Обманутые ожидания
4 февраля 2016 г., 10:22
Сильные руки прижали её к футону, лишая малейшей возможности вырваться. Лицо буквально вжали в подушку, и Орихиме едва ли могла безболезненно сделать вдох. Не до конца проснувшись, девушка ещё не понимала, что происходит и потому с головой отдалась панике. Она попробовала пошевелиться, но все попытки тщетны. Сверху навалилось тяжёлое тело, по видимому, мужчины, отрезая все пути к спасению. Она не убежит.
Иноуэ пробил холодный пот. Она не понимала, что происходит. Ведь засыпала определённо в своей квартире. В одиночестве! Тогда что за чертовщина творится?
Её самообладание окончательно улетучилось. Что делать? Как позвать на помощь? Кто вообще может ей помочь? И от чего нужно спасаться?
На секунду девушка почувствовала, что хватка на талии ослабла, а в следующий миг раздался треск разрываемой ткани. Жалкие обрывки, служившие раньше Орихиме пижамной маечкой, полетели на пол, а неизвестный уже схватился за домашние шортики. Тут-то Иноуэ и ударил в голову настоящий страх вперемешку с адреналином. Её сердце было готово выпрыгнуть из груди, а мозг – взорваться от непонимания всего происходящего, он отказывался думать. Намерения неизвестного стали ясны как день.
Только не это. В квартиру не мог пробраться насильник. Почему? Почему это случилось именно с ней? Она отрицала эту реальность, она не верила до конца, но отчаянно пыталась спастись.
Адреналин в крови подарил нечеловеческую силу, и ведомая ужасом Орихиме вывернулась из ослабшей хватки насильника. Она смогла оттолкнуть мужчину и перевернуться на спину, отползя на локтях несколько метров к стене. Но лица преступника так и не разглядела, не успела, потому что в следующий миг почувствовала, как неизвестный схватил её за волосы и приложил головой о пол. А потом ещё раз и ещё. Пока она окончательно не перестала сопротивляться. Пока болевой шок не обездвижил её.
Она бы рыдала, она бы кричала, звала на помощь, но рот затыкал проклятый кляп, не позволяющий вымолвить ничего, кроме злосчастного: «М-м-м». Она изжевала при избиении мешающий кусок ткани, он насквозь пропитался её слюной и от того стал ещё противнее.
Она плакала от боли и бессилия, бессмысленно мычала и ощущала, как её волосы в очередной раз наматывали на кулак. Она проглотила момент, когда с неё стянули последнее бельё, не в силах была пошевелиться. Лишь слезы лились беззвучно, и где-то, словно за пеленой тумана, отдавались пульсирующей болью новые синяки и побои.
Не важно. Легче смириться и не мучиться лишний раз. Чем быстрее это начнется, тем быстрее закончится. Она зажмурилась, неосознанно представляя, какая участь её поджидает, а новоявленный палач перевернул свою жертву пинком на спину. И влепил сильную яростную пощёчину.
Иноуэ моментально открыла глаза и со смесью страха и смертельной обиды уставилась на обидчика. Зачем? Она ведь уже смирилась, она уже готова ко всему. Так зачем снова бить? Что за бесчувственный человек стоит за всем этим?
На неё смотрели холодные изумрудные глаза Улькиорры. От осознания пересохли слёзы, и если бы у Орихиме была в данный момент возможность говорить, она не смогла бы выдавить из себя ни слова.
Почему? Почему, Улькиорра? Только этот вопрос вертелся в её голове. Её настолько ошарашила личность нападавшего, что она не могла поверить своим глазам. Не могла принять реальность.
Он не мог. Ведь они же только начали находить общий язык, учиться сосуществовать вместе. Он не такой. Ты же сам утверждал это, Улькиорра!
Арранкар без эмоций смотрел на корчащуюся под ним девушку и занёс руку для следующего удара. Очередная пощечина безжалостно ударила по её и без того красному лицу. А Шиффер, вновь схватив свою пленницу за волосы, резко подтащил её лицо к своему. И, откровенно любуясь всем тем ужасом и отчаянием, что отразились в её шокированных глазах, интимно выдохнул в губы лишь одно слово: «Проснись».
