Уголок ее души

      Она лежала на мокрой листве без единой здравой мысли в голове. Менос был уничтожен её собственной силой. Силой, которую она бы никогда не смогла использовать так. Даже малознакомый арранкар пользовался способностями Шун Шун Рикка лучше, чем сама Орихиме. Как стыдно.       Неожиданно, но Улькиорра после устранения опасности отдал девушке контроль над телом, и Иноуэ с облегчением поняла, что теперь всё вернулось на круги своя. Относительно, конечно. Её личный пустой оказался куда благороднее, чем можно было ожидать. Мало того, что он предупредил о преследовании и избавился от врага, но ещё и своим преимуществом злоупотреблять не стал. Он не побоялся вернуться в глубины её подсознания, оставшись лишь кусочком личности в чужой душе. Он не стал управлять её телом дальше. О Небеса, как же мало она о нём знала.       Орихиме и в голову не пришло, что Шиффер был просто не в состоянии удержать контроль над чужим телом. Он чувствовал это, и потому даже не боролся. Ему не нравилась эта слабая оболочка, он не хотел в ней находиться. Разумеется, если бы у него появилась возможность свободного перемещения, это, возможно, увеличило шансы на скорое освобождение. Но в таком случае образовались бы другие проблемы, которые в срочном порядке пришлось решать. И одна из них – Куросаки Ичиго. Ведь рыжий шинигами имеет весьма тесные отношения с бывшей пленницей Айзена. Он бы сразу заподозрил неладное. Нет, существовать внутри неё проще.       - Спасибо тебе, - наконец смогла выдать Иноуэ связную фразу. Она так и не пошевелилась с момента убийства гиллиана, хотя уже давно могла. Но всё ещё лежала, переосмысливая себя. Её только что спас враг. – Спасибо тебе, Улькиорра.       «Не рыдай. Это не похоже на благодарность».       Она изо всех сил старалась остановить слезы, но те непрерывным ручьём лили из глаз. Ну почему она такая чувствительная? Почему не может взять себя в руки?       «Ты осталась жива. Почему тогда ревёшь?»       - Это… н-не специально, - всхлипнула она. – Я рада. Я так рада… Ты потрясающий. Я правда благодарна тебе.       «Если это действительно так, то отпусти меня».       Именно это Орихиме и собиралась сделать. У неё не было идей, как извлечь из себя чужую душу, но девушка знала того, кто мог помочь.

***

      Тацуки спала, когда Иноуэ вернулась к себе домой. Орихиме, ещё находясь в детском саду, воспользовалась рабочим телефоном и предупредила подругу, что задержится, чтобы Арисава не волновалась лишний раз. Та и не волновалась, она была в бешенстве. И, дабы не начать крушить имущество одной наивной добродетельницы, решила вздремнуть. Помогло, правда, при пробуждении спортсменка некоторое время осоловело смотрела в потолок, не понимая, где находится. И только после очередного звонка в дверь спохватилась, окончательно отгоняя от себя сон.       - Не прошло и года, - недовольно поприветствовала девушку Тацуки, впуская её в квартиру.       - Прости, что я так долго, Тацки-чан, - смущённо почесала затылок Орихиме, не собираясь, впрочем, оправдываться. - Не думала, что сильно задержусь.       - Задержишься? Да уже ночь на дворе. И где ты успела в грязи вываляться? Выглядишь ужасно.       - Разве? - Иноуэ скептично осмотрела себя в зеркале и пришла к выводу, что действительно стоит привести внешность в порядок. В растрепанных мокрых волосах торчат веточки и кусочки жёлтых листочков, на пальто прилип мелкий колючий мусор, а многочисленные грязные пятнышки находились даже на лице. Неудивительно, что прохожие странно на неё косились.       - Тебе нужно принять душ, - припечатала Арисава.       - Сейчас?       - Ха? Ну разумеется, сейчас. Или спать ты в таком виде собралась? И только попробуй не согласиться, по глазам вижу, хочешь вставить свои пять копеек.       - Нет-нет, - поспешила развеять недопонимание воспитательница. - Я про новый дверной замок...       - А, - тут же осеклась владелица додзё, и ей даже стало немного стыдно, что, не выслушав подругу, принялась делать выводы. - Замок работает, я проверила. Новые ключи лежат на столе.       - А как же оплата? - допытывалась Иноуэ, уже зная, какой неприятный услышит ответ.       - А, ты про это. У меня с собой немного денег, так что я заплатила работникам из твоей заначки. Уж извини.       В самом деле? Тацуки правда сделала нечто подобное, а не воспользовалась средствами из своего кармана, как любила поступать раньше? Хвала провидению, иначе Орихиме не смогла бы потом смотреть ей в глаза. И за что она извиняется? Ведь замок меняли не ей. За то, что пришлось взять чужие деньги без спроса? Но Иноуэ изначально рассчитывала оплатить всё самостоятельно, а своей подруге она доверяла как себе.       - Что ты, Тацки-чан! Я рада, что всё так произошло.       - Чему это ты рада? - подозрительно сощурилась та, и девушка поняла, что снова выразилась не так, как хотела. Она всего лишь обрадовалась, что не доставила каратистке ещё больше неприятностей. Но за своими мыслями успевала только она сама. И ещё, быть может, Улькиорра.

