Как довести Его до ручки. Как получить Ее.

Это утро такое теплое и уютное. Хочется в нем раствориться, что сахару в приятном горьком кофе. Сакура крепко спит с Мадарой. Стоп. А где, мать ее, Харуно?! Учиха приоткрывает сонно глаза. Кровать пуста. Телефона на тумбочке близ кровати - нет. Ебать-колотить. Нет, какие-то вещи девчонки присутствуют, что говорит о том многом - это не очередной побег. Но куда-то она же свинтила! И на кой черт ей понадобился его мобильный?! Блять, опять же в дерьмо вляпаешься. И хер тебя потом я отмою. Все буквально звенит в Мадаре нехорошим предчувствием. Месяц она существовала живым мертвецом, а тут куда-то навострила лыжи. Учиха вскакивает моментально. Есть домашний телефон. Только хочет набрать по памяти брату, как тот сам звонит. - Ты уже знаешь? - хмыкает Изуна, явно вкушая что-то такое, от чего старший братец начнет рвать и метать. - Что?! - рев буквально разрывает барабанную перепонку младшего - только и успел телефон от уха отдернуть. - Ну, она у меня попросила координаты Саске, - смешок обрывает все внутри Учихи. - Ты хоть знаешь, на что способна эта пигалица?! Она же его убьет, - выдыхает ошеломленно, боясь реально за жизнь племянника. Дожили, пиздец. - Ну, что поделать... - и короткие гудки врезаются в голову Мадары очень злобно. Учиха несется во двор, где машина. Сакура проткнула хуй знает чем шины. Значит, она это планировала, готовилась. Ох, он бы тоже убил Саске... раз сто. И каждый раз был бы более извращенный. Но до дерьма не хочется касаться, что Учиха и сделал - обтерся и пошел дальше. С гордо поднятой башкой, и похуй, что в груди разрывалось сердце осколочной гранатой, а в дыхло, кажется, заползали осы и жалили. Несмотря ни на что. Ведь он - Учиха Мадара. И, кажется, что вчера они только очнулись, как на тебе...

***

- Ну, как жизнь молодая? - искоса смотря на девушку с розовыми волосами, кривит губы в подобии улыбки Саске. Они сидят в кафе Таюи. - А тебе все не ебется, - склоняя голову набок, ядовито улыбается в ответ Сакура. - Так что-о-о же ты мне хотел сказа-а-ать? - она тянет слова, словно пробуя их на вкус. - Вот только давай быстрее, а то у меня очень острое желание вспороть тебе глотку. - Ух, горячая, да вот только с душком, - фыркает парень, брезгливо касаясь девушки, и зря. Кружка в руках девчонки молниеносно влетает в голову парня. Да просто снайперский прицел! Саске в недоумении шарахается девушки, которая снесла его со стула. Распластался. Харуно буквально нависает над ним. - Может, отрезать тебе орешки, сучка? - шипит злобно девушка. Осколок кружки вдавливается в нежную и незащищенную шею парня. Вторая рука цепко держит причинное место. - Хочешь, подрочу на прощание? Ты, сука, будешь кончать и радоваться, пока я буду отрывать твою плоть, - хрипит, захлебываясь слюной. - Эй, спокойней, - старается парень дернуться, как пальцы девушки, особенно отросшие ногти, врезаются в самое чувствительное место. - Назови мне хоть одну причину, чтобы тебя не изуродовать? Как у тебя хватает наглости еще меня беспокоить? Ты хоть думал своей башкой, когда ввалился к нему? О, нет, я не про себя говорю, - рот девушки исказился в свирепом оскале. - Ты сама виновата в случившемся, - выдохнул Саске, пораженный больше тем, что работники вообще игнорируют происходящее. - Виновата, не спорю, - плюнула она и поднялась, брезгливо вытирая руки о штаны. - Убирайся. - Ты с этим будешь жить вечно, ненормальная, - вскочив, выплюнул он в ответ. - Встретимся в аду, - не глядя, с лютой ненавистью. Ей просто нужно было сорвать злость. Ибо не хуй ей звонить. - Так и не хочешь узнать, почему я тебя позвал? - как ни в чем не бывало, отряхиваясь и хмыкая, спросил он. - Что ты мне можешь сказать, кроме того, как все хуево в этой жизни? Ты как заявляешься, так сразу говно случается. - Очень важную для тебя вещь. Я все-так решил проявить благородство, но, увы, не скажу - ты не заслуживаешь. - Гори в аду, - злобно, яростно, еле сдерживаясь. Так хочется ему вцепиться в глотку зубами и рвать плоть кусок за куском. - Непременно. Саске уходит, а Сакура заказывает виски. Таюя недовольно что-то ворчит. Огненная жидкость воспламеняет все внутри девчонки. Только бы не чувствовать этой пустоты. Только бы деть куда-нибудь эту злость. Боль. Отчаянье. Первые шоты вливаются незаметно. Потом Харуно идет, пошатываясь, в спортивном костюме, каких-то балетках, шоркая по полу, в махровом халате на улицу. Закуривает, и мозги сносит к ебеням. Ты наверняка злишься. Учиха, скорее всего, ей башку проломит. Что мог сказать этот Саске? Да и хуй с ним, только одни проблемы. Мимо едут какие-то парни на спортивной машине. Дикий видок девчонки вызывает с их стороны смешки. Харуно смотрит с презрением. Ненавистны ей сейчас улыбки на чужих лицах. Они как будто насмехаются, воспаляются, раздавливая больной рассудок. Кто-то проходит мимо нее и намеренно толкает в плечо. Сакуре ничего не стоит развернуться и впечатать стопу в задницу толкнувшего. Так, что только пятки сверкнули, а парень распластался в проеме. А потом сесть на незнакомца, схватить за волосы и потушить сигарету. Удар сносит с жертвы Харуно. Губа тут же лопается, но вкус крови во рту только придает безумия. Похуй, что пьяна. Нужно просто выбить из себя все это дерьмо. Но против парней не попрешь. Харуно получает удары и в челюсть, и в висок, а потом кто-то ее оттаскивает. Сакура теряет сознание.

***

Ледяная вода в вытрезвителе, о, ёбанный стыд, бодрит. Трусит так, что, кажется, сейчас зубы раскрошатся. А Харуно весело. Она поет какую-то песню. Горланит. А из глаз слезы текут. Дожили, блеать. Вот она, отличница, никогда не отмоется от своего нутра - распиздяйство никуда не деть. Дебош и хаос в крови, и Сакура этому, что культу поклоняется. В камере воняет. Рвота тут же накатывает. Но настроение все-равно боевое. Через какое-то время за девчонкой приходят. Тащат за шкирку это шатающееся и заплетающееся тело. А она пытается еще пританцовывать. Душа у нее поет, понимаешь ли. Велят идти прямо, по коридору, в конце которого в дверях стоит... Конечно, Учиха Мадара. - Как меня все достало, най-най-най, - говорит Харуно, чуть ли не нараспев. Вначале одна балетка слетает с ноги девчонки, потом вторая, ударяясь об Учиху. О, а там в глазах демоны бесятся, зубы точат... - А ну-ка подбери свои тапки, дрянь, - Учиха цедит слова, а сам белый. - Тебе надо - ты и подбирай, - фыркает Харуно, вообще проходя мимо мужчины. А он берет и подбирает, мысленно проклиная все и вся. Лицо у Сакуры разбито - губы, под глазом синяк. А потом мужчина хмыкает. Маленький Рембо, нахер. Но эту улыбку Сакуре нельзя видеть - для нее пиздюля заготовлена. - Ты хоть понимаешь, что сегодня сделала? - Учиха пытается говорить спокойно, но вряд ли его надолго хватит. - Я четко понимаю, что не сделала, - сузив глаза, выдыхает девчонка, а мужчина брезгливо передергивает плечами - перегар, ёб твою мать, какой. - И? - устало. Еще час назад он зарекался собственноручно сломать ей башку и ноги. И хребет. - Я не кастрировала Саске. Учиха сгребает девчонку в охапку. Ее голова безвольно, что у куклы, падает на твердое мужское плечо. - За то, что он тебе наговорил. - Дура, - вот опять - Мадара еле сдерживается, чтобы не пробить Сакуре черепушку и размозжить мозги к ебеням - уж больно хочется, она это заслуживает. Нет, о чем она только думает?!

***

- Слушай, - хлебая куриный бульон и норовя упасть со стула, выдает Сакура. - Мне тут Таюя дала какие-то семена. Давай приколемся, посадим? Учиха недоверчиво косится на девчонку. С глубочайшего бадуна, но взгляд, вроде бы, адекватный. - Ешь суп лучше, Сакура, - уклончиво говорит мужчина, прищуривая глаза. Черные, мертвенные. В них действительно что-то погибло за последний месяц. А вот у Харуно что-то заблестели - куда-то делась эта тусклость. - Нет, ну, давай посадим? Чего тебе стоит? Кому сдался к хуям твой идеальный газон? А вот вырастет какая-нибудь хрень, - задумчиво и серьезно рассуждает девчонка, то и дело половиной задницы съезжая со стула. - Которая не впишется в ландшафт, - бурчит Учиха. Вот, пиздец, ему только раскопок дворика и не хватало под вечер этого ебанутого дня. - А еще я хочу качели. Знаешь, такие, с большим сиденьем, чтобы большой и длинный подсрачник можно было положить на них, - взгляд уходит в окно, во двор. - А ты когда-нибудь трахался на таких качелях? - чешет девчонка затылок с задумчивым видом. - Перестань, - приступ дикого раздражения обрушивается на мужчину. Это что, блять, все, конечная тема для разговоров?! - Хорошо, давай поговорим о том, как ты меня убил, заставил гнить заживо до конца моих дней, - тихо и с насмешкой. Учиха раскрывает рот. Да, тебе нечего сказать, лучше слушай про качели и молчи в тряпочку. - Где ты хочешь это посадить? - скрипя душой и тяжко вздыхая, спрашивает мужчина. Это, ебануться как, тяжело. Когда в душе отчаянье, притворяться беззаботным и лепетать о какой-то херне. Высший уровень лицемерия и безжалостности. - А вон, - тычет пальцем Сакура куда-то, высунув язык и прикрыв один глаз. Нет, ты что, серьезно? Прекрати. И Харуно действительно куда-то тащит мужчину во двор. Еле шагая. С трясущимися руками. Пытается сесть на корточки, но рухнула на колени. Вырывает свежую траву из сочной почвы. Учиха, нехотя, присоединяется. Одиннадцать семян хуй знает чего посажено в землю. Много они выдрали травы. На удивление - это успокаивает. - Куда ты хочешь качели? - рассеяно спрашивает Мадара. - Да все равно, - смотрит на него девчонка и вдруг выдавливает жалкое подобие улыбки. - Главное, мы это сделали. - Что? - недоуменно спросил мужчина, а потом притянул Сакуру к себе. Черт, он возбуждается моментально, как только она прижимается к его телу. - Не знаю что, но это просто было нужно сделать. Что-то. Вместе. На равных. А им нравится вместе обниматься. Стоять так. Ох, если бы только не похмелье Харуно. Та спотыкается на ровном месте. - А еще я хочу пруд со своими золотыми рыбками, монетами и желаниями. - Как хорошо, что ты начала что-то хотеть, Сакура. Мадаре так хочется поцеловать эту ненормальную в лучах садящегося солнца. В этот момент. Однако перегар убивает все возбуждение. - А качели куда-нибудь. Мы будем сидеть тут вечерами, кутаться в плед, пить чай и смотреть на каждый закат. Это звучит обреченно. Что-то у Мадары на душе не спокойно. Сакура каждый раз доказывает свою непосредственность. Никогда не знаешь, чего ожидать. Хотя, в этом вся прелесть. Учиха именно такой девчонку и полюбил. И ждал ее возвращения целый месяц. Значит, механизмы в ее душе завелись, теперь, главное, терпение.