***
Иноуэ в ужасе раскрыла заплаканные глаза и подорвалась на футоне. Она затравленно и немного нервно осмотрелась вокруг и успокоилась, когда не обнаружила в квартире никого кроме себя. «Наконец-то», - буркнул где-то внутри сознания Улькиорра, вот только что бы значило это слово? Сон. Это был сон. Пугающий, страшный... Она никогда его не забудет. Бред. Разумеется, это был сон. Как она раньше об этом не догадалась? Ведь Шиффер наглухо замурован внутри неё и не может самостоятельно вырваться. Ах, как же стыдно перед собой. Сердце всё ещё бешено колотилось, словно всё, что она видела, происходило наяву. Сон казался настолько реальным, что даже сейчас невольно пробирала дрожь до самых кончиков пальцев. От таких впечатлений не отойти за пару минут. Почему там был Улькиорра? Он никогда ей не снился раньше. Тем более в такой роли. К ней вообще ни разу не приходили подобные сны, так что же изменилось сейчас? Некоторые ученые говорят, что ночью мозг воспроизводит образы и сценки того, о чем человек часто думает, пусть и на подсознательном уровне. Но как тогда объяснить возникшее сновидение? Ничего подобного Орихиме даже в голову не приходило. И она ни за что не захотела бы пережить те эмоции вновь. «Ложись спать». Улькиорра. Он стал её частью, живет её жизнь. Видел ли он тот ужас, что познала она сегодняшней ночью? Ведь он может видеть её сны? Или же нет? Интересно, эта часть их сознания тоже слилась или же удалось каким-то образом сохранить обособленность? И если он видел... Какой стыд. Стоп, минуточку. Все происходящее так странно и нелогично, что впору предположить, что это был вовсе не её сон. А его. Верно, теперь всё становится на свои места. Вот только Иноуэ от догадки легче не стало. Она теперь не знала, чего бояться больше: своего стыда или разочарования. А может сам факт существования внутри души личности, которая желала твоих страданий, так пугал её? Но хотел ли он в действительности видеть её боль? Раз ему приснилось нечто подобное, значит хотел. Хотя снится ведь не всегда только то, что желаешь, но и чего боишься. И к какой же категории отнести образовавшуюся сцену? Она хотела ко второй, но не будет ли это снова самообманом? Слишком много вопросов, слишком много переживаний. - Зачем ты это делаешь? - всхлипнула Орихиме не в силах справиться с собой. «Делаю что?» - Ты меня ненавидишь? Он молчит. Он не понимает, она чувствует это. Как так можно? Он должен прекрасно осознавать, о чём речь. «Я уже отвечал на этот вопрос», - а чего она ожидала? Он никогда не мог ей просто ответить, с чего бы делать это сейчас? - Просто скажи... Пожалуйста, - она почти плакала, слезы уже застилали глаза. - Что я тебе такого сделала?.. «Прекрати реветь, - грубо перебил Шиффер. Находясь в теле Иноуэ, он больше всего возненавидел её слезы. Они сильнее остального отражались на нем, дублируя воздействие. Пустой мог многое стерпеть, но только не их. - Ты заперла моё сознание в клетке своего, женщина. Это уже немало, но я тебя не ненавижу. Что тебе ещё от меня надо?» - Но тогда почему? - еле прошептала она, не веря ни единому слову мужчины. «Если бы тебе действительно нужен был мой ответ, ты бы задавала конкретные вопросы». Конкретные? Он издевается? Для него всё это игра? Ведь он прекрасно всё понимает, но строит из себя дурачка, делая этим дуру из неё. Хочет, чтобы она сказала… - Почему ты соврал, что тебя не интересует моё тело?! – в истерике подавилась всхлипом девушка и закашлялась. А Улькиорра едва ли смог скрыть своё замешательство, подавив его. «Это не ложь. Ты слишком большого мнения о себе, раз думаешь, что сможешь меня заинтересовать. Спустись с небес на землю». - Нет, я всё видела! Ты врёшь… «А ты истеришь, - рыкнул пустой на выпад. Ему уже порядком надоел этот разговор, темы которого он абсолютно не понимал, как и причины его возникновения. – Уймись и думай головой прежде, чем говорить. Ты сама слышишь, какую несёшь чушь?» - По твоему это чушь? – Орихиме накрыла праведная обида от таких слов, от подобной несправедливости и жестокости. «Да. Потому что ты не можешь объяснить, что произошло, - в любой другой ситуации ему было бы глубоко плевать, что беспокоит эту девчонку и что она о нём думает. Но сейчас не тот случай, да и он не в том положении, что раньше. И либо она дальше продолжит реветь, утягивая в свою депрессию и Шиффера, либо… Это просто немыслимо. Утешать её? Куатро-эспада за всю жизнь ни разу не позволял себе дойти до того, чтобы кого-то жалеть. У пустых действуют собственные правила, и они не допускают слабости. А проявление сострадания, несомненно, слабость. То, за что в Уэко Мундо он мог бы в одночасье лишиться лица, репутации и уважения. Но даже без негласных заповедей Улькиорра никогда не горел желанием помогать кому бы то ни было, а потому делать этого попросту не умел. И даже сейчас, действуя сугубо из личных интересов, он слабо представлял, что должен сказать или сделать в такой ситуации. Единственное, что он усвоил за время, проведенное в чужом теле: не нужно давить на девчонку. - Успокойся». - Я не могу-у, - затянула взбудораженная Орихиме, и Шиффер, сообразив, что окончанием неадекватности даже и не пахнет, едва мученически не закатил глаза. – Как ты не понимаешь, я просто хочу жить с тобой в мире. Я хочу спокойное взаимоуважительное сосуществование. Но что мне думать теперь? Сначала ты говоришь, что умрешь, а потом в ту же секунду… вырубаешь меня, - всхлипнула она. – Заставляешь заснуть, я даже сказать ничего не успела. Вот и славно. Только её расспросов арранкару не хватало. А за ними обязательно последует жалость и сожаление. Нет уж, увольте. Пусть всё остается так, как есть. По крайней мере Шиффер надеялся на несколько часов тишины, ведь потом, то есть теперь, ей всё равно придется всё объяснить, хотя, казалось бы, куда уж понятнее. Может быть погружение девчонки в сон было не лучшим решением, но пустой ведь даже не рассчитывал, что ему подобное удастся. Хотя, что греха таить, огорчен результатом он точно не был. - А теперь этот сон, - совсем разошлась Иноуэ. – Ответь мне хоть что-нибудь. Объясни. Я не понимаю тебя… «То есть сейчас ты убиваешься из-за сна, - выцепил Улькиорра из всей тирады крохи полезной информации, одновременно уводя собеседницу от неприятной темы. – Я правильно уловил твою мысль, женщина?» Орихиме в ответ хотела закидать пустого новыми вопросами, но была не в состоянии их даже правильно сформулировать. А потому лишь вымучено выдохнула: - Д-да. «С этого следовало начать, - прикрыл глаза арранкар, проклиная весь мир. Теперь для собственного душевного спокойствия придется разбираться ещё и с её видениями в стране Морфея. Интересно, кто её успокаивал раньше, до него. Ведь как-то же она со своими никчемными нервами до сих пор сохранила здравый рассудок. Ну, относительно здравый. – Тебя беспокоят кошмары?» На этот, казалось бы, простой вопрос Иноуэ не нашлась, что ответить. Он серьезно спрашивает? Вот уж от кого, но от него девушка такого издевательства над собой не ждала. Он никогда не казался таким. Или же она слишком плохо его знала. «И что тебе приснилось, что ты накинулась на меня?» - Не мне, - прошептала она севшим голосом. – Тебе. Я видела твой сон, Улькиорра. Что ему было ответить на такое откровение? Как отреагировать? Вряд ли в такой ситуации кто-нибудь повел бы себя достойно. «Это шутка?» - Так сложно поверить моим словам? – горько улыбнулась девушка. Теперь она не сомневалась, он всё это время притворялся. Ему не нужно было её хорошее отношение, он не пытался построить мост навстречу. Её предали, как обычно. Наивная. – Знаешь, мне нечего тебе сказать теперь. Ты такой же, как все они, как бы умело ни врал. Только ответь на один вопрос. То, что я видела... Ты хочешь этого или боишься? Молчание арранкара было долгим. Он не мог подобрать слов, чтобы ответить на столь несправедливое обвинение, и Орихиме это чувствовала, ещё больше убеждаясь в собственной правоте. Какое оправдание он придумает? Если будет оправдываться вообще. «Твоим словам поверить действительно сложно, женщина. Потому что с момента моего пленения здесь я более ни разу не видел сны. Ты ведь чувствуешь, что я говорю истину? Так что же, тебе всё ещё нечего мне сказать? Это очень кстати, ибо бросаться необоснованными обвинениями так по-людски. Бездумно. Это слово характеризует весь человеческий род. Разбирайся со своими фантазиями сама, а меня не трожь. Ответь лишь на один вопрос в отплату: что тебе приснилось?» Не он. Это был не его сон. Как глупо. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а лицо начало пылать из-за стыда. Но это же просто невозможно, ей не могло присниться такое. Однако Шиффер не врал, когда отрицал свою вину, она чувствовала. Вот они, все минусы общего тела. Но ведь в данном контексте минус, подтвердив правду, стал большим плюсом. Но кому легче от знания невиновности пустого? Ему самому, разумеется, но как теперь быть Иноуэ? Как теперь жить с ним вместе? Почему-то в такой ситуации она больше думала о том, в каком некрасивом свете себя выставила, чем о том, что несправедливо обвинила другого. Гадкое чувство собственной абсолютной неправоты пожирало её изнутри, отрывая от реальности, заставляя глубже уходить в себя, замыкаться. Как она могла такое сказать ему? С каких пор она вообще что-то говорит, тщательно не обдумав последствия и не имея ни малейших подтверждений своим словам, кроме ничем не обоснованных домыслов? Идиотка, как обычно. Стоит ли удивляться теперь, почему у неё до сих пор только одна верная подруга? Она ужасна. Что теперь Улькиорра подумает? Впрочем, всё произошедшее было реакцией простого человека, споткнувшегося на собственных словах. Однако данный факт её нисколечко не оправдывает. Стоит извиниться. «Тогда я посмотрю сам», - принял арранкар молчание собеседницы за нежелание делиться тайной, и Иноуэ поняла, что именно означала эта фраза. Он двинулся в направлении запретных дверей. Тут-то девушка и пришла в себя, отвлекшись от привычного самобичевания. Она уже привычно закатила глаза и нырнула в глубины своего подсознания, где в ту же секунду перед ней предстала густая нескончаемая тьма. Она нервно заозиралась, ища взглядом того, ради кого здесь, собственно, и появилась, но увидела лишь стремительно удаляющуюся спину Улькиорры. И перед ним она ещё хотела извиниться? - Стой! – крикнула она мужчине и, узрев, что оклик не возымел должного эффекта, кинулась следом. Даже бегом Орихиме сильно уступала в скорости Шифферу, хотя в реальности быть такого не должно, ведь тот шёл быстрым, но шагом. Всё из-за странных законов физики этого места. Ну и что теперь делать? Улькиорра ушёл далеко вперёд. Он находился внутри подсознания двадцать четыре часа в сутки и прекрасно ориентировался в нём, не говоря уж о том, что знал, как быстрее всего здесь передвигаться. А вот хозяйка этого самого подсознания такой полезной информацией не располагала и потому сильно уступала оппоненту. Было полбеды, если бы медлительность являлась единственной проблемой, но ведь через пару минут погони Иноуэ успела полностью выдохнуться, что делало продолжение забега невозможным. Что за чертовщина? Это же её собственная вселенная, разве она не должна тут быть единственной и неповторимой владычицей? Так почему она не может управлять тут даже песчинками в воздухе? Или же может, но не умеет? Глупости всё это. Не о том надо думать. Что будет, если Улькиорра увидит это? Останется только сгореть насмерть, чтобы даже пепла не осталось… Девушка уже не задавалась вопросом, каким образом пустой узнал, к какой двери нужно идти, ведь их тут тысячи. Пожалуй, она и не хотела этого знать. Крепче спать будет и меньше волноваться. Неудивительно, если за прошедшие пару дней у неё поседели несколько волос.***
Улькиорра не реагировал на крики этой взбалмошной непонятной человечки и продолжал упрямо идти вперёд. Нужная дверь должна была появиться где-то в следующем секторе, и арранкар слегка замедлил шаг, внимательно вглядываясь в окружающую обстановку. За то недолгое время, что Шиффер провел в этом странном месте, он научился распознавать двери по качеству, времени и месту в душе. Они отличались внешне: по размеру и цвету, изогнутости ручек и нанесенному рисунку, по форме и резьбе. И даже по источаемой ауре. Он никогда не заглядывал внутрь, придерживаясь правил уговора, но и молчал, что время от времени некоторые двери открываются сами по себе. И тогда пустой ненадолго отвлекался от философских мыслей о сущности бытия, чтобы занять себя лицезрением частички души своей тюремщицы. Он не знал, почему потайные уголки её личности внезапно стали выдавать свои тайны - быть может, девчонка о них вспоминала в этот момент - но благодаря этим спонтанным откровениям, Шиффер научился ориентироваться в чужом подсознании. И он целенаправленно шел вперед. Вело его не любопытство и не желание отомстить за учиненный скандал, просто если претензия возникла однажды, лучше принять меры сразу, чтобы она не повторилась вновь, ведь жить им вместе ещё неопределённый срок. А для этого необходимо знать, что так сильно задело её чувства. Начать реветь из-за какого-то сна, на такое, пожалуй, только она и способна. И с чего вдруг она решила, что сон - это отражение реальных мыслей? Снова человеческие исследования? Идиотизм. Лучше бы полезным чем-нибудь занимались. Даже если бы это было и его сновидение, ночью в голову могло взбрести всё, что угодно. Тут уж никто не властен ничего сделать. И что же, теперь жечь всё мосты из-за того, что только привиделось? Оно же не случилось по-настоящему и, вероятно, никогда не случится. Она поступает так со всеми своими знакомыми? Сумасшедший людской мир. Сумасшедшая девчонка. Искомая дверь обнаружилась относительно быстро, она ярким новым пятном маячила перед глазами. И веяло от неё... странно. То был не ужас и не горечь, хотя какая-то их доля тоже присутствовала в исходящем ощущении с вплетениями более интересных эмоций. Орихиме всё ещё бежала где-то далеко, её даже не было видно, и Улькиорра без сомнений распахнул для себя воспоминание сегодняшнего сна. Увиденная сцена его весьма удивила и, признаться, арранкар на секунду сам начал сомневаться, действительно ли этот сон принадлежит Иноуэ, настолько он не вязался с её натурой. Но факт есть факт, его не исправишь. По крайней мере, теперь понятно, почему она сразу перевела все стрелки на Шиффера: от себя подобного не ждала, как и сам пустой от неё. В тихом омуте черти водятся и иногда они всплывают на поверхность вот в таком виде. Смотреть на то, что прислал девчонке Морфей было ни капельки не интересно. Зрелище не заводило, и Улькиорра находил его откровенно гадким. Он не признавал насилия подобного характера, не видел смысла в похоти. Если уж на то пошло, есть множество других способов унижения, которые будут куда действенней. Но мозг выбрал именно этот. Что же, и стоило раздувать панику? Какая нелепость. Эти фальшивые образы никогда не претворятся в жизнь: если мужчина получит свободу, то растает навсегда. Да даже если и нет, Шиффер никогда бы не опустился до подобного. Он в принципе не преследует цели унизить Орихиме, так уж получается, но точно не намерено. Хм, стоит ли теперь ей задать её же вопрос?***
