Как довести Его до ручки. Как получить Ее.

В офисе утром уже идет во всю работа. Новая фирма, новый заказ, новые отступления. Учиха заинтересован как никогда прежде. Все-таки очередная галочка для него в пополнении заказчиков. Серьезен, хмурится, но глаза мерцают больным и психопатическим блеском. Ему не до чего. Звонки сыпятся только так, и Сакуре приходится нелегко. Такое ощущение, что ее случай беременности - это паразитизм. Сил нет, внимание рассеянное, а еще Учиха психует. Ну, конечно, Бог не привык просить и напоминать дважды. А у Харуно, кажется, все расползается в разные стороны. Эти коды забыла, те бумаги не отнесла, а приходится носиться так, будто ей пятки поджигают. Ебать, а Учиха ведь обещал их отрезать. Мадара раздражен из-за несобранности Харуно. Орет, беснуется, осталось только, чтобы пар из жопы пошел, а из глотки пламя. Сакура не обращает на это внимание, потому что - сама виновата. Девчонка отчаянно не желает отказываться от этой должности. А Учиха бесится из-за спокойствия Сакуры, ему кажется, что она специально его игнорирует. Намеренно ведет себя похуистично. - Ты это специально? - не выдерживает мужчина, яростно уставившись на девчонку. - Что? - Харуно относительно понимает вопрос, но честно пытается сконцентрироваться на таблицах. - Ты отвратительно работаешь сегодня. - Учиха, мне сложно по утрам вообще из-за беременности, - посмотрев на Мадару, что на идиота, выдохнула она. - Что тут сложного? - буркнул, нахмурившись. - Плохое самочувствие, - коротко. Сложно работать, когда тебя доебывают и отвлекают. - Что, отлыниваешь от работы и прикрываешься беременностью? Мне это не надо. Тогда езжай домой. Вообще, я тебя уволю с такими темпами. Мне нужен работоспособный сотрудник. У Харуно просто раскрывается рот. И как тут быть? Эта проклятая беременность, которая ей нахуй вообще не упала, сейчас лишает ее единственного, что было важно по сей день. И в этом виновен он, мать его. Отец ее будущего ребенка и работодатель. - Еще раз ты что-то такое вякнешь, я сделаю аборт, - еле сдерживая свое бешенство, сдавленно говорит Сакура. - Я не веду переговоров с террористами, - игнорируя угрозу, фыркает. - Я тебе еще раз повторяю, тугодоходящий мудлан - вина за снижение и ухудшение моей работоспособности - только из-за беременности. Сходи, блять, к врачу, сука такая, и узнай, как это тяжело. - Но другие же нормально вынашивают... - Вот и иди, нахуй, к ним. Не зли меня, или я начну ненавидеть беременность. - Ты же не можешь ненавидеть нашего ребенка... - шокировано. Слова Сакуры подобны пощечине. - Ребенка - нет. Хотя я этого и не осознаю - я не понимаю и не представляю, что у меня скоро будет ребенок! Я только начала жить сама для себя. Моею мечтой было работать с тобой. Быть с лучшим начальником, в лучшей фирме... - Харуно запнулась и поняла, что готова расплакаться. Потому что это больно. Это, пиздец, как трагично. Все просто обрушивается за такой короткий срок. Как карточный домик. - Так определись уже: либо ты будешь моей женщиной и матерью моего ребенка, либо вали к ебанной матери делать аборт и увольняйся!!! - Учиха в бешенстве. Сакура поджала губы. Потом укусила себя за внутреннюю сторону щеки, чтобы не проронить ни единой слезы. Почему нельзя совместить все? Почему она должна выбирать? И какого хуя Мадара так жесток? - Я ничего не выбираю. - Отлично! - рявкает он, накидывая пиджак на плечи, и вылетает из кабинета. Тучи над головой Сакуры сгущаются. Воздух электризован, а небо готово расколоться надвое. Девушка начинает плакать своими скупыми слезами. Почему цена такая большая? Нужен ли ей Учиха? Нельзя ответить наверняка. Не в том смысле был он ей нужен изначально. Подходит к окну, проводит пальцами по холодному стеклу - холодно и невыносимо горько. Но и от беременности Сакура не может отказаться. Знает подсознательно, что это будет огромное счастье для Мадары. И с каких пор она думает о том, чтобы ему было хорошо? Он много задумывался, утопая в своем эгоизме? Неужели, чтобы быть с ним, нужно себя выламывать, разбирать по камушкам и щепкам? Нет ответов. Сакура слишком маленькая для таких проблем. К матери не поехать, там свой закон и порядок. Но... впервые за долгое время в этом возрасте девушка хочет прижаться щекой к материнской груди и услышать столь успокаивающий звук. Пиздуй на аборт. Харуно набирает номер Мэбуки. Голос как всегда грубоват, и у девчонки трясутся колени. - Мамочка... - один тихий всхлип, и мать в душе дрогнула сама. Через двадцать минут женщина уже у здания Мадары. Суровый взгляд, курит сигарету, усевшись на капот. Сакура несется к ней навстречу, обнимает мать, у которой сигарета просто выпадет из рук. Какие бы у них ни были сложные отношения - Сакура ее ребенок. Ебанутый на всю голову, но обижать его никто не имеет права. Они едут долго, ведь дом Харуно находится на окраине города. Харуно опять сломала симкарту. Глупо, конечно, это предвещает очередное перемирие. Вот только девушка не знает, а надо ли ей это? Дома мать напаивает ребенка ромашкой, строго буравя своим пронзающим взглядом. - Рассказывай, - сглатывая, говорит Мэбуки. - Я даже не знаю, с чего начать... Мне так страшно и стыдно, - новый поток слез и горечи, но женщина терпелива. - Что бы ты ни сделала, ты мой ребенок, и я постараюсь тебе помочь всеми силами. В какое бы очередное говно ты ни влезла. И Сакура начинает эту долгую историю, которая произошла так быстро, а конца и края нет. Про одержимость Мадарой. Про свои идеалы. Про Бога. Про то, как все перевернулось вверх дном. О том, что запуталась. О том, что беременна, и это - как признание в преступлении. О том, что мужчина делал несколько раз предложение, но это все несерьезно. Сакура вываливает матери все свое наболевшее. Мэбуки сидит, слушает и не перебивает. Хмурится. Злость в ней и на дочь, и на этого долбаеба. Хотя, оба хороши. Но мать Сакуры рада в глубине души. Она станет бабушкой. Хорошо бы, маленькой славной девчушки. Дочь быстро слишком выросла и ощетинилась. Не хватило Мэбуки материнства. - Да пошел он нахуй, Сакура, - брезгливо кривит губы, когда дочь замолкает. Сакура в недоумении пялится на мать. Мэбуки не ругается. Это девчонка точно знает. - Мам, ты что, не ругайся, - хмыкает Харуно, смотря на взбешенную женщину. - Это моя фраза, своему ребенку будешь повторять, - довольно улыбается. - И что, ты меня даже не ударишь? Не дашь вытрезвляющую пощечину? - недоверчиво спрашивает Сакура. - Да не за что, как бы, - тяжело выговаривает. Рассчитывает свои силы и мужа, как им справиться и помочь дочери. - У нас тут, судя по ситуации, скоро будет детский смех, - это сказано с улыбкой и теплом. - Спасибо, мам, - опускает голову, благодарно смотрит исподлобья. - Нет, ну, надо же, моя дочь! Захомутала самого Учиху! Это теперь будет как семейное предание. А какие проделки!!! - женщина, кажется, горда своею дочерью. - Ты это, главное, не волнуйся, тебе теперь нужно отдыхать и думать только о себе. Беременность - самое счастливое время для женщины! Нет, вот же сухарь! Беременную женщину, которую сам этим насильно наградил, попрекать! Ничего, Сакура, мы с него все говно выбьем, будет на цыпочках ходить и радоваться любому твоему пожеланию. Сакура хмыкает недоверчиво, но дьявольский блеск в глазах матери подсказывает, что та все сотрет в порошок на своем пути. С работы приходит отец. Кизаши лучезарно улыбается и целует жену. Сакура никогда не понимала, как он, мягчайший человек, уживается в этим тираном, Мэбуки. Но та любовь в глазах мужчины сметала все сомнения маленькой дочери. Сакура рассказывает все отцу - это, что клешнями из себя выщипывать по кусочку плоти. Опять все переваривать и переживать, а еще яростные реплики матери, махающей кулаками в разные стороны. - Но ведь дети - это хорошо, - рассудительно отвечает Кизаши. - Но ты сама у нас еще ребенок. Однако это все пустяки. Нам и вчетвером будет хорошо. - То есть вы вообще не рассматриваете вариант того, что я могу быть с Мадарой? - раздосадованно и сдавлено спрашивает девушка. - А тебе это надо? Жить по его правилам, следовать его постулатам и бояться за свое шаткое положение? - отец, конечно же, прав. Десять часов вечера. Сакура в надежде смотрит все время на входную дверь. Учиха же должен придти. Он просто обязан ее найти. Он должен опровергнуть все их разговоры в кругу Харуно. Почему ты не приезжаешь? Где же ты? Сакура просто знает, что Учиха может ее найти и приехать за нею, но его нет. Еле сдерживая удушливые слезы, девушка