Как довести Его до ручки. Как получить Ее.

Харуно Сакура в бешенстве - три дня Учиха ее не выпускает из своей квартиры, заперев двери на все замки. Ненормальный самодур вдруг решил, что она почему-то должна стать матерью его наследника. Молодое и здоровое тело, что какая-то корова на торгах - это опалило все нутро девушки яростью и унижением. А утро так приятно начиналось. Нежные прикосновения, повторение любовного приключения, страстный Учиха. Он неистово овладевал за утро два раза девушкой, доводя ту до исступления. Умелые ласки мужчины завораживали и опьяняли Харуно, унося от реальности. И Сакура готова была отказаться от вытрезвляющего "сегодня", лишь бы Мадара в эти райские моменты не останавливался. И Сакура уплывала, куда - хуй его знает, главное, что под ним, главное, обволакивая его собой. А еще много поцелуев. Касаний. Трений. Но у лукавого Учихи были свои планы. Изуна ему намедни пустил в рассудок ядовитую мысль-заразу. Нужно было Харуно заделать ребенка, чтобы взбалмошная девчонка никуда от него не делась. И мужчина всеми силами старался достичь оной цели за эти трое суток. Поначалу эта мысль взорвала мозги Мадары к ебанной матери. Но Изуна задал один единственный вопрос: почему ты бесишься тогда, брат? Стать отцом. Беременна от него. Родит ему. Вот только Мадара как-то крякнул от мысли, что именно эта девушка должна стать избранницей. А почему, собственно, нет? А с хуя ли да? Лохматая башка чесалась капитально, будто скальп прогрызали вши. Поэтому Харуно, наивно не предполагая о железно обдуманном, к вечеру попросилась в аптеку. И, каково же ее было удивление, когда Учиха Мадара поменялся в лице из очаровательного мужчины в бешеного медведя. - Даже не думай, - свирепо загорелись глаза Мадары. - В смысле? - все еще витая в романтической и розовой дымке, спросила девушка, укутанная в белую простынь. - Я не хочу, чтобы ты пила аварийки, - и это вдруг для Сакуры прозвучало приговором. - Подожди-подожди... - розовые брови сошлись недоуменно на переносице, и удивление Сакуры было искренним. - Ты родишь мне, - жестко сказано. - Вообще-то, это как-то вместе решают. Да и наше знакомство заскакивает слегка за две недели. Я к твоему-то предложению серьезно не отнеслась, а тут ребенок... - Харуно ошеломленно глотала воздух ртом. - Я все решил. Ты мне родишь, а замуж... да хоть сейчас, - коварно он хмыкнул. Сама виновата. Учиха четко и адекватно решил, что больше не собирается отпускать Харуно куда-либо от себя. - И да, больше ты не будешь работать нигде. Мать моего ребенка должна много отдыхать, не напрягаться и вести здоровый образ жизни. Сакуре показалось, что Учиха бредит. Нет, быть такого не может. - Нет, Учиха. Так дело не пойдет. Это называется насилием над личностью. Я не готова к ребенку, не готова бросать работу и... да я ахуеть как не хочу бросать свои тренировки, ебанный кофе и блядские сигареты, - последние доводы она буквально прорычала, досадно уставившись на мужчину. - Я тебе еще раз говорю, что я все решил. Твоего мнения в данном случае даже спрашивать не буду - не хуй было от меня сбегать. Ебанулся ли я? Да, но ты сама в этом виновата, - безапелляционно и решительно, как никогда в жизни. - Да пошел ты, - дергает подбородком Сакура, в бешенстве начиная искать, чем бы уебать этому ненормальному за такое самодурство. И вот, стоя у стены, где находится плазма, да такая огромная и дорогущая, Харуно в ярости опрокидывает ту к ногам хозяина квартиры. Взрывается телескоп, бабахает, оглушая находящихся, но девчонке все равно. Мозг обезумел от такой выходки. - Сука, выпусти меня, или я тебе всю хату разнесу к такой-то матери, - рычит девчонка, а зрачки ее расширяются в ярости. - Тихо-тихо. - Блять, все пошло не по плану. По каким-то мистическим доводам Учиха почему-то решил, что Сакура должна быть на седьмом небе от счастья, а тут... Харуно грозила сделать жизнь Мадары на пятьдесят оттенков пиздануто-невыносимей. - Ты, жалкое чучело, китайская подъебка, да что ты о себе возомнил?!! - взревела девчонка, и тут понеслось. Сакура в бешенстве проломила пару дверей шкафов ногами и руками; снесла раковину, вырвала шланг в душевой, разнесла все возможные окна; какие-то вазы? Нахуй полетели в голову Учихи эти вазы неизвестной ценности. Кожаные диваны? Харуно осколком стекла распотрошила и их, обещая жопу Учихи насадить на одну из пружин и заставить крутиться, что на гриле. Девушка выла, не обращая внимания на порезы и застрявшие осколки. Учиха просто стоял и курил, надменно и презрительно кривя губы. Пока не схватил девчонку за шиворот, которая умудрилась укусить мужчину за голень, прямо в кость, и обнял, крепко прижимая к себе. - Ну, может быть, я погорячился, - задумчиво заметил Мадара. - Так нельзя, - простонала Сакура, ощутив себя вымученной и ослабленной после такого приступа бешенства. Мадара ее отпустил, и та отскочила от него. - Нельзя, я согласен, но ничего не могу поделать с этим. Я хочу от тебя ребенка. Я тебя вообще хочу рядом с собой, - говоря это, мужчина смотрел своими блестящими черными глазами в полуприкрытые девушки. - Как ты вообще до такого додумался? Я в шоке... - Братец посоветовал, - хмыкнул Мадара, отпуская девчонку на пол. - Да какая из меня мать, Учиха? - сдавленно спросила Харуно, не совсем еще принимая серьезность своего Бога. - Это просто невозможно. Ты не можешь. Ты не хочешь... Сука, а брата я твоего на лысо, клочками, подстригу. Идейник сранный. - Слушай, ты думаешь я за свои тридцать три года хоть в одной женщине видел то, что сейчас в тебе узрел?! - Учихе надоело это все. Глупая девчонка, радуйся тихо с ним... или громко. - Но... - отчаянно и устало запинается Сакура, потому что мозг сломался и закончился, что лента в кассовом аппарате. Учиха подходит к девчонке и прижимает к себе. - Что тебе еще нужно? - Не знаю. Я не ожидала. Я не рассчитывала. - Хватит от меня отказываться, - Мадару начинает трясти от злости. - Я хочу работать у тебя. На тебя. С тобой, - Харуно поднимает лицо, смотря таким детским и просящим взглядом, что мужчина начинает скрипеть зубами. - Это возможно. Но, Сакура, - пауза - ему непривычно это имя в своем рту, на языке, - замужество тоже тебе грозит. Харуно ничего не отвечает. Это бред. Фантастика. Мистика. Однако они начинают собирать осколки и ошметки от погрома. Мадара закусывает губу - в другое бы время и при другой ситуации - неизвестно, что бы Учиха сделал с человеком, который посмел испортить его собственность. Но это Харуно, ебать ее, Сакура. Особый случай. Особая девушка. Кое-как прибравшись, они идут на кухню. Готовится ужин-завтрак-обед. Опять яичница, глазунья. Харуно ест с остервенением, сильно работая челюстями. И Учиха понимает, что в голове этой ненормальной, его ненормальной, зреет по-любому коварный план. - Я буду работать по выходным в кафе, - тычет вилкой под нос Мадаре девчонка. - В каком-таком кафе? - конечно, он же не знает. - Я ушла работать в одно кафе. У меня там первый масштабный и творческий маркетинговый проект. - Мне это не нравится, - кривится мужчина, который не хочет Сакуру никуда от себя отпускать и давать ей перенапрягаться. Нет, возможная беременность тому не причина. Сакуру просто хочется побаловать. - А мне не нравишься ты, - вилка почти касается носа, пачкая тот. Яркие зеленые глаза в бешенстве. - Не смей мешать мне жить и саморазвиваться. Для меня это важно. - Для меня важна ты, - скептический взгляд огромных черных, смоленых глаз чуть ли не уткнулся в девушку. - Ну, да это на признание в любви смахивает, - с издевкой говорит Харуно, и кусочек белка вылетает из ее рта, прямо на лицо Мадары. - Не совсем, но тоже лестно, - сузив хитро глаза, хмыкает мужчина. - Ешь давай, - опуская глаза, буркает Сакура. После она моет посуду. Спать негде. Учиха не собирается ее отпускать - в припадке ее бешенства он в ответ разорвал одежду девчонки. Даже трусы. Поэтому Харуно гордо ходит в его майке, доходящей ей до колена. Но Учиха не теряется. Он берет подушки и пледы, и вот уже Сакура устроена на Мадаре и закутана до ушей. Его ноги на втором кресле. Перед ними - ночной Токио. Панорама прекрасна. - А теперь задумайся: хочешь ли ты со мной и дальше смотреть на эту красоту? - задумчиво спрашивает Учиха. - Зачем? - Сакура, конечно, зла на этого тупого башмака, но сытый желудок и истерия сказываются - ее клонит в сон. Запах Мадары успокаивает, а его тепло - дает ощущение уюта. - Это важно - должно же быть что-то, что ты хочешь делать со мной. Навсегда. - Ругаться. Бить тебя. Материть. Пинать. А еще вдыхать тебя, греться тобой, - последние два свойства девушка говорит полушепотом. - Ну, наши активы еще не выравнялись с пассивами, они, конечно, в меньшинстве, но, думаю, мы сможем все сбалансировать, - хмыкает он и трется носом о розовые волосы девчонки. Он ненавидит этот цвет. - Да, баланс пока никак не сходится. Вот только все это херня по сравнению с мировой революцией, - сонно и задумчиво что-то констатирует для себя Харуно. - В смысле? - Мой маман. Тебе придется ей понравиться. - Мне?.. Понравиться?.. - недоумению нет придела, как и возмущению. - Ага, я - это четверть ее, уж поверь. Хуже тещи ни у кого быть не может. Главное, как ты будешь ходить на рынок за картошкой. - В смысле? - а вот на этом моменте Учиха напрягается. Что значит: на рынок и за картошкой? Сакура наверняка переутомилась, вот и несет бред какой-то. - В прямом, - хмыкает Харуно и блаженно закрывает глаза. Ведь она знает, про что говорит - ее маман адская сатана, а если мужик не может принести дохуя картошки с рынка на своем горбу - то и не мужик вовсе. Эта сладкая мысль бальзамом увлажняет душу девчонки. Учиха явно не понимает, с кем связался. Но. Стать женой Бога? Родить ему ребенка? Быть его навсегда. Быть с ним... Но с Учихой ведь так приятно. Божественно, никак иначе. И сладко.