- Ты же обещал мне, - в прострации Иноуэ осела на несуществующий пол своего подсознания. Она нашла Улькиорру слишком поздно, чтобы помешать ему, и теперь была полностью морально опустошена. - Ты обещал, что не будешь лазить в моей голове. - Так же, как и ты обещала освободить меня, - резонно заметил пустой. - Так почему я ещё здесь? - Я пытаюсь... - Нет, ты не делаешь ничего. Это не совсем так. Орихиме на самом деле много времени уделяла раздумьям о Шиффере. Правда, не об его освобождении, а о нём самом. Это было проще и... увлекательнее что ли. Но и тему его плена она не могла задвинуть в долгий ящик, всё-таки его присутствие доставляет слишком большие неудобства. Но так она думала раньше, до того, как узнала, чем грозит свобода арранкару. Девушка не могла объяснить свои чувства, но она не хотела его смерти. Она сознательно не желала, чтобы этот пустой умер снова. Снова исчез из мира, из памяти. Не потому ли он сейчас заточен, что она так сильно отрицала его убийство. И после того, как пусть давнее, но желание исполнилось, дать ему вот так уйти... Даже этот злосчастный сон уже не играет роли. От того, что она безосновательно надавила на мужчину, только сильнее проснулось желание его защитить! - Я не хочу твоей смерти, - наконец прошептала она. - Жизнь лишь средство. А цели у меня теперь нет. - Цель есть всегда, - не согласилась девушка, понимая, что свою точку зрения Улькиорра будет отстаивать. - Какая? - Просто жить. Радоваться каждому дню, - с её положением вещей и даже выражением лица данное утверждение несовместимо вообще. Они противоречат друг другу, однако Орихиме это обстоятельство, кажется, не волновало, и она продолжала говорить о своих убеждениях. - Жить ради того, чтобы жить? Мне не нужно такое бесполезное существование, - всему должна быть цель, иначе ты просто паразит на теле мира. Однажды по той же причине он уже решил оборвать свою жизнь, но тогда его доставили к Айзену. И у него появилась миссия. - Но оно нужно мне... - выдохнула Иноуэ и, сообразив, что такую фразу можно истолковать двояко, поспешила пояснить. - В смысле, я же живу без особой цели, ведь так? - Ты человек. - Не так уж сильно мы отличаемся. - Больше, чем ты можешь себе представить, - отличаются? Они абсолютно разные. Во всем. - Нет. Тебе просто сложно принять это. - Не сложно, я смотрю на мир без розовых очков. А ты не понимаешь, какого это продолжать жить, когда разрушены все твои стремления и убеждения. Так что ты предлагаешь мне? Возродить эспаду и продолжить дело Айзена-сама? Или лучше просто освободить его самого? - Нет! - Тогда замолчи. Не говори о вещах, которых не понимаешь, - оборвал бессмысленный диалог Куатро-эспада. Грубо, но действенно. Такие слова должны произвести на её эффект. Так думал Шиффер, но он не учел того факта, что рано или поздно на его манеру речи у собеседницы может выработаться иммунитет, что и произошло. - Что бы ты ни говорил, - начала успокаиваться девушка, - но сердце доводами разума не убедишь. И оно хочет, чтобы ты жил. - Почему меня должно волновать, что хочет твоё сердце? - Потому что у нас оно одно на двоих... Улькиорра, один раз я позволила тебя убить. Я ничего не сделала, чтобы предотвратить ту битву в Уэко Мундо. И сожалела об этом очень долго. Но судьба подарила мне второй шанс, и я не повторю свою ошибку. - Судьбы не существует, женщина. - Про душу ты говорил то же самое, - парировала Орихиме, и возразить ей было нечего, ибо правда. С одной стороны наличие души не подтверждает существование судьбы, что и можно высказать, но с другой - философские вопросы лучше обдумывать одному, а не в компании морально неустойчивой человечки. Она только будет сбивать размышления. А в данный момент приоритетной задачей является расставить все точки над «ё» в их отношениях, чем арранкар и поспешил заняться. - Мы всё выяснили, женщина? Иноуэ подняла на собеседника свой виноватый затуманенный взгляд и непонимающе спросила: - Что ты имеешь ввиду? - Твой сон, - терпеливо пояснил мужчина. - Мы разобрались? - А... Д-да, - выдохнула девушка и снова опустила глаза. О своем триумфальном позоре она вспоминать не хотела, а предыдущая тема разговора ушла далеко от него. Но раз Улькиорра решил о нём напомнить, значит, для чего-то это нужно. Он ждет извинений или просто насмехается? Орихиме раньше и подумать не могла, насколько ей, оказывается, важно, что о ней думает её личный эфемерный пленник. Зачем ей так необходимо, чтобы он знал о ней только хорошее? Почему она так хочет этого? Не должно ли