с натянутой улыбкой желает спокойной ночи родителям и плетется с поникшими плечами в свою старую комнату. Ей кажется, что все тут чужое. Не пахнет Учихой. Нет его жестких волос на подушке. Не слышится его голос и дыхание. И Сакура себя чувствует такой хрупкой и маленькой. Что жалкая рыбка, которую выбросило на берег, а жабры беспомощно сжимаются. Такой именно она сейчас и является без Мадары. Нет, он не такой же плохой. Сакура просто себя накрутила. Сакура просто не смогла ему все доходчиво объяснить. Стоп. С каких это пор она его оправдывает? С каких это пор она должна извиняться и чувствовать себя виновато за его проступки. За его черствость. Увольняйся и делай аборт. И, вместо того, чтобы позаботиться о Харуно, подбодрить, он срывается. И куда делась вся его радость от беременности девчонки? Ведь Харуно видела эту искренность в его глазах. И это чертовски помогало. Сакура честно повелась на эту искренность в его желании. Оное грело ее изнутри. Вот почему она все-таки согласилась. ОН БЫЛ РАД. Что-то в этом было важно для Сакуры. Может быть, ей нужно было знать, что этот мужчина всецело принадлежит ей и любит ее? А смогла бы она сама признаться в своих чувствах? А ведь Учиха намекал, задавал вопросы на эту тему. Да, Сакура до него никого и никогда не любила. И единственным человеком, которым она восхищалась, был Учиха Мадара. Но девушка себе и мыслить не позволяла никогда на тему мечтаний о любви с ним. Потому что кто был он, а кто она? Люди с разных миров. Конечно, Харуно каждый раз в ужас приходила, когда мужчина ей оказывал знаки внимания. Как-то не обладала она природным свойством флирта. Сакура пугалась, Сакура ломилась, да она в ужас приходила каждый раз. Потому что не ожидала. Искренне не верила, что между ними может быть что-то такое. Полночь. Его нет. Ты же можешь меня найти. Ну, в последний раз. Прошу...

***

Учиха Мадара в бешенстве пьет в баре. Телефон выключен. Мужчина то и дело скрипит зубами. Как же с ней сложно! Почему она такая строптивая? Почему просто нельзя порадоваться тому, что у них появилось. Что появится. И почему нельзя наслаждаться друг другом? К чему эти ссоры и выматывающие погромы? Мадара предоставил ей жесткий, но честный, по его мнению, выбор. Потому что она заебала со своими болезненными репликами о ненужной и насильственной беременности. Если тебе так хуево, вали на аборт, и разойдемся. Потому что это все не стоит под прессом такого негатива и ненависти. Он давно не мальчик. Он сделал свой выбор. Сразу и серьезно. Он честно хотел быть с нею до сегодняшнего дня. Но очередной яд из ее слов сломил и отравил горячий рассудок. Какие-то женщины маячат перед ним. Но ни одна не мила, ни одна не приглянулась. Лишь алкоголь, который опаляет всю бесчувственность Учихи. Много, безмерно, до тошноты. Чтобы забыться. Хоть на секунду. Пьяный мужчина включает телефон. Пытается набрать Сакуру. Абонента не существует. Ахуенно, опять двадцать пять. Опять сбежала. Ну, и хуй с нею, альфа - тоже вертолет. Поганый пьяный рассудок толкает на очередной опрометчивый поступок. Мозг Учихи глупо решает, что ОНА решилась на аборт. Значит, ему нет до нее никакого дела. Потому что, зачем тогда опять убегать? Это же прямой намек на то, что Мадара ей нахуй не нужен. И то, маленькое, что могло бы быть между ними - так вообще подавно. Он не чувствует незнакомку собою. Перед глазами улыбка девчонки. Ее тихий смех в ушах. Харуно хихикает под ним и улыбается. А это незнакомое тело едва ли ощутимо. Мадару тошнит от себя. Ебать, было бы смешно облеваться при сексе с этой особью женского пола. Кажется, она была симпатичной. Хотя, алкоголь из каждой бабы делает красавицу. Но Учиха ощущает пустоту этой женщины. Вкусив один раз натянутое лоно вокруг его плоти женщины, беременной от него - все кажется хуйней. Даже он сам. Учиха вышвыривает одежду женщины в коридор гостиницы, приказывая выметаться туда же одноразовую пассию. Громит хрупкие регипсовые стены, которые с легкостью пробиваются. Разносит стекло, зеркало. Ему отвратительно собственное отражение. А потом он рухнул на колени. Задавленный своею злобой и отвращением. От собственного презрения. От потери ее. Их ребенка. Нет, от потери Сакуры. Харуно, что же ты со мной сделала?