Как довести Его до ручки. Как получить Ее.

Учиха посылает девчонке короткие, но пылкие взгляды в этот темный вечер, сидя напротив, через полыхающий костер. Хорошо, что тут властвует мрак, потому щеки Сакуры то и дело краснеют. О, как же жарко, как же томно в такие моменты с этим человеком. Харуно кажется, что мужчина ее может пронзать этими блестящими в ночи глазами, забираться в самые потаенные глубины души, изучать их переливы и невидимо касаться. Это же самая настоящая магия между ними. И девчонка растапливается, и боль, которая все время глушится - растворяется. Это безумно страшно, потому что Харуно все еще не хочет окунаться полностью рассудком в чувства. Не верит в это. Страшно терять себя, расслаиваясь в другом человеке. Страшно позволить ему поглотить тебя. Отдать душу, распять себя для него. Но. Мадара пока доказывает себя перед ней. Учиха раскрывает девчонку для себя, что ребус, кусочек за кусочком, помогая и ей понять собственные желания. Особенно, после стольких собственных ошибок. Конечно, он не вывернется перед Сакурой наизнанку, хуюшки, но будет делать все возможное, чтобы завоевать ту. Завоевать этого маленького дикого зверька с яростью и бесстрашием росомахи и тасманийского дьявола. Которого хочется одновременно и потискать, и убить к ебеням - ведь Харуно палец в рот не клади, откусит вместе с башкой. Да, Сакура часто хочет пробить башку Мадаре. Она готова его избивать часами, шипеть, скалить и извергать злобный словесный яд. Но стоит лишь ему взглянуть в ее глаза, окунуть в свой темный и бархатистый взгляд, улыбнуться - все. Мир злобы и воинственности рушится, и Сакура себя в такие моменты чувствует вывернутой наизнанку, обнаженной и беззащитной. Ведь отдаваться безрассудно и терять себя - страшно. Всегда мелькает унылая мысль - что будет, когда тебя всю раскроют? Не потеряют ли к тебе интерес? Особенно, Он. Разбалованный, зажравшийся, развращенный. Дрова трещат успокаивающе, и Мадара подходит к девушке. Садится рядом, а потом просто перетаскивает ее к себе на колени. Сакура искренне смущается, пусть тут уже никого и нет. Изуна, кажись, уже десятый сон видит. Дед в своей лачуге храпит - слышно из раскрытого окна. А псина кряхтит или спит, посвистывая. Учиха не выпускает из руки бутылку со сливовым вином. Сейчас, когда мужчина в простых драных джинсах, с обнаженным торсом, Харуно нервно сглатывает. О, явление Бога народу. - По-моему, тебе идет моя рубашка, - хмыкает Мадара, а ладонь пытается забраться под руку девчонки, чтобы прижать ту еще сильнее к себе. Харуно хмыкает. Вот уж действительно, эта клетчатая рубашка ей платьем подошла. А еще от ткани исходит аромат Учихи, опьяняющий, он будоражит. И это ощущение сковывает грудь девчонки стальными обручами, не дающими полноценно дышать. А вот руки мужчины коварно забираются под подобие платья. Сакура невольно кусает губы - сейчас девушка находится спиной к мужчине, он прижимает Харуно к себе. Ему нравится покусывать легонько плечо. А девчонка тяжело и прерывисто дышит, затаилась. Потому что ощущение выдохов, что разряды электричества. Учиха языком начинает выводить какие-то узоры на шее. Подбородком опускает воротник - хребет ощутим под губами, его приятно слегка прикусить. А Сакура даже не понимает, как хватается ногтями в бедра Мадары. Как начинает задыхаться. Воздуха катастрофически не хватает, легкие такие тяжелые, горят. - Предлагаю вам, мамзель, приятно разделить это вечер, плавно переходящий в ночь, - хмыкает мужчина, и его голос низок, в нем свое какое-то таинство, приглашающие нотки. - И где же мