Как довести Его до ручки. Как получить Ее.

Это происходит, что в тумане. Это похоже на чей-то ужасный кошмар. Сакуру везут на осмотр, сразу пересадив в специальное кресло. Ты не заслужила ребенка от него, не заслужила. Врач усаживает девчонку в гинекологическое кресло. Засовывает грубо в плоть два пальца. Что-то долго щупает, а потом показывает Харуно синие перчатки в чем-то бардовом. - Мне жаль, - врач просто стряхивает плаценту в мусорное ведро. Ошметки моего ребенка. О, Боже. В рассудке девчонки что-то разрывает от осознания. Наверное, боги все-таки решили ее наказать и отобрать этот дар. Она же так открещивалась от этого. Слезы слепят глаза. Всхлипы, визг, слюна из рта. Сакура не понимает, что происходит от шока - ее тут же пристегивают за ноги и руки ремнями. - Отпустите меня!!! Что вы делаете?!! - пытается она вырваться. - Сейчас будет чистка, успокойтесь, - врач терпеливо водит нашатырем у носа девушки, пытаясь ее привести в адекватное состояние. - Нет... - хрипит Харуно, кусая губы в кровь. - Да, у вас спонтанный аборт. Выкидыш. Сейчас уже сюда поднимаются анестезиологи. Что вы ели? Как давно? Сакура пытается воспринять слова, переварить их, но сложно отвечать и сконцентрироваться, когда по твоим бедрам, с внутренней стороны, вытекает твой ребенок. Рот девчонки раскрывает и закрывается, она в ужасе, а слезы текут по щекам, разъедая кожу. Две пожилые женщины заходят в белых халатах. Их лица выражают сожаление. - Бедная девочка, - гладит одна из них по голове Харуно. Вторая вводит иглу, катетер. - Считай до десяти. Не волнуйся, все будет хорошо. Господи, как Сакуре нужно сейчас чье-то сочувствие. Интуитивно тянется головой под мягкую ладонь. Ласковую ладонь. Так бы тянулся ее ребенок к ней. Так к ней тянулся Учиха. Сакуре надели кислородную маску. Один. Прощай, мой маленький. Не рожденный и не желанный. Два. Прощай, тот, которого я только по расставанию захотела. Три. Прощай, Учиха, тот, которого я...

***

Учиха Мадара не может шелохнуться. Все болит. Он весь, нахуй, перемотан. Сломаны ребра. Сотрясение мозга. Внутреннее кровотечение. Горло разорвали трубки, которые засадили по самое не балуйся. Он сбил кого-то. Да это вообще не имеет никакого смысла. Почему он не сдох? Почему ему суждено было выжить? И... Сакура... Как ты могла? Господи, как? В палату заходит Саске. Мадара начинает воинственно выть - вся эта херня не дает двигаться, не дает послать к ебанной матери этого щенка. - Ты такой идиот, - садясь на койку, констатирует факт племянник. Его пытаются испепелить два кровавых глаза - гематомы в белке Мадары. Дядюшка пытается пошевелиться, чтобы хоть дать пинка этому уёбку, этому расхитителю мадареного добра. - А ведь это была просто неудачная шутка. У меня никогда с нею ничего не было. Ты ее зря ударил, но мне это пригрело и доставило. Кстати, а ты знаешь, что ты сам убил своего ребенка? Ты ее так приложил, вон, только откачали. Ах, да, мне сказали, что больше у нее не будет детей, - Саске с удовольствием наблюдает за какой-то смертью в глазах Мадары. Да у Учихи сейчас мир рухнул. - И, ты еще умудрился сбить ее мамашу. Да ты просто звезда, дядя, - смеясь, не без издевки, выплевывает племянник. Саске выходит, оставляя воющего Мадару, что раненное животное, дергаться по койке. Что же ты наделал, урод? Нельзя так любить, чтобы сносило с ног. Чтобы разрывало изнутри. Чтобы так сходить с ума. Он убийца. Безжалостный, эгоистичный. Разве он виноват, что так влюбился? Как мальчишка задротный. Что ты со мной сделала, Сакура? Мы убили нашего ребенка.

***

Сакура курит в коридоре больницы. В гинекологическом отделении никто не трогает эту девчонку. Конечно, в двадцать два получить такой вердикт. Мэбуки ковыляет в корсете, с зафиксированной шеей и гипсом на левой руке вниз по ступеням. Она на два отделения выше. - Прикури мне, - говорит женщина. Сакура мертвенно смотрит, исполняет просьбу. Сакура заживо умерла неделю назад. Пустаяпустаяпустая. Она забиралась два раза ночью на пост к медсестрам и воровала снотворное. И каждый, сука, раз - ее откачивали. Это, что издевательство. Почему она не может сдохнуть? Почему ей не дают? Спасло только то, что вмешался гинеколог их семьи - девчонку хотели в дурдом на учет ставить. Слабые успокоительные, заглушающие все мысли. И Сакура бродила по отделениям с безумным взглядом. Пару раз ей мерещился Мадара. Сакура не знала, что Учиха втайне все о ней узнавал. Правильно, Мэбуки, как только смогла встать, отправилась в палату Мадары. Женщина его душила, била загипсованной рукой. Шипела проклятья. Клялась спалить его воздухом через систему, взрывая к ебеням вены. А он лишь моргал, а во взгляде была такая боль, что женщина дрогнула. Это невозможно было не заметить и не ощутить. Дурак. Глупый ревнивец. Мэбуки ему шипела о том, что Сакура никогда не сможет больше забеременеть. О его жестокости. О его слепоте. О его глупости. Что змея, она нашептывала болезненными словами каждый божий день, разрывая нутро Учихи новыми потоками боли и страдания. Живая совесть. Когда Учиха смог встать, он первым делом спросил у кого-то сигарету. Нужно было идти к Сакуре, но страх подкашивал ноги. Страх ломал колени. Страх выжирал. Она не хочет меня видеть. И мужчина терял столь драгоценное время, падая все больше и больше в пропасть отчаянья. И тьма накрыла его. И пустота осушила. Ненависть же просочилась к себе. Нет, он ее не достоин. Сакура никогда не простит. Но, нахуй, он же не трус. Выходя курить в коридор, опираясь на костыль, Учиха увидел бредущую Харуно по лестнице. Взгляд отсутствовал. Мертвенность из тусклых глаз болезненно обвила сердце мужчины. Хотелось подбежать к ней, хромая, роняя свой костыль, и прижать к себе. Качать, как маленькую девочку, прижимая ее к себе. Но он дрогнул и не смог. А она прошла мимо, даже не смотря, спускаясь вниз. Не видя его. Не узнавая.

***

Их троих выписывали в один день, но в разных отделениях. За Мадарой приехал Изуна. Брат в ужасе смотрел на осунувшегося старшего. Перед ним предстал старик. Нет, с виду по-прежнему молодой мужчина, а вот глаза... Изуна все знал. Мадара ковылял до отделения Сакуры. Девушка так и стояла в своем сереньком махровом халатике. Кажется, на нем пятна с той ночи, когда Сакура готова была отдать свою жизнь за Учиху. Конечно, ей так сложно было это все. Ребенок взвалил на свои плечи непосильную ношу. Мадара смотрел на девчонку, пока та не заметила его краем глаз. - Убирайся. - Сакура, хватит. - Дай ему сказать. - Я люблю тебя. И я не смогу прожить без тебя. Мне не важно, что и как. Я просто хочу быть с тобой. - О, - в ее голосе яд. Холодный и медленно убивающий. - И насколько тебя хватит? До первого заёба? А потом побежишь по бабам? Ты, грязное отродье! - ненавистно. - Я же буду медленно жрать тебя изнутри. Я тебя ненавижу. Ты отнял у меня все, - боль в ее глазах разрывает нутро мужчины. Вот он, Бог всемогущий. Жалкий и беспомощный. Не усмотрел за своею девочкой. Учиха, робко, словно боясь, медленно подходит к Сакуре и протягивает пальцы. Сакура вздрагивает и зажмуривается. Удар навсегда отпечатался в ее памяти. Девчонка в ужасе дрожит. - Я люблю тебя, Сакура, - Учиха ее прижимает к себе. Маленькая, хрупкая. Но такая сильная. Такая стойкая. Как ему теперь жить без нее? Зарывается лицом в волосы, пропахшие больницей. - Я забираю ее к себе. Если я этого не сделаю, то потеряю навсегда, - обращается он к матери Сакуры, которая темнее тучи. Та подходит к мужчине и со всей своей возможной силы дает подзатыльник. Изуна явно что-то хочет сказать, но Мэбуки бьет и его наотмашь. Смотрит на Сакуру и сплевывает на пол. - Если он тебя ударил один раз - будет бить всю жизнь. Ты мне не дочь больше! - в гневе рявкает мать, съедаемая сердечной болью. Она знает, что Сакура останется с Мадарой. Чует ее душа это. - А ты, - поворачивается она к мужчине, - я не знаю, как ты с этим будешь жить. Вот, на, - сует она Учихе документы, где материнский паспорт Сакуры. - Почитай, что твоей женщине было можно, а что нельзя. Как ты на нее давил. Мэбуки уходит, громко хлопая дверью. Женщине больно. Она не готова сейчас быть со своим ребенком, который остается с этим душегубом. Харуно нужно время. Потому что такой приговор - это больно. Это конец их роду. А Учиха... На сколько его хватит? Такому человеку нужны наследники. Да, конечно, он женится на Сакуре, вот только расплодит своих ублюдков по стране от разных женщин. И Мэбуки может поклясться жизнью своей дочери - она каждую будущую беременную от Мадары будет поджигать и лишать дитя. Детей не будет не только у Сакуры. Потому что ее малышка это не переживет. Мэбуки не позволит. Мэбуки не даст.

