Менос гранде
17 сентября 2015 г., 21:27
Едва гневные матери покинули территорию детского садика, а Орихиме собралась идти домой, другие воспитательницы накинулись на неё с просьбами о помощи. На бедную девушку свалили львиную долю работы, а на робкие возражения, что сегодня Иноуэ взяла выходной за свой счёт, никто не хотел обращать внимание. Коллеги уже знали, что она не сможет отказать, если проявить достаточно настойчивости и наглости. И это было так.
Сегодня Тацуки будет ворчать больше обычного, ведь проторчит одна в пустой квартире до самого вечера. Но ничего уже не сделаешь.
По правде говоря, Орихиме так и не поняла, зачем было необходимо её личное присутствие при встрече с родителями драчунов. Ведь, как видно, женщины были больше заинтересованы друг другом, нежели какой-то воспитательницей, посмевшей наказать их ребят. Наверное, просто никто из коллектива не захотел заниматься столь деликатным делом. Все жалели свои нервы, потому и вызвонили безотказную Иноуэ, аргументируя свои действия тем, что именно она виновна в произошедшем.
«Ты должна уйти отсюда».
У Улькиорры, видимо, были свои варианты того, чем должно заниматься его временное тело. Тело, в котором он был заточен.
«Зачем? - попыталась вновь ответить мысленно Орихиме. В этот раз ей это удалось, судя по молчанию арранкара. – Я не могу бросить работу и уйти».
«Ты делаешь за других то, что не обязана. Убирайся отсюда».
«Но все рассчитывают на меня!»
Она почувствовала, как в груди нарастает недовольство. Его недовольство. На какие-то чувства Шиффер, выходит, всё-таки способен. Жаль только, что на такие тёмные. Интересно, улыбался ли он хоть раз в своей жизни?
«Ты безвольная кукла, женщина. Тобой пользуются, дёргая за ниточки, а ты пляшешь под дудку своих манипуляторов и улыбаешься».
Да, он прав. В этом и состояла вся жизнь Иноуэ Орихиме: в помощи другим. Часто безвозмездной и неценимой, но она об этом не беспокоилась. Ведь пока в её силах было сделать хоть что-то для всеобщего блага, она, не задумываясь, выступала добровольцем.
«Когда ты похитил меня, я вела себя так же, - нахлынули неприятные воспоминания, и Иноуэ не удержалась от грустной улыбки. – Я плясала под твою дудку. Вот только улыбаться себя заставить не могла».
Возразить было нечего, но Шиффер оправдываться и не собирался. Он никогда не скрывал, что действовал по приказу Айзена и был больше других заинтересован в осуществлении его плана. Он был предан Айзену. И не отрицал это.
«Тогда продолжай подчиняться моим приказам», - выдал арранкар тоном, не терпящим возражений.
Но Орихиме отрицательно покачала головой.
«Я не хочу, Улькиорра. Я вырвалась из твоего плена очень давно. И не хочу возвращаться в дни, проведенные в Уэко Мундо. Это моя собственная жизнь».
«Твои слова глупы, как лепет ребенка. Ты уже давно не управляешь своей жизнью. Какая тогда разница, подчиняться мне или им? В любом случае ты так и останешься лишь средством».
«Разница в том, что эти люди не похищали меня! Они никогда не желали мне зла».
Иноуэ сказала то, что думала, и нисколько не жалела об этом. Раньше она бы не посмела возразить что-либо этому арранкару, но теперь чувствовала, что имеет над ним некое подобие власти. По-другому его существование в её теле не назвать.
«Я тоже никогда не желал тебе зла, - его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Они настолько не вязались со всеми его былыми поступками, что захотелось дать пощечину за такую откровенную ложь. – Поэтому уходи».
«Нет. Я больше не твоя пленница».
В груди поднималось его раздражение и недовольство. И, быть может, Орихиме было бы чуточку приятно от знания данного факта, если бы эти эмоции не ощущала и она сама.
А Улькиорра сжимал свои эфемерные кулаки не в силах что-либо изменить. Обычно любой, кто говорил с ним хоть раз в жизни, слушался потом беспрекословно, отчаянно боясь вызвать гнев меланхоличного пустого. Он умел заставлять, он умел принуждать. Но что он мог сделать теперь? В чужом теле, без надежды на свободу он не имел ни одного рычага давления на эту девчонку. А уговорами Улькиорра Шиффер никогда раньше не занимался.
«Скоро здесь будет менос гранде, женщина. Он идёт по следу твоей духовной силы. И если ты не отодвинешь свою напускную несуществующую гордость и не подчинишься мне, он сожрёт тебя на этом самом месте… Прекрати дрожать и повинуйся».
От её эмоций Улькиорре захотелось залезть под воду и пробыть там несколько часов. Чтобы эта дрянь смылась с него подобно грязи.
***
«Быстрее», - в который раз повторил Улькиорра, подгоняя бегущую девушку. Поворот, ещё один. А теперь триста метров вперёд до ближайшего перекрестка. Скорей, скорей, скорей. Она бежит слишком медленно. Не успеет. «Я больше не могу, - простонала Орихиме и, схватившись за стену ближайшего здания, едва не упала на тротуар. – Нужно отдышаться». «На это нет времени. Ты умрёшь, если останешься тут, женщина». Она устала. Её дыхание давно сбилось, а ноги уже едва держали. Лёгкие обдавало жаром при каждом новом вдохе, мешая сосредоточиться на беге. Она слаба. Как она выросла с таким слабым телом? Как она с ним всё ещё жива? Для арранкара ощущения усталости и физического несовершенства были в новинку и потому немного выбивали из колеи. Но раз уж Шифферу попалась такая хрупкая оболочка, надо её закалять. Не сейчас, но позже, когда опасность минует. А в данный момент Иноуэ Орихиме лучше бы поспешить и как можно скорее добраться до Куросаки Ичиго. Она сразу рванула к временному шинигами, едва услышав о гиллиане. Пусть эта женщина и не обладала хорошими физическими данными, но она умела трезво оценивать свои силы. И она понимала, что в одиночку ей не одолеть меноса. Даже самого низшего. Этот её порыв Улькиорра умом одобрял, но внутри всё равно заворочалось что-то неприятное. Всё-таки с рыжим полуквинси были связаны не самые лучшие воспоминания Шиффера. Она сорвалась с места, снова взяв быстрый старт. Глупо, через сотню метров она опять выдохнется, и тогда шанс сбежать будет окончательно упущен. Хотя, быть может, он потерян уже сейчас. «Я думала, меносы не охотятся за душами людей, - вспомнила Орихиме маленькую особенность этих пустых. – Разве им не нужно есть себе подобных, чтобы насытиться?» Насытиться? Странное определение. «Мы пожираем души не потому, что голодны, - возразил арранкар. – И души бывают разные. Твоя сияет, как луна на небосводе. Она заряжена духовной силой, что сравнима с мощью шинигами. От такой добычи не стал бы отказываться и вастер лорд». Этого знания должно быть достаточно, чтобы она отбросила все свои мысли и сосредоточилась на беге. К счастью, так Иноуэ и поступила, а Улькиорра вернулся к своим размышлениям, так как больше в данной ситуации всё равно ничего сделать не мог. Было во всём происходящем что-то неправильное, неестественное. Нет, в том, что за этой женщиной охотится менос гранде, ничего удивительного нет. У неё слишком притягательная душа. Куатро-эспаду беспокоило другое: след недавно закрывшейся гарганты, откуда, предположительно, гиллиан и пришел в мир живых. В принципе, это было бы логично, если бы не одно «но»: ганганту способны открывать лишь адьюкасы и вастер лорды. И тогда напрашивается несколько выводов, из которых арранкар отобрал наиболее вероятный: какой-то сильный пустой в Уэко Мундо растит себе армию, скармливая души живых низшим меносам. Приём не новый и временем испытан. Хм, пожалуй, женщине следует об этом знать. Но позже, а сейчас пускай бежит. И она бежала. Спотыкалась, врезалась в прохожих, но продолжала бежать. «Он близко». Ей нужно это знать. Она должна увеличить скорость, иначе от преследования не уйти. По-другому этой женщине не спастись, а страх – хорошая мотивация. Но Улькиорра почувствовал, что вместо того, чтобы отринуть все ненужные мысли и сосредоточиться на собственном дыхании, эта странная человечка начала размышлять. И пришла в итоге к абсолютно безумному выводу. Она внезапно свернула на половине пути с оживленного тротуара в сторону и обреченно спросила: «Я ведь уже не смогу убежать, правда?» Нет. Не в таком темпе, не с такими фривольными действиями, противоречащими здравому смыслу. Не с таким слабым телом. Но шанс всё равно был. Он был, но теперь упущен. Если бы она не свернула, если бы продолжила двигаться по намеченному курсу, то Куросаки, возможно, смог бы заметить