Уголок ее души

      Утром Тацуки приготовила себе и гостье лёгкий завтрак и за едой снова завела старую песню о необходимости отгула. Орихиме же была непреклонна, менять своё решение она не собиралась, и Арисава от переизбытка чувств чуть не устроила настоящий скандал. До побитой посуды дело, конечно, не дошло, но и обидных замечаний спортсменки хватило с лихвой, чтобы заставить Иноуэ все обдумать ещё раз. К сожалению, дальше дело не зашло, и брюнетке поэтому захотелось схватить подругу за шкирку и трясти её, пока та не передумает. Но этот порыв так и не нашел осуществления в реальности.       Девушки закончили трапезу рано, и оставалось ещё достаточно времени, чтобы заскочить в полицейский участок перед работой.       - Но, Тацки-чан, а если меня там на несколько часов задержат? – задумалась Орихиме.       - И что?       - Но я же тогда опоздаю, – возмутилась такой недогадливости девушка.       Арисава цыкнула и опять начала заводиться.       - Ну так возьми отгул! Тебя не уволят из-за одного отгула. Почему ты такая упрямая? Или заявление ты тоже хочешь на вечер отложить, а?       Если бы это было возможно, то да. Но Иноуэ и сама понимала, что такие вещи лучше не затягивать. Чем раньше она уведомит органы правопорядка о краже, тем больше будет шансов найти преступника. И тем меньше она вызовет подозрений с тем, что не обратилась в полицию сразу.       - Хорошо, я поняла, - с сожалением вздохнула она, признавая правоту подруги.       - Да неужели! – саркастически воскликнула Арисава и потянулась за своим мобильным. – Сейчас же при мне позвонишь начальству и отпросишься.       - Но я не помню номер, - все пыталась вернуть ситуацию в свои руки Орихиме, хотя и сама понимала, что это бессмысленно. Она поступала абсолютно нелогично, но не могла так просто сдаться. Странно, что Улькиорра молчит. Хотя так даже лучше, от его едких замечаний легче никому бы не стало.       - У тебя проблемы появляются на пустом месте, - ворчала Тацуки. – Почему у меня они так не возникают? Это же детский сад, а на дворе двадцать первый век. Все номера можно найти в интернете.       С Арисавой Тацуки всё было проще. Она никогда не унывала и предпочитала преодолевать сложности, а не проливать над ними слезы, чем часто занималась мягкохарактерная воспитательница. Хорошо, когда есть такая подруга. С ней и мир сразу кажется не таким страшным.

***

      - Тацки-чан, ты совсем не обязана, - Орихиме топталась у порога своей квартиры и ожидала вызванную Арисавой бригаду ремонтников, которые должны взломать на входной двери замок. – Ты со мной и в полицейский участок сходила даже. Тут я и сама справлюсь.       - Ну уж нет, - фыркнула та. – Стоит оставить тебя на минуту, как ты сразу найдёшь себе неприятности. Я-то тебя знаю.       - Но как же додзё? Твои ученики скоро придут.       - Не помрут, если я сделаю внеплановый выходной, - отмахнулась девушка. – Как я могу тебя оставить? Что я за подруга тогда такая?       - Но со мной всё в порядке, - честно сказала Иноуэ. Её действительно не особо-то волновала потеря сумки. Разве что неприятно было думать о предстоящем восстановлении документов. Это же сколько очередей придётся отстоять? Сколько бланков заполнить… И было жалко телефон. Она купила его со своей первой зарплаты, очень уж сильно понравился.       На самом деле куда больше беспокойства доставлял Улькиорра. Даже, точнее, не он лично, а сам факт его существования где-то внутри сознания. Это нервировало и заставляло думать о каждом своём действии. Причем думать осторожно и поверхностно, чтобы арранкар не смог услышать её мысли. Интересно, как долго она сможет так протянуть.       - Ага, потому что я здесь, - припечатала Арисава, не собираясь никуда уходить. Как всё-таки повезло людям, у которых есть такие небезразличные друзья.       Вызванные ремонтёры объявились через час. И, прежде чем начать работу, стали требовать подтверждение того, что перед ними находится владелец квартиры. Убеждения Орихиме и Тацуки ни к чему не привели, мужчинам нужна была официальная бумага, а про кражу документов никто и слушать не хотел. Тогда предприимчивая Арисава стала стучаться в соседские двери, прося помощи в подтверждении личности у жильцов дома. Не все, правда, согласились подписать документ, в котором бы ручались за свои слова. Всё-таки в сознании людей плотно укрепилось убеждение не ставить подпись где попало. Но несколько образованных и юридически подкованных соседей всё же удалось найти. Они-то и подтвердили свои слова на бумаге, и ремонтеры взялись за дело.       На вскрытие замка много времени не потребовалось. Всё-таки эти люди, в своём роде, были профессионалами дела.       - Хорошо, что они зарабатывают легально, - шепнула Тацуки своей подруге, наблюдая за ходом работы.       И оплату они хотели тоже профессионального уровня.       Дома Иноуэ хранила небольшую сумму денег на чёрный день и, видимо, сегодня этот день настал. Только бы вор за ночь не успел обчистить квартиру, иначе рассчитываться будет нечем. Но в данном аспекте Фортуна девушке благоволила. То ли преступник боялся залезать в квартиры и специализировался лишь на мелких уличных кражах, то ли думал, что здесь кто-то ещё может жить помимо самой Орихиме. В любом случае судьба сделала со своей стороны огромный подарок. Ведь и документы с адресом, и ключи находились в украденной сумке, а её хозяйку увезли в больницу на неопределенный срок. Просто счастье, что данным стечением обстоятельств никто не воспользовался.       - Я расплачусь, - громогласно возвестила Тацуки и, достав кошелёк, стала отсчитывать необходимую сумму.       - Тацки-чан! Что ты, у меня есть деньги.       - И тебе бы лучше их приберечь. Ещё замок на входной двери менять. И не спорь! Я уже вызвала установщиков. Они всё привезут и сделают, просто сиди и наблюдай.       - Но почему ты не сказала мне?..       - Зачем? Чтобы опять слушать твоё нытьё? – фыркнула Арисава, протягивая мужчинам несколько купюр.       - Это не нытье, это праведный гнев, - надулась Иноуэ. Один из мужчин выдал ей чек о выполненных работах.       - Да-да, прости. Я забыла, что твой праведный гнев выглядит как нытьё.       На такое заявление было в пору обидеться, но в квартире зазвонил домашний телефон, и Орихиме моментально метнулась к нему.       И пока Тацуки провожала собравшихся взломщиков, лицо Иноуэ успело поменять выражение три раза, что от взгляда внимательной спортсменки не укрылось.       - Ну, - недовольно обернулась она, закрыв за последним ремонтёром дверь. – Что уже случилось?       - Это из садика, - вздохнула девушка и положила трубку. – Пришли родители детей, которых я вчера наказала.       - И что? Теперь они хотят поставить тебя за это в угол?       - Похоже на то, - хихикнула будущая жертва претензий. – Только не в угол, а на место.       - Честно говоря, даже представить не могу, чтобы ты наказывала кого-то, - вообразила такую картину каратистка, наблюдая, как подруга быстро собирает какие-то мелочи в маленький ручной клатч. – Эй, ты куда это собралась?       - Тацки-чан, - взмолилась Орихиме. – Мне правда бежать надо. Честно-честно, раз даже домой позвонили.       - Тебе позвонили домой, потому что не дозвонились на мобильный. Эй, ты же не бросишь меня здесь? Орихиме!

***

      Разъярённую Арисаву едва удалось успокоить и уговорить остаться дожидаться ей же вызванных установщиков, чтобы те смогли поменять дверной замок. В то время как Иноуэ уже подходила к своему любимому месту работы, варьируя между многочисленных прохожих на оживлённой улице.       А Улькиорра за сегодня так и не объявился. И пусть ещё только начало дня, но это было странно. Может, он уснул?       «Ты ошибаешься, женщина».       Она споткнулась и чуть не упала от неожиданности. Вот как у него это получается? Внутри всё переворачивается от одной лишь фразы.       «Не мог бы ты не появляться так внезапно?» - попросила она, продолжая путь как ни в чем не бывало.       Несколько секунд ответа не было, а потом арранкар неожиданно произнёс:       «Я не понял ни слова из того, что ты пыталась сказать. Ты выдала бессмысленный набор букв».       Орихиме вспыхнула, как будто учитель только что сделал ей выговор по поводу плохо выполненной домашней работы перед всем классом. Школьные годы остались далеко в прошлом, а её до сих пор терзает этот детский страх.       Да, телепатия не самый лёгкий способ общения. Мысли передавать может научиться не каждый, особенно если голова забита ворохом самых разных проблем. Как тут сосредоточишься? Девушка вздохнула и повторила, уже сильнее концентрируясь на словах:       «Я попросила не появляться так внезапно. Это очень пугает».       «Всё ещё непонятно. Думай чётче».       Куда уж чётче? Что за несправедливость такая? Как одна неосторожная мысль, так услышал сразу, а вот то, что адресовано непосредственно ему, не понимает. Подло это с твоей стороны, жизнь, подло.       «Говори вслух, женщина».       Ничего себе придумал. Ещё чего не хватало. Тут же люди. Много, очень много людей.       «Говори».       А что говорить-то? Она всего лишь произнесла одну не несущую особого смысла фразу. Её что ли снова повторить? Да пёс с ней, не так уж и пугают эти его появления, потерпит.       И даже мобильного под рукой нет, чтобы приложить его к уху и сделать вид очень занятого диалогом по телефону человека. Да что же за день такой.       «Мне повторить ещё раз, женщина?»       - Улькиорра, - ей непривычно было произносить имя без уважительного суффикса. Злосчастное «-кун» так и вертелось на языке, но девушка проглотила его, пересилив себя. - Я же разговариваю на улице сама с собой. На меня люди смотрят, - прошептала она себе под нос.       «Какое тебе до них дело? Ты их даже не знаешь».       - Э-это не важно! Они считают меня сумасшедшей.       «Ты видишь их последний раз в жизни. Просто иди дальше».       Она не ответила. Замолчала и всё.       «Игнорируешь меня, женщина?»       - Нет! Вовсе не игнорирую.       «Тогда избавься от своих идиотских мыслей и ступай. Тебе не должно быть дела, что подумает этот мусор».       Зачем он называет так людей? Они не мусор. Они просто живут и видят мир по-другому. Отличия - не признак неполноценности. Во всяком случае, не всегда. Но он не поймёт. У этого арранкара есть своя собственная маленькая реальность, в которой он уже всё для себя решил. И ничто не может сломить его убеждения, ничто не переубедит его. Но она всё равно будет пытаться. Быть может, наблюдая за её жизнью – жизнью человека, – он изменит своё мнение. Если, конечно, пробудет в её теле достаточно долго.       В конечном итоге, Орихиме пришла к выводу, что сама не знает, чего хочет. Одна часть её души требовала немедленного исчезновения Улькиорры, но другая хотела открыть ему все прелести мира, растопить его ледяное сердце. Вот уж воистину женщина.       Странно, но чем больше этот арранкар говорил с ней, тем сильнее хотелось увидеть на его лице хоть какие-нибудь эмоции, кроме всепожирающей печали. Но почему? Зачем стараться достучаться до чувств того, кто похитил тебя? Он пытался убить её друзей, он заставил пробудиться пустого в Куросаки… Но он защищал её от других арранкаров. Да, это была его обязанность, Айзен лично приказал следить за пленницей. Но даже так Шиффер ни разу не позволил себе грубость или неуважение по отношению к ней. Насколько могла заметить Иноуэ, по его личным меркам он всегда был вежлив. И за всё время он не воспользовался ситуацией в личных целях, хотя мог бы. Разве она посмела бы ему отказать? Морально – да, но не физически. И ему было об этом известно. Наверное, даже у пустых есть некое понятие чести. Или же ему просто было это не нужно?       «Что ты пыталась сказать, женщина?»       О Небо, в своих размышлениях она уже и забыла, с чего всё началось. А он всё ещё помнил.       - Ничего важного, - улыбнулась Орихиме сама себе, случайные прохожие отшатнулись от разговаривающей с пустотой девушки, желая держаться от ненормальной как можно дальше. – Я всего лишь испугалась, что ты так внезапно заговорил.       Улькиорра ненадолго замолчал. Судя по ощущениям – задумался. Иноуэ же с интересом погрузилась в себя, гадая, что на этот раз выдаст арранкар.       «Держи себя в руках. Мне не понравилось это чувство».       - Это не так-то просто, - нервно хихикнула воспитательница, чем спровоцировала вторую волну подозрительных взглядов со стороны шедших рядом людей. – Даже если я к тебе привыкну, у меня всё равно останется достаточно страхов. Все чего-то боятся.       «Лишь люди».       - Разве? Ты ведь тоже боишься остаться в моём теле навсегда.       «Это не страх, женщина. Мне неведомо это чувство».       - Тогда я не понимаю, почему ты так торопишься уйти.       «Желаешь, чтобы я остался тут навеки?»       Орихиме вспыхнула от одной мысли, что Улькиорра будет сопровождать её до самой смерти. О нет, такого счастья и врагу не пожелаешь.       - Что ты! – воскликнула она, краснея все больше с каждой секундой. – Конечно, я хочу, чтобы ты ушел… То есть, я не то хотела сказать. В смысле, то, но по-другому… А-а-а, - схватилась Иноуэ за голову, страдая от того, что не могла правильно выразить свои мысли. Она желала, чтобы Шиффер, наконец, исчез из её жизни, но не планировала говорить ему это так резко.       Многочисленные зеваки на улице уже обходили странную девушку по дуге, перешептываясь между собой. Они настороженно косились на неё и внимательно провожали взглядом каждый шаг. И несчастная воспитательница, заметив к себе такое пристальное внимание, залилась краской до кончиков пальцев. Её затопило дикое смущение, и теперь Орихиме хотела лишь забиться куда-нибудь в угол, чтобы её там никто не видел. Почти непреодолимым стало желание спрятать лицо и убежать. Чтобы никто не запомнил её, чтобы при следующей встрече не показывали пальцем…       «Прекрати. Это отвратительно, - голос Улькиорры отрезвил. Арранкар произнёс эти слова с каким-то особым недовольством, что позволял себе крайне редко. – Подними голову и ступай. И уйми эту мерзость внутри себя».       Она повиновалась, как делала это всегда. Шаг, ещё шаг, и через минуту она уже свернула в менее людный переулок. Но беспокойные эмоции всё не хотели утихать. Иноуэ знала, что в детском саду работа заставит забыть её о пережитом позоре, и смущение отступит, но Улькиорра сгорал в неведении и беспомощно хватался за грудь. Эта девчонка… Как она это терпит? Как можно вообще жить с чем-то таким внутри себя? Оно подавляет, оно подчиняет.       Омерзительно.

***

      - Что вы за воспитательница такая? – возмущалась мать наказанной девочки, гневно взирая на Орихиме. – Вы должны учить детей добру, а пока что они видят лишь несправедливость со стороны взрослых. Моя Харука не дралась с тем мальчиком. Это он её избил. А вы, не разобравшись, поставили её в угол наравне с тем хулиганом! Мы требуем официальных извинений. Да, милая? – обернулась женщина на сидящую рядом дочку, и та, шмыгнув носом, согласно закивала.       - Простите, это мой сын хулиган? – нахмурилась мать второго участника драки. – Да, я не отрицаю, что Каору очень вспыльчив и вполне способен на рукоприкладство, но вы не в том положении, чтобы что-то требовать. Ведь именно ваша дочь и была зачинщиком.       - Следите за словами, - вскочила оскорблённая женщина, но тут же опомнилась и села на место. – Харука бы никогда не ударила первой. Она ненавидит насилие.       Иноуэ беспомощно наблюдала за развитием спора, но не могла и слова вставить. Обе родительницы были свято уверены в своей правоте и ни на секунду не позволяли сдавать позиции. Третий в этих выяснениях отношений был лишним, но Орихиме всё же не теряла надежду разрешить всё миром. Улькиорра безуспешные и наивные миротворческие попытки девушки никак не комментировал, и от этого почему-то становилось неуютно. Уж лучше бы он хоть что-то сказал.       - Я вас умоляю, - фыркнула мать Каору. – Мы с вами взрослые люди, и прекрасно понимаем: чтобы устроить войну, не обязательно начинать бомбёжку.       В этом она была права. Маленький Каору на самом деле не трогал девочку. Он мирно играл в песочнице, где строил замок, пока заскучавшая Харука не атаковала песчаный бастион своей лопаткой. Наверное, Иноуэ ещё никогда не видела в глазах мальчика такой искренней обиды, которая быстро сменилась злостью, и ребёнок с кулаками накинулся на провокаторшу. Эту историю и хотела поведать девушка разъярённым мамашам, но те не давали ей и шанса что-либо сказать.       - Мы сейчас говорим не о какой-то эфемерной войне, а о конкретном случае! И вы не можете отрицать того факта, что ваш сын избил Харуку!       - Она первая начала, - возразил Каору, но получил от матери подзатыльник и, насупившись, замолчал.       - Я знаю, что Каору её ударил…       - Он её не просто ударил. Он…       - Не перебивайте меня, пожалуйста, - зашипела ответчица. – Я вас не перебивала, вот и вы захлопните свой рот, когда я говорю, - мать Харуки забыла как дышать от возмущения. – Каору мне всё рассказал. И он уже получил дома за свой поступок. Но я не позволю такой как вы приходить сюда и требовать от моего ребенка публичных извинений. Сначала хамку свою воспитайте.       - Да как вы смеете! – вновь подскочила женщина, нависая над своей оппоненткой. И тут Орихиме не выдержала:       - Перестаньте, пожалуйста! Какой пример вы подаёте своим детям?       Обе родительницы оторвались, наконец, друг от друга и повернулись к воспитательнице.       - Харука – моя дочь, - не стерпела первая, – и я сама решу, какой пример ей подавать.       - Должна заметить, выходит у вас не очень, - фыркнула вторая. – Пока что вы растите лицемерную стерву. Вы такой хотите её видеть в будущем?       Иноуэ думала, что своими словами ей удастся задавить конфликт, но на деле он просто вышел на новый уровень.       - А это вас, уважаемая, никоим образом не касается, - высокомерно ответила мать Харуки. – Я воспитываю мою дочь для высшего общества, она должна знать себе цену. Поэтому от неё никогда не будет нести протухшими морепродуктами, как от вас. Вы что, жена рыбака? – со смешком выплюнула она свой вопрос, и Орихиме заметила, как маленькие кулачки Каору сжались от бессильной ярости. Ребёнок с ненавистью взирал на мать своей обидчицы и, казалось, был готов накинуться на неё в любую секунду. – И она никогда не станет такой наивной дурочкой, как вы, Иноуэ-сан. Снимите свои розовые очки, мир немного сложнее, чем вы думаете. Хотя, кажется, у вас не хватает ума, чтобы понять такую простую вещь, - на этой фразе её лицо озарила милая улыбка, которая в данном контексте была скорее издевательской. После чего, забрав ничего не понимающую дочь, самовлюбленная дама, не прощаясь, покинула кабинет.       - Полагаю, конфликт исчерпан? – обернулась на шокированную воспитательницу вторая родительница. – Неприятная мадам. Надеюсь, больше не увижусь с ней.       Орихиме как будто вернулась в реальность после всего услышанного. Она медленно перевела взгляд с ребёнка на его мать и, ещё не до конца осознавая, что делает, сказала:       - Конечно, можете идти.       И та, вежливо поклонившись, схватила своего сына за шкирку и потащила к выходу.       - Дома мы поговорим о твоём поведении, - шепнула она сыну, отчего тот нервно вздрогнул.       Наверное, Орихиме ещё ни у одного человека не видела такого безграничного отчаяния, какое отражалось в глазах этого мальчика. Он был готов разрыдаться от несправедливости, он хотел плакать, кричать и бить кулаками о стены. Но он знал, что нельзя. Потому что наказания матери всегда были суровы.       Ему вчера исполнилось пять лет.       А Улькиорра молча наблюдал за всем действом и в который раз убеждался, что люди действительно низшие существа, погрязшие в пороках и выдуманных ими же правилах. Но снова непонятная горечь сжимала его горло, мешая дышать и думать. Эта девчонка… Как долго она будет пытать его своими эмоциями?       Он готов был разорвать обеих мамаш, если бы это помогло хоть на секунду избавиться от мерзкого человеческого чувства печали, что целиком захватило сознание его пленицельницы. И его самого.