***

Прошел месяц. Сакура ходит сомнамбулой. Учиха купил им новый дом. Учиха тихо обитает вокруг своей любимой. Та молчит. Практически не ест. Не общается с ним. Сакуре начхать. Она мертва изнутри. Пустаяпустаяпустая. Иногда случаются вспышки гнева и отчаянья. Она умоляет Учиху оставить ее в покое. - Брось меня! - хватаясь за волосы, орет девушка и захлебывается отчаяньем. - Даже не думай, - жестко и твердо. Иногда Учиха думает, что нужно отпустить девчонку. Это крах. Безвыходность. Но потом опоминается, и мысли посылаются нахуй. В такие моменты он насильно прижимает вырывающуюся Сакуру к своей груди. Держит ее крепко. Потом усаживает к себе на колени. И укачивает. Шепчет какие-то слова утешения. Люблютебялюблютебялюблю. Ненавижусебяненавижутебя. - Понимаешь, - в какой-то из многочисленных разов начинает тихо шептать девчонка. Учиха замирает, его сердце пропускает удар - вот оно, пошла на контакт, нужно отдать ей всего себя. - Я до последнего не верила, что я тебе интересна. Кто ты - а кто я. Ничтожество, - выдыхает, глотая соленные слезы. Учиха лишь крепче ее прижимает к себе, качает. Они сидят в кожаном кресле. Мадара готов ее так качать вечность. - Я боялась. Я не хотела быть использованной, однодневкой. И начинается исповедь. Как девчонкой она стала боготворить Учиху. Как смотрела на него и восхищалась. Как стремилась. Как не верила в них, с ужасом себе это представляя. Она искренне считала, что Мадара шутит над ней. Что это все каприз. - Да, так и было поначалу. А потом все. Когда в меня должны были стрелять, я думал о тебе и понял. Что мне бы хотелось встретиться с тобой и в аду. Когда до тебя дотрагивается Саске - я схожу с ума в дикой ревности. Я ревную. Я - старше, и мне почему-то казалось, что он может тебя заинтересовать, потому одногодка. Ты понимаешь, насколько я тебя люблю? - У нас никогда не будет детей!!! - воет девчонка, прижимаясь к груди мужчины. Никогда. Жуткое слово. Похожее на обреченность. Похожее на мертвенность и проклятие. В истерике Сакура впивается зубами в плечо мужчины. Тот скрипит своими, сдерживаясь, чтобы за волосы не оттянуть девчонку от себя. - Мне хочется тебя убить. Сделать тебе больно. От меня мать родная отказалась... Учиха это стерпит. Он четко для себя решил, что вытерпит все. Ему просто жизненно необходима Сакура. Аккуратно встает, усаживает девчонку в кресло. Их новый дом всего в один этаж и три комнаты. Маленький и уютный. Мадара достает из бара бутылку виски. Учиха не может трезво смотреть на разрушенного им человека. Но и отказываться от нее не собирается. Два стакана. Лед. Наливает до краев. Протягивает девчонке. Та выпивает жадно, не чувствуя пламени во рту. Учиха садится на колени, обхватывает ноги девчонки, кладет голову на них. Он готов целовать каждый палец ее стопы. Ему невыносимо. Руки Сакуры непроизвольно зарываются в его жесткие волосы. У них полтора месяца нет близости. И мужчина ни разу не покинул девчонку за это время. Он тоскует по ней - а Сакура, вот, рядом, но между ними пропасть. Она исхудала, да и он сдал. Мадара гладит ее икры. Целует неосознанно колени. И жмется. Жмется, что погибающая собака к ногам хозяина. Сакура залпом выпивает второй стакан. Приступы тошноты накатывают. Еще какое-то время назад она была такой беззаботной. Была счастливой. Была заполнена Учихой до краев и втайне гордилась этим. Сколько бы девушка отдала, чтобы оказаться снова наполненной им... - Давай себе устроим отпуск. Ты. Я. Где-нибудь. И будем любить до отключки, - горько хмыкает мужчина. - Без свадьбы? - рассеяно. Учиха поднимается на ноги. Идет в одну из комнат. Возвращается с бархатной коробочкой. Становится на одно колено перед Сакурой. Та недоуменно моргает. - Сакура... ты выйдешь за меня замуж? - испуганно эти слова слетают с его губ. Мужчина до ужаса боится ее отказа. Коробочка раскрывается, а там красивое и массивное кольцо из червонного золота с каким-то зеленым самоцветом. Кольцо почти с фалангу девчонки. - Я не могу. Я обреченная, пустая, не могу обрекать и