опасного пустого и тотчас же примчался бы для его уничтожения. Но она… «Женщина, что ты творишь?» - он был зол. Он был зол на неё и на себя, никогда ещё не чувствовал себя мышью, загнанной в угол. Но мир многогранен. И никогда не знаешь, что он тебе преподнесёт на этот раз. Кто бы мог подумать, что вастер лорду Улькиорре Шифферу придётся когда-нибудь спасать, пусть только и советами, человеческую женщину от меноса. Смешной кажется даже сама мысль об этом. Вернее, казалась бы когда-то. «Спасибо, что помогаешь мне, Улькиорра, - арранкар едва смог разобрать её послание среди вороха других самых разных мыслей, которые девушка уже даже не пыталась скрыть. Она задыхалась, её легкие сгорали, больно было делать даже самый маленький вдох, ведь он отдавался внутри нестерпимой болью. – Прости, но я не смогу добраться до Курасаки-куна. У меня не хватит на это сил. Ещё немного, и я свалюсь прямо на дорогу. Наверное, это конец». Конец? Вот так просто сдаться? Он не понимал этого, ведь обычно всего себя отдавал текущей цели. А в данный момент цель – это добраться до временного шинигами. Но, глядя на то, как Орихиме хватается за витрины магазинов, не в силах самостоятельно удержаться на ногах, с каким усилием ей дается каждый новый шаг, как льющийся рекой пот застилает ей глаза, Улькиорра понял, что в данный момент эта женщина действительно не способна ни на что. Она слишком устала. Но тогда зачем ушла в переулок? Что пытается сделать? «Вернись на главную улицу и беги», - ещё один приказ, который Иноуэ услышала, но не выполнила. «Нет. Если менос догонит меня там, то пострадает много людей». Наивная. Пока гиллиан преследует её, на пути у него попадается множество вкусных душ. И чем дальше уходит его главная цель, тем больше жертв среди других живых. Но этого ей говорить уж точно не стоит, мало ли что она может себе решить, когда рассудок не выполняет свою функцию. «Тогда что ты делаешь сейчас?» «Видишь впереди заброшенный парк? Там никого никогда не бывает. Если уж мне и суждено сегодня умереть, пусть это будет там». Так вот оно что. Собралась умереть так, чтобы окружающие не пострадали. Иногда её чрезмерная доброта вызывала тошноту. Вот как сейчас. Решила умереть? Ну уж нет. Шиффер ещё лелеял мечту о своём освобождении, и безвременная кончина девчонки в его планы не входила. В конце концов, она же умеет поворачивать время вспять, леча несовместимые с жизнью ранения и восстанавливая предметы буквально из ничего. У неё просто обязаны быть хоть какие-то атакующие способности. Хоть что-нибудь, любой мизер мог быть полезным. А ведь действительно. Она умеет сражаться. Ещё при их первой встрече она безрассудно атаковала Ямми. В тот день она так глупо раскрыла перед врагом все свои способности, показала все три вида щита. Нулевой, конечно, не получил никакого урона от её атаки, но сейчас важен сам факт её наличия. Дело осталось за малым. Хотя, таким ли уж малым? В уме Улькиорра уже представлял, что делать, но на словах все герои. А на деле же его задумка была не такой простой. А Иноуэ уже вяло бежала по парку – своей конечной цели. «Ты умрёшь», - сказал Шиффер. Он произнес это так спокойно, словно не понимал, что в таком случае исчезнет и сам. - Умирать в одиночку не так уж и плохо, - с улыбкой прошептала Орихиме и споткнулась о выступавший из-под земли корень дерева. Она беспомощно растянулась на мокрых желтых листьях и даже не попыталась встать. А зачем? Она уже достаточно далеко от людей, так что менос не заденет случайных прохожих. Да и само место кажется таким умиротворяющим, что хочется остаться тут навеки. Безлюдный заросший парк. Он напоминает дикие заросли леса. Хорошее место, чтобы встретить смерть. «Вставай». Зачем, Улькиорра? Зачем вставать? Она всё равно не сможет скрыться. У неё нет больше сил. Пусть всё закончится здесь. Тем более закончится лишь её земная жизнь, а душа вознесётся в Общество душ. Или нет? Ах да, пустые же пожирают души. Так значит, впереди её поджидает лишь тьма. Что же, беспамятства не следует бояться. Ведь тогда ей будет уже всё равно. «Женщина, ты слышишь меня?» - Слышу, - безэмоционально ответила она, но не шелохнулась. «Тогда выполняй». - А какой в этом смысл? Ты