***

      Арисава читала нотации и давала полезные советы ещё полчаса, после чего накинула свою куртку и нехотя ушла домой. Заботливая Орихиме предлагала ей остаться на ночь, но спортсменка была непреклонна.       - Меня ждут, - засмущалась Тацуки, отчего стала похожей на скромную школьницу. Но лишь на мгновение, вернув себе через секунду суровый вид. Ах да, ведь она завтра съезжает в квартиру к своему парню, говорила же. Ну что за дырявая голова, как можно забыть о данном факте? Теперь о совместных ночёвках и упоминать не стоит. Как неожиданно подкралась взрослая жизнь, принеся с собой недетские трудности.       - Удачи тебе, Тацки-чан, - конечно, она радовалась за подругу, пусть самой на душе и было грустно. Но разве имела она право показывать эту печаль, когда Арисава строит своё счастье? Невысокого тогда была бы о себе мнения. А потому лишь молча улыбалась вслед уходящей во тьму города бывшей однокласснице.       И всё-таки Арисава была права, когда сказала, что душ Иноуэ просто необходим. Отдых на осенних листьях имеет весьма неприятные последствия, и неопрятность - меньшее из них. Девушка решительно прошла в ванную комнату и, скинув с себя грязную одежду, стала подбирать подходящую температуру воды. И вот уже тело омывали горячие струи, смывая страх и усталость, а Орихиме почему-то вспомнила свой секундный плен внутри сознания и бой Улькиорры в её теле. Картинка безжалостно разорванного меноса стояла перед глазами и не собиралась уходить вглубь воспоминаний.       Она все видела, пусть и не могла ничего сделать. Это было так странно: полностью ощущать себя, но не в состоянии пошевелить и пальцем. Как будто тело поразил паралич, но оставил способность чувствовать.       Она потянулась за мочалкой и гелем, отгоняя от себя неприятные образы. Но на смену одним пугающим мыслям пришли другие. Смущающие.       - У-улькиорра, - прошептала она, молясь всем богам, чтобы догадка не оправдалась.       «В чем дело?»       - Ты сейчас видишь всё, что вижу я?       «Я всегда вижу твоими глазами, женщина. Я это уже говорил».       Это удар ниже пояса, и Иноуэ, едва ли не плача от обиды, рванула за полотенцем, чтобы прикрыться. Раньше Орихиме не посещала мысль, что живущий внутри арранкар не просто сопровождает её действия своими комментариями, но способен видеть абсолютно все аспекты её жизни. Но, побыв в его ситуации считанные мгновения, она смогла осознать его положение и возможности. Он видел всё, он чувствовал всё.       От прилившей крови запылало лицо. Захотелось утопиться, чтобы смыть с себя позор, потому что избавить от такого сильного жжения в груди может только смерть. Почему это всё случилось с ней? Почему Улькиорра вселился именно в неё? Почему теперь она не может ровно дышать? Разве она чем-то заслужила такое наказание?       Накатившие эмоции Орихиме ударили по Шифферу чугунной кувалдой. Что не так с этой девчонкой? Сколько можно так эмоционально реагировать на каждое его слово?       «Успокойся», - он устал ругаться и немного сменил тон. Кажется, до неё доходит быстрее, когда говоришь по-хорошему. Улькиорра не умел уговаривать, но убрать повелительные нотки в голосе вполне в его силах. И, как ни странно, такой малости Иноуэ хватило с головой, чтобы прислушаться к мужчине.       - Как я могу успокоиться в такой ситуации? – только сейчас пришло запоздалое осознание, что пустой теперь не просто чужая личность внутри. Он давно в какой-то мере стал частью её самой.       «К какому нелепому выводу привели тебя размышления на этот раз?»       - Нелепому? – нервно хихикнула она и в отчаянии сползла по стене, усевшись на холодную плитку пола ванной. Что здесь нелепого? Теперь каждый раз переодеваясь, идя в душ или туалет, она будет вспоминать, что за ней неустанно наблюдают. А если вспомнить про эпиляцию, педикюр и другие косметические процедуры? А что делать, когда начнутся критические дни? Он же будет всё видеть!       «Хм, понятно, - безэмоционально кинул Шиффер, и Иноуэ поняла, что думала слишком громко. Вот теперь уж точно оставалось только порезать себе вены, лишь бы избавиться от этого почти физически убивающего стыда. – Тебя опять беспокоит чушь».       Мысли этой девчонки не уставали выдавать перлы, это уже просто смешно.       «Ты полагаешь, что меня интересуют перечисленные тобой ситуации? Не льсти себе. Твои будни выглядят уныло, но не настолько, чтобы я так низко пал. Принимаешь меня за Нойтору?»       Это он сейчас… оскорбился? Да быть того не может. Чтобы этот арранкар испытывал нечто настолько человеческое? Орихиме даже забыла на секунду о своём самобичевании. А ведь действительно, он не Нойтора и не Заельаппоро, не Ямми, не Гриммджоу. Он вообще не похож ни на кого из эспады. Да и ни на кого из пустых в принципе. Стал бы тот же Аарониро вести себя так, как Улькиорра, если бы оказался на его месте? Стал бы он спасать её? Не захватывать тело? Как бы ни так! Большинство арранкаров – это самоутверждающиеся за счет других эгоисты. Но о Шиффере нельзя сказать подобное. Он какой-то… другой. Он отличается от своих собратьев на сто восемьдесят градусов. Абсолютно белый в чёрном слепом мире пустых.       Ей повезло? Ведь на месте куатро-эспады мог оказаться любой нумерос, и вот тогда жизнь бы стала действительно невыносимой.       «Ты слишком хорошо обо мне думаешь, женщина».       Он услышал и это. Раньше Иноуэ стало бы стыдно, что кто-то прочитал её мысли, как личный дневник. Но сейчас от данного знания даже полегчало. Теперь не придется подбирать слова и краснеть, чтобы рассказать ему свои выводы. А Орихиме почему-то очень хотела, чтобы Улькиорра о них знал. Наверное, она меняется.       - Нет, это лишь факты.       Он ответил не сразу. Внутри отчетливо чувствовалось его недоумение. Вероятно, Шиффер не ожидал услышать такие твёрдые слова от бесхарактерной человечки, а потому замолчал. Да и что ей можно сказать на такую фразу? Возразить? Зачем? Пусть думает, что пожелает, это её выбор.       «Ты дрожишь. Либо вытрись, либо стань под воду».       Она околеет, если продолжит бесцельно сидеть на плитке, а Улькиорра хотел узнать как можно меньше прелестей человеческой жизни. И чувствовать простуду девчонки в его планы не входило.       На этот раз Иноуэ спорить не стала. Она поднялась и, неуверенно повесив на крючок влажное полотенце, вернулась в душ. И снова покраснела, засмущалась, но и сама не поняла, от стыда ли, или же потому, что слова давнего врага показались такими заботливыми.

***

      Она лежала на футоне, натянув одеяло до подбородка. По подушке разметались влажные красивые волосы, а распаренное в ванной тело пыталось привыкнуть к более прохладной температуре воздуха.       Уже поздняя ночь, но она не хотела спать. В голове роились вопросы, как пчёлы в своём улье. Они ответственно отгоняли сон, мешая провалиться в беспамятство и отдохнуть. Судя по ощущениям, Улькиорру это раздражало, но он молчал, надеясь, что Иноуэ со своими тараканами разберётся сама. К сожалению, девушке такой подвиг был не под силу, она и сама это поняла. Её глаза были закрыты, но глупости вроде того, что теперь она каждый день будет засыпать и просыпаться не одна, продолжали мешать отправиться в объятия Морфея. Верно, теперь Шиффер будет с ней двадцать четыре часа в сутки, но так ли это плохо? Если захотеть, ко всему можно привыкнуть, тем более арранкар не горел желанием задерживаться в чужом теле. Нужно лишь найти способ освободить его.       - Улькиорра, - тихо позвала она мужчину и услышала немедленный, слегка раздражённый ответ.       «Что ты хочешь, женщина?»       - Зачем ты спас меня? – ей действительно было интересно, чем руководствовался пустой, помогая бывшей пленнице. – В мёртвых телах души не задерживаются. Если бы меня убил менос, ты бы освободился.       «Это неизвестно», - сказал он ровно, словно его вообще не заботил данный момент.       - Почему? – не поняла Орихиме. По её мнению, вся ситуация казалась прозрачной и ясной.       «Я не знаю, заточила ты меня в своём теле или душе. И если тюрьма находится во второй, то в случае твоей смерти я никогда не обрету свободу».       Как пустой пришел к такому выводу, Иноуэ не поняла, но упорно молчала, боясь показаться глупой и недогадливой. Но забыла, что арранкар чувствовал её недоумение как своё. Он не вздохнул и никоим другим образом не попытался выказать, как его напрягает всё происходящее. Шиффер просто пустился в объяснения, как делал всегда. Он не любил недомолвок, и прибегал к ним только в крайних случаях.       «Если твоя душа навсегда покинет тело, есть вероятность, что ты забудешь земную жизнь. Забудешь и меня, снова заточив в клетку. И тогда я останусь с тобой навеки».       Так вот оно что. Если рассматривать проблему с этой точки зрения, то он прав. Не зная о его существовании, она не сможет его освободить.       - Но почему ты уверен, что заперт в душе?       «Я не уверен. Но не люблю напрасный риск, поэтому тебе нужно избегать опасности».       Подобные слова прозвучали бы мило, если бы не были продиктованы холодным расчётом и прагматичностью. От этого Орихиме стало немного грустно, но она постаралась не выдать своего настроения. Воспитательница и сама не поняла, откуда взялась печаль. Неужели она сожалела, что Шиффер не нашел другой причины для её спасения? Но, в самом деле, на что она надеялась?       Что она хотела услышать?       - Ты действительно никогда не желал мне зла? – глупый вопрос, навеянный глупыми чувствами. Идиотская ситуация, но почему сердце забилось чаще в ожидании ответа? Потому что сейчас она услышит правду? Нет, причина в другом.       «Да. Мои слова не были ложью».       - Тогда зачем ты похитил меня? Зачем удерживал, пытался убить моих друзей? – она забыла момент, когда перестала дышать. Ей нужен ответ. Пожалуйста, скажи ей, что у тебя не было выбора. Найди объяснение своим поступкам, прошу тебя, Улькиорра.       Орихиме не могла разобрать свои противоречивые чувства. С одной стороны, она безумно хотела знать правду, но с другой – эта правда была ей не нужна, если она неприятна. Кому нужна правда, если она разрушит едва возникший образ нового Улькиорры? Хотя, такого ли уж нового? Ведь, как оказалось, о куатро-эспаде до сего момента Иноуэ знала слишком мало. Но от того, что Шиффер теперь, пусть и принудительно, но находился по дружественную сторону баррикад, на душе стало как-то теплее.       «Почему я должен оправдываться перед тобой, женщина?»       Потому что она не хочет видеть в тебе врага. Дай ей причину считать тебя другом, большего не нужно.       - Я не прошу тебя оправдываться. Мне просто интересно.       Нет, ложь. Ей в самом деле нужны оправдания, чтобы забыть о мрачном куплете их общего прошлого. Чтобы понять его и начать всё с чистого листа.       Чтобы самой оправдать своё хорошее отношение к нему.       «В таком случае я могу не отвечать».       - Это такая тайна? – выпалила она, не раздумывая, и в ту же секунду осеклась. – Прости. Я… Не знаю, что на меня нашло. Конечно, это твоё право, говорить или нет.       Но Улькиорра неожиданно ответил:       «Ты ошибаешься. Тут нет тайн».       - Но по какой-то причине ты же молчишь.       «Потому что я скажу не то, что ты хочешь услышать».       Она знала это с самого начала. Понимала, что правда придётся не по вкусу, но до сих пор надеялась.       - Скажи, - она не была готова к этому разговору. Она не хотела его. Она боялась его. Но если сейчас Иноуэ промолчит, то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.       «Я был предан Айзену-саме. И твоя судьба решилась в тот самый момент, когда моему господину понадобились пространственно-временные способности. Раз он увидел в тебе пользу, твой разум и тело должны были принадлежать ему. Шинигами мешали».       - Но это же и есть злой умысел…       «Я выполнял приказ. У меня нет к тебе никаких личных претензий, как и к любому другому человеку. Не сравнивай меня с агрессивными адъюкасами. Если битвы возможно избежать, я предпочитаю действовать мирно, - мирно… «Относительно» мирно, он хотел сказать, потому что в итоге всё сводится к принуждению в любом случае. – Дипломатия более продуктивна и требует меньше сил».       Он пассивный. Спокойный, уравновешенный и постоянный в своих принципах. Почему-то сейчас он ассоциировался с луной. Такой же белый, холодный, олицетворяющий ночь. Но в то же время к нему тянешься, как к солнцу. Это не похоже на безоглядную любовь к Ичиго. Но Улькиорру как будто хотелось защитить. Глупая, зачем такому сильному существу нужна её жалость? Он независим от общества, он одиночка. Но все его слова и действия настолько неординарны, что, вопреки голосу разума, хочется верить в его доброту. Которой на самом деле не существует.       «Твое похищение было лишь пунктом моей работы, не более. Я не испытываю к тебе неприязни или презрения, как и симпатии», - ему плевать. Он никто для мира, и мир ему никто.       - Неужели ты совсем ничего не чувствовал, когда творил такие ужасные вещи? А когда убивал врагов? Хоть что-нибудь!       «Нет».       Нет. Ну разумеется, нет. Если бы в нём была хоть капля милосердия, битва с Айзеном могла приобрести совсем иной поворот.       - Всё ещё считаешь, что чувства – это миф? Как и душа? Потому что ты не можешь увидеть их?       На этот раз он медлил с ответом несколько секунд.       «Нет, - он изменил свое мнение. Значит, всё-таки, её слова не были напрасны? – Тогда, на крыше, я кое-что понял благодаря тебе. Думаю, я испытываю к тебе уважение».       Можно ли назвать это прогрессом? Определённо! Из уст Улькиорры никогда раньше не звучали подобные выражения.       «Ты сильная женщина в отношении своих друзей. Но глупая и слабая, когда дело касается тебя».       Она вспыхнула от резкости его фраз. Никому не будет приятно слушать о себе жестокую правду. В лучшем случае человек сможет воспринять критику адекватно, но Иноуэ залилась краской и захотела закопаться под землю. Очень сложно выслушивать комментарии от этого арранкара, потому что они всегда попадали в самое больное место.       «С такими взглядами ты бы не выжила в Уэко Мундо».       - Разве? – удивилась она данному утверждению. – Там не было сложно. Просто неволя всегда остается неволей.       Разумеется, там ей было несложно. Улькиорра, как смотрящий, много сил отдавал, чтобы обеспечить почётной гостье комфортное существование. А она ведь до сих пор не знает, что среди всех многочисленных обитателей Уэко Мундо лишь единицам было действительно наплевать на новую пленницу. Остальные же разделились на несколько лагерей и всячески пытались проникнуть на закрытую территорию, чтобы осуществить свои замыслы. Тех, кто желал власти и планировал использовать способности Орихиме в своих целях в обход Айзена, Улькиорра сразу лишал жизни. Такие пустые не нужны господину, они лишь разлагают систему, мешают её чёткому отлаженному механизму функционирования. Тех, кто желал мести и выхода своей злости в виде побоев девчонки, Шиффер предупреждал и для наглядности демонстрировал свою силу. Таких агрессивных тварей, к сожалению, составляло большинство, но ими относительно легко управлять. Были и те, кто хотел поизмываться над девочкой в сексуальном плане. И именно к ним куатро-эспада не знал, с какой стороны подойти, потому что никак не мог понять, чем руководствуются насильники в своих действиях. Он не подпускал их к ней, не позволял приближаться. Но и возразить ничего не мог. Апогеем безумия стало предложение Заельаппоро, который планировал провести на пленнице один из своих экспериментов. Его интересовал результат скрещивания пустого и человека с сильной духовной силой. Улькиорра даже предположить не мог, как учёному пришла в голову такая идея, но на тот момент его не волновала судьба подопечной. Айзену предложение не понравилось и он его отклонил. Однако восьмого номера не очень огорчило неодобрение высшего начальства, и он был полон решимости провести исследование с разрешения господина или же без него.       Она не знала об этом ничего. Если бы ей рассказали… Если бы Айзен позволил, наивность больше никогда не вернулась бы к этой девочке.       «Ты слишком добрая и позволяешь вытирать о себя ноги. Я не вижу смысла в твоих действиях».       - Может быть, его там и нет, - вздохнула она. – Но я не могу отказать, когда кому-то нужна помощь.       «Есть разница, когда кто-то действительно нуждается в твоих способностях, и когда тебя просто используют. Но ты различий не видишь».       - На самом деле вижу, - грустно улыбнулась она и добавила: – Я всё понимаю. Но не могу найти в себе силы сказать «нет». Почему это так беспокоит тебя?       «Потому что я не могу этого понять».       Бывали случаи, что Улькиорра посвящал целые вечера размышлениям над действиями рыжеволосой человечки, но он не смог найти им объяснения до сих пор. Зачем она совершает такие нелогичные шаги? Чем руководствуется? И почему не боится его?       Так получается, она не врала в тот день в Уэко Мундо. Потому что ни за одной из дверей её страхов Шиффер не нашёл себя. Она в самом деле не опасалась его.       Оказывается, их чувства похожи. Ни один не испытывал ненависти или привязанности к другому, и пусть предпосылки были разными, но итог одинаковый.       «У тебя ещё есть ко мне вопросы?»       Они были. Но ситуация и без того казалась очень напряжённой, поэтому Орихиме решила приберечь их на другой случай. Она поёрзала на футоне, устраиваясь поудобнее, и тихо ответила:       - Нет… Прости за то, что устроила допрос. Наверное, я тебе уже надоела.       Надоела? Это не то слово, каким можно описать его чувства к ней, но определённую долю раздражения арранкар всё же испытывал. И он этого не скрывал.       - Когда ты освободишься… Мы снова будем врагами? Ты сразишься Курасаки-куном?       Хотел ли Шиффер взять реванш у рыжего шинигами? О, да. Мысль о битве с ним слишком притягательна. Но неужели она задала этот вопрос всерьёз? Она не понимает, что из себя сейчас представляет Улькиорра? Не может быть. Эта девчонка действительно не осознаёт его положения!       «Как я, по-твоему, это сделаю?»       - Как?.. – да очень просто. Так, как сражался раньше. Она не понимала вопроса. Что он хотел этим сказать?       «Ты так наивна, - в его голосе промелькнула грусть и странное сухое сожаление об утерянном прошлом. – Я лишь личность внутри тебя, женщина. Я существую благодаря тебе. Моё тело давно рассыпалось в прах, его больше нет. Я эфемерен, я воплощение мысли. И когда ты найдешь способ отпустить моё сознание, я окончательно умру».