быть всё равно? Но нет, это далеко не так. - Улькиорра, прости меня, пожалуйста, за недостойное поведение... - в горле отчего-то пересохло, и последние слова она почти прохрипела. - Я поступила ужасно и некрасиво. Я понимаю, почему ты злишься... - Я не злюсь, - бесцеремонно перебил тщательно обдуманные извинения пустой. Иноуэ удивлённо встряхнула головой, не понимая, как можно остаться равнодушным ко всему произошедшему. Она бы не смогла. Она и так не смогла. Но, что удивительно, Шиффер снова не врал. Ему плевать. - Здесь терпимо, пока ты не начинаешь заниматься ненужной чушью. Он с самого начала знал, что вдвоем им так просто не ужиться. Любое сожительство предполагает разного рода конфликты, и он был к ним готов. Другое дело, что девчонка, видимо, о подобном не задумывалась, а потому принимала всё близко к сердцу и мучила тем самым себя и арранкара заодно. Ещё и извиняться пришла. В Уэко Мундо Улькиорра переживал моменты обиднее и куда более злобней, но даже тогда никому не удавалось его задеть. Это при условии, что в мире пустых все козни строились намерено. А она... Хм, кажется, люди называют такую ситуацию трогательной. Не то, чтобы мужчину она зацепила, но он никогда раньше не чувствовал такого искреннего раскаяния и желания помочь, адресованных к своей персоне. Он в принципе никогда не ощущал таких светлых чувств, но даже в такой ситуации не позволил затуманить им разум. - Женщина, ответь на мой вопрос. Мне нужно понять одну вещь. - На какой вопрос? - сразу скуксилась Орихиме, предчувствуя провокацию. - То, что я видел: ты хочешь этого или боишься? Она вспыхнула. Её сломали её же оружием. Ну и что ему ответить? - Ни то, ни другое! - выкрикнула она в пустоту и отвернулась, пряча пылающее лицо. Интересно получается, но с пробуждением девушка поняла, что действительно не страшится увиденного. Скорее обидно стало из-за того, как сильно она ошибалась в арранкаре, что, к счастью, оказалось лишь плодом фантазии. - Тогда вопросов больше нет.***
День не задался с самого утра, а утро у Орихиме и Улькиорры началось до неприличного рано. Во время их ночного спора девушка настолько перенервничала, что больше не смогла заснуть, а молчаливое недовольство Шиффера только подливало масла в огонь и неминуемо отгоняло любые зачатки дремы. И вот теперь оба усталые, злые и свято убежденные в собственной правоте они должны были сосуществовать. Легче сказать, чем сделать. Никто из двоих ругаться не хотел, но оба понимали, что ссоры неминуемы хотя бы потому, что взгляд на ситуацию одной из сторон поменялся на сто восемьдесят градусов. Иноуэ теперь не горела желанием выпроваживать Улькиорру из своего тела без дополнительных гарантий о его будущей счастливой жизни. Ну, пусть не такой счастливой, но жизни, что арранкара безумно напрягало. Он часто задавался вопросом, какое право имеет эта девчонка решать, жить ему или умереть. И сам же отвечал: ещё какое имеет, взяв его в плен. И теперь не остается ничего, кроме как кусать локти и потакать её капризам. Есть ли участь страшнее, чем неминуемо продолжать жить, всей душой желая смерти? Этот вопрос беспокоил пустого. Орихиме же мучили совсем другие сомнения. Ещё вчера она твердо решила нанести визит Урахаре. Уж он-то точно должен знать о переселении душ всё. Да даже если и нет, этот ученый определенно заинтересовался бы столь странным феноменом, как душа пустого в теле живого человека, и, соответственно, начал бы искать способ извлечь первую. Но теперь девушку обуревали противоречивые чувства. С одной стороны исчезнет наконец абсолютно ненужное дополнение в её жизни в лице Куатро-эспады, а с другой... Стоит ли игра свеч? Настолько ли она желает избавиться от Шиффера, чтобы дать ему умереть? Снова. Неужели собственное спокойствие стоит больше чьей-то жизни? Нет, нужно посмотреть на проблему с другой стороны. А точно ли Улькиорра умрет, когда освободится? Вдруг есть какой-то способ, что может его спасти. Не важно, гигай это будет или что-либо ещё, но Урахара Киске всему может найти решение, если попросить его и заинтересовать!.. Нет, стоп. Нельзя. К этому шинигами идти ни за что нельзя. Он не какой-то рядовой исследователь, но один из лучших. А его влияние не просто впечатляет. Оно настораживает. Он бывший капитан отряда Готей 13 и не поддается никакому воздействию. Так где гарантии, что он не захочет оставить душу Улькиорры себе для изучения? Это в сотни раз хуже, чем плен. А обращаться в Общество душ себе дороже. «Я с тобой согласен», - хмыкнул арранкар, поймав логику в размышлениях девушки. Он всё ещё не понимал, почему она так сильно печётся о его благе, ведь они друг другу никто. Но пока она не додумалась отдать его на опыты, надо полагать, всё в порядке. - Подслушиваешь? - устало выдохнула Иноуэ, принимая неизбежность данного факта. По крайней мере, теперь она немного привыкла к внезапным комментариям мужчины и даже перестала вздрагивать от неожиданности. «Нет. Ты слишком громко думаешь». - Я думаю, как умею, - надулась Орихиме. «Я тебя ни в чём не обвиняю, женщина... У тебя звонит телефон». - В такую рань? - удивилась та, потянувшись за домашним, и, взглянув на его дисплей, поняла, что бесцельно провалялась на футоне аж до половины восьмого. Благо суббота, на работу спешить не нужно, но сам факт безделья удручал, чай не стрекоза летом, работа по дому сама себя не сделает. Да и украденные документы как-никак пора бы начать восстанавливать. «Ответь», - напомнил Шиффер о звонке, когда заметил, что девчонка опять ушла в прострацию. И та мигом встрепенулась, привычным движением приняв звонок. - Иноуэ слушает, - бодро поздоровалась она с собеседником, не успев прочитать высветившееся на экране имя. - Привет... Гхм, в смысле, доброе утро, - услышала девушка напряженный голос Ичиго на другом конце провода, и её настроение моментально поползло вверх. Куросаки звонил сам нечасто, практически никогда, а тут такой подарок. - Извини, что я так рано. Не разбудил? - Нет-нет! - поспешила заверить друга Орихиме и даже зачем-то в воздухе руками для верности помахала, хотя знала, что парень её в этот момент не видит. - Что-то случилось, Куросаки-кун? - Не то, чтобы случилось... - затянул временный шинигами, подбирая слова. - Честно говоря, не хотел тебя отрывать от дел... В общем, ты сегодня свободна? Сегодня? Она собиралась заняться своими накопившимися проблемами и пойти в городскую администрацию писать заявление на восстановление кое-каких бумаг... - Разумеется, свободна. Выходной же, - задорно засмеялась она, соврав. - Это хорошо. Ты прости, что внезапно, но, сказать по правде, я рассчитывал, что мы сможем сегодня встретиться. Ты не против? Можешь? Встретиться с Ичиго, в которого Иноуэ тайно влюблена ещё со школы? Может ли быть она против его приглашения? - Конечно, не против, - заулыбалась она своим же словам. Сердце стучало в два раза быстрее от нахлынувших эмоций, а проснувшийся адреналин заставлял буквально прыгать на потолке от радости. Неужели жизнь начинает налаживаться? - О, отлично! - сразу изменился голос рыжего полуквинси на более простодушный, как будто после ответа девушки скатился с плеч груз напряжения. - Тогда кафе возле твоего дома подойдет? В час. - В час? Хорошо, я буду там, - она была согласна на любое место и время, куда бы он её позвал. Не смогла бы ему отказать, не захотела бы. Сколько она ждала этого приглашения? Или хотя бы просто звонка. Месяцы? А может, годы? Её посещали мысли, что поезд счастья давно ушёл. Нужно было действовать, пока они вместе учились в школе, а не сидеть сложа ручки и ждать с моря погоды. Но терпение всё-таки оправдалось. Теперь, главное, не упустить свой шанс. - Тогда увидимся за обедом. - До встречи, Куросаки-кун, - попрощалась радостная Орихиме и, отключив телефон, закружилась в радостном танце по комнате. Но недовольное беспокойство Улькиорры напомнило, что ожидаемая встреча будет на троих.