же чувствуешь, я не смогу бежать дальше. «Ты будешь сражаться». Что? Она и сражаться? Это было похоже на нелепую шутку. У Иноуэ, конечно, были атакующие способности, но настолько мизерные и бесполезные, что девушка их почти не использовала. - Это бессмысленно, - грустно усмехнулась она. Верно, одному Цубаки не одолеть целого гиллиана. Бросать его на амбразуру - всё равно, что подписать смертный приговор. И ему, и себе. «Сила твоих способностей зависит от твоей решимости, верно?» - Да, - с удивлением ответила она. Интересно, откуда Шифферу об этом известно, ведь она точно не говорила ему. Неужели проанализировал всю известную информацию и пришел к такому выводу? Это впечатляет. Не каждый способен на подобное. «Тогда тебе просто нужно захотеть убить противника. Что может быть проще?» Захотеть убить? Легче сказать, чем сделать. Наверное, если бы способность отрицания досталась кому-нибудь другому - тому же Курасаки или Исиде, - они бы с ней стали непобедимы. Ведь если всмотреться в суть, то всё, что требуется от владельца Шун Шун Рикка, это захотеть применить воздействие или отменить уже произошедшее. В самом деле, что может быть проще? Ведь, кроме желания, не нужно больше ничего. Достаточно одной мысли, чтобы получить невероятную мощь фей. И от того Орихиме стало ещё хуже, что такие удивительные силы достались именно ей. Той, кто не может пользоваться ими в полной мере. Захотеть убить? Разве может она пожелать нечто подобное всем сердцем? Да она исцеляла даже тех, кто её избивал. Причём по собственному желанию. Тряпка? Нет, просто такая у неё душа, такое мировоззрение. Она не может желать боли. Она не может желать смерти. - Я не могу... - повторила она вслух. И ей стало противно от самой себя. От своей мягкотелости и всепрощения. Или же это были чувства Улькиорры? - Презирай меня, если хочешь. Говори, что я наивная дура. Что тебя тошнит от моей доброты. Тебе уже надоело всё это, я знаю. Я чувствую твои эмоции... А менос всё приближался. Он был уже на достаточном расстоянии, чтобы его можно было рассмотреть до мельчайших деталей. Огромный, похожий на любого другого гиллиана пустой. Он остановился на входе в парк и начал формировать у основания своей маски серо. Ясно, сначала он хотел уничтожить человеческую оболочку жертвы и лишь потом беспрепятственно пожрать её душу. - ...Ты можешь думать, что я бесхарактерная слабачка, - продолжала она, глядя прямо в лицо своей смерти. Она заметила, что от страха занемели пальцы рук. Своих ног она уже не чувствовала, их как будто нет. Странно, ей ведь не страшно. Зачем бояться? Сейчас всё закончится. - Что у меня нет своего мнения, и я только и делаю, что ною. Да, я ужасная плакса, - теперь и тело онемело, она не могла даже шелохнуться. А менос всё усиливал свое серо, довольный смирением жертвы. - Но знаешь, мне неоткуда взять эту злобу. Я не хочу никого ненавидеть. Ни Гриммджоу, ни Айзена. Ни тебя. Я даже твоей смерти не могу пожелать. Я не хочу её желать, никогда не хотела. Я не ненавижу тебя, Улькиорра. Я не могу ненавидеть. И не могу убивать. В этот момент гиллиан отпустил свое серо, которое красной стрелой устремилось прямо к обездвиженной Орихиме. Она хотела закрыть глаза, чтобы не видеть этого приближающегося разъярённого потока энергии, но не смогла. Тело будто ей не принадлежало. Она всё видела, всё слышала, но не могла и пальцем пошевелить. Поэтому, когда её тело самопроизвольно вскочило и увернулось от всеразрушающего серо, сердце девушки ухнуло куда-то вниз. «Что происходит?» - смогла она выдавить из себя и в ту же секунду поняла, что на деле не произнесла ни слова. Её фраза лишь впечаталась в мысли, но арранкар ответил. - Если в тебе нет ненависти, то у меня её достаточно, - теперь он был не просто кусочком личности из подсознания. Он говорил её голосом, а его слова вылетали из её рта. Он управлял её телом. – «Котен Заншун». Цубаки, верный своей хозяйке, появился в ту же секунду и солнечной стрелой рванул к медлительному меносу. И гиллиана разорвало на куски. Орихиме ещё никогда не видела, чтобы её силу использовали так. - Ты слишком много думаешь, женщина. Я никогда не чувствовал к тебе презрения. Не путай мои эмоции со своими.
