо, приму как факт, что ты предлагаешь? - Ну, есть о нашей Василисушке некая информация. - Откуда же ты взялась, такая информированная. Хоть уверена, что твоя информация не полная лажа? - Уж можешь поверить, разойдётся не хуже бомбы мгновенного действия. - Зачем ты мне это рассказываешь? Вполне могла бы действовать сама. - Разве мне помешает твоя поддержка? – лёгкая ухмылка. Четверг начался вполне мирно, лучи уже холодного солнца забирались в окно. Практически декабрь. Любимое время года: снег, холод, снежинки переливаются на солнце или при свете фонаря, только теперь это почему-то не радует. В этом году первый снег выпал слишком поздно. На носочках подхожу к окну... Бррр, как же холодно. Отодвигаю занавеску. Белый пушистый ковёр никуда не исчез. Расслабленно вздыхаю, это успокаивает. Оля с Аней что-то обсуждают. Я в своих мыслях. В себе. В общем да, день начался как обычно. Можно сказать, что я даже была в немного приподнятом настроении, ведь сегодня у меня должно было пройти занятие со Светланой Николаевной. Почему - то в последнее время вторник и четверг стали для меня особенными. Понимаю, что это глупо, но ничего не могу сделать. Глупо, но не для меня. Уроки медленно тянутся: литература, физика, биология, русский. Я даже не сразу замечаю, что что-то меняется. Меняется и достаточно сильно. Я не сразу замечаю заинтересованных взглядов, брошенных в мою сторону и странных перешёптываний. Я не замечаю, что кто-то смеётся, а кто-то смотрит с недоверием. Не замечаю. Я ещё не понимаю, что всё изменилось. Когда я уезжала из дома, мысли были далеки от моих прошлых переживаний. Всё вытеснилось смертью, отчаяньем, болью. Всё казалась глупым и незначительным. Но, когда я уезжала, всё равно подсознательно верила, что прошлое остаётся в прошлом. Уходит в никуда. Растворяется. Проблемы, которые были там, в прошлой жизни, они не пойдут за мной. Останутся только как неприятное воспоминание. Ведь мне и так было слишком плохо. Я боялась, что новых поворотов уже не перенесу. Просто не выдержу. Именно поэтому я поклялась забыть. Забыть и растоптать свои увлечения, пристрастия, вкусы. Забыть и больше никогда к этому не возвращаться. Быть как все. Только почему-то всё шло за мной. Шло по пятам. Прошлое преследовало меня, будто собака ищейка. Оно отыскало меня и здесь, хотя я думала, что убежала очень далеко. Я в это верила. Заставляла себя поверить. Сколько можно всего вынести, прежде чем сломаться. Окончательно сломаться. Похоже, мне нужно было совсем немного. Ведь я давно балансировала на краю. Я удобно устроилась на подоконнике, в пролёте третьего этажа учебного корпуса. Внимание было сосредоточено на тексте, который нам задали к английскому. Я была не слишком уверена, что до конца выучила последний отрывок, поэтому в двадцатиминутную перемену решила уйти ото всех и заняться повторением. Впрочем, это я и делала, пока не услышала голоса, пролётом ниже. Слишком громко, чтобы на это не обратить внимание. Сначала я пыталась сосредоточиться на тексте, отмахиваясь от их голосов, как от назойливых мух, а потом услышала своё имя. А потом, потом всё будто померкло. Мне казалось, что я лечу вниз. Будто всё вокруг меня вдруг закружилось, стало вертеться, а я начала падать, падать уносимая невидимым вихрем. А в сознание ещё доходили отрывки их фраз. Громкий смех и какие-то идиотские шуточки. - Я сразу поняла, что с ней что-то не так, – закрываю глаза, пытаясь справиться с головокружением, но это не помогает. - Да она сто процентов ко мне подкатывала. Ужас- то какой, Вася по девочкам, – даже имя подходящее. Прислоняю голову к стене, машинально прикусываю кончик языка. Обычно это помогает сосредоточиться. Обычно, но не сейчас. Сейчас вокруг всё кружится в диком ритме перемешиваясь с голосами, фразами, словами, разрушающими всё. Этого не может быть, не может быть! Всё не могло повториться! Что будет дальше? Как я посмотрю всем им в глаза? Снова открытая травля. Издевательства. Я не переживу! Не хочу переживать. Не хочу. А в голове снова: «Чёртова лесбиянка, сука, подстилка для всяких шалав!" – заливистый смех:" Ты всегда будешь всего лишь жопализательницей для неудовлетворённых баб…» Не хочу, не хочу, не хочу! Нет! - Ты уверена, что это правда. - Конечно, все только об этом и говорят. Говорят. Все? Все… Откуда эта информация? « Думаю, надо немного подпортить эту розовую физиономию». Всё кружится, и фразы, которые слышатся сейчас, перемешиваются со словами из прошлого. Словами, навсегда оставшимися во мне. Словами, въевшимися в меня не хуже кислоты, прожигая все внутренности, всю душу. «В нашем классе не место, таким как ты». Нет, не все были такими гадами, всего несколько человек, остальные просто молчали. Молчали потому что боялись. Потому что не хотели оказаться на моём месте. На месте изгоя. « Не было и не будет»! И удары... И я, сначала пытающаяся сопротивляться. Слабая, маленькая, против всех. Я не чувствовала физической боли. Только внутри меня разрывало на части. Тогда мне казалось, что в тот миг против меня было не четверо человек, а целый мир. Весь мир был против меня. Против меня такой. Всё было против. Снова. Теперь всё повторится. Девчонки уж давно ушли, урок начался, а я всё ещё сидела на этом подоконнике и чувствовала себя разбитой, уничтоженной, разорванной на куски. Я просидела так ещё неизвестно сколько времени, борясь с головокружением, подступающей тошнотой и, что намного хуже, ужасающими мыслями. Я не знала, что мне делать. Просто не знала. Как посмотреть в глаза одноклассникам? Что говорить? Как себя вести? Я не хотела повторения, не хотела. Разве я виновата, что была такой ненормальной. Это не было минутным помешательством или погоней за модой. Я не хотела чувствовать себя ненормальной. Не хотела из-за этого страдать. Мне было плохо. Мне нужна была поддержка. Я ни от кого не могла её получить. Я не могла пойти в класс, в комнату, на уроки. Не могла заставить себя. Просто не могла. Поднялась с подоконника, борясь с дрожью в коленях и пошла к Маше. Я не собиралась при ней плакать. Я вообще не собиралась плакать. Не должна была раскисать. Её присутствие должно было помочь в этом. Ведь Маша была последним человеком на земле, кому бы я позволила увидеть свои слёзы. Я не хотела, чтобы она переживала за меня, и это стояло на много выше моей боли, моих проблем . Машины уроки уже закончились, и поэтому ничто не помешало мне увидеть её. Войдя в класс, я сразу же подошла к ней, присела на корточки и обняла крепко-крепко. Стало легче. - Я люблю тебя, сестрёнка. Весь оставшийся день я провела рядом с ней и поэтому держала себя в руках, держала в руках свои мысли.Всё держала внутри, уж это я умела. Только время подходило к вечеру. Время не остановится, как бы сильно я этого не желала.