тебя, - слезы текут по ее щекам, душа горечью. Сакура в ужасе машет головой. - Единожды потеряв все в лице тебя, я понял, что не смогу жить. Только потеряв, я понял, чем обладал. Ты понимаешь, насколько я люблю тебя? - в нем боль, кажется, вибрирует. И прежде, чем Сакура начала опять протестовать, Учиха надел на ее палец кольцо. А потом прильнул в жадном поцелуе. Вначале Сакура не понимала происходящее. Алкоголь дурманил рассудок, а Учиха опьянял ее. Господи, еще раз почувствовать тебя, до конца, до болезненной грани... Мужчина медленно раздевал сидящую на кресле Сакуру. Целовал нежно, но прикусывал дразняще губу. Его руки сминали и гладили. И в Сакуре что-то стало пробуждаться, выходя из мертвенного оцепенения. Обрести, потеряв. О, его руки гладили нежно. Учиха своими ласками вымаливал ответа. Взаимности. Целовал ее грудь. Жадно, ненасытно, словно это их первый раз. Сакура же неотрывно смотрела в его глаза. Темные, манящие. В этот миг они сулили что-то такое, особенное. Готовы были поделиться божественной вечностью. На равных. А еще Сакуре захотелось потонуть в этой темной пучине, чтобы ее захлестнуло. Ее легкие, все тело. И она дрогнула. Она раскрылась. - Возьми меня... и заполни. Я не могу больше быть такой пустой, - стонет и вымаливает, попрошайничает. Учиха вторгается в эту маленькую женщину. В его девочку. Горячая, какая она раскаленная. В ней можно оплавиться. Толчки медленные. Толчки пробуждающие. Учиха так и стоит на коленях, легонько приспуская тело Сакуры на себя. Ещещещещещещеще. А потом толчки становятся резкими. Болезненными. С каждым из них Сакура вскрикивает и сжимается. Учиха тонет в девчонке. Его рассудок воспален одержимостью обладать ею. Он переплетает их руки, заводя кисти за голову Харуно. Это ахунно чувствовать его подаренное кольцо пальцами. Быть в ней, тереться о ее горячую полоть. И смотреть в эти глаза, заволоченные болью-страстью-надежной. И целовать. Двигать своим языком и вбиваться при этом в Сакуру. Стонать в ее рот и глотать ее всхлипы. Ощущать это сжатие себя ею. - Я люблю тебя, - выдыхает в всхлипе. Нуженуженуженужен. Это как глоток живой воды. Учиха жадно требует поцелуя. Сакура отвечает. Его руки подхватывают под ягодицы девчонку. Он рычит-стонет. Двигается, не сдерживаясь, он знает, Сакура это выдержит. Впервые он не сдерживается, сам раскрывается, отдаваясь Сакуре. Слезы счастья бегут по ее щекам. Улыбка появляется на ее лице. - Да, трахай меня, не жалей, мне это нужно... Учиха резко ее переворачивает к себе спиной. Вторгается в девчонку, кусает в плечо. Сильнейсильнейсильней. Сакура не уверена, что сможет выдержать это. Учиха в ней, кажется, взбесился. Сумасшедшая улыбка на их лицах. Одна на двоих. Мадара больно вдавливается в хрупкое тело, прижимая девчонку к себе. Вначале кончает она. Вскрикивая, так тихо, но сжимая мужчину собой, давая ощутить все свои судороги. А потом он заполняет ее своим семенем. Сакуру, кажется, сейчас разорвет к ебанной матери. Сумасшедшее чувство. Ахуенное чувство. И он двигается в девчонке, прикусывая ту за мочку уха. А она, доверившись, откинулась на его грудь. С безумной улыбкой. Учиха обмяк лишь слегка. Двигается, толкается, не может остановиться. Внутри Сакуры такое чувство, будто она состоит из клубка оголенных нервов. Они лежат на ковре. Курят. Харуно под боком мужчины. Она такая миниатюрная. - Спасибо, что не бросил меня, - сдавлено шепчет девчонка и трется носом о его ребра. - Глупая. - Ты все равно рано или поздно заведешь любовницу, которая родит тебе ребенка. А я, проклятая, с пустым чревом буду тебя ждать. - Сакура... - он в отчаянье... эти слова такие болезненные. - Нет, девочка моя. Но Харуно лишь обреченно хмыкает. Но, пока у нее есть возможность, она будет с Учихой. Пусть она будет его женой. Мелкая и жалкая компенсация. Сакура не переживет, если он ее бросит. Она даже даст ему такую свободу. Но развода - никогда. У него никогда не будет законнорожденных детей. Она выдохнула слова любви. Если бы только она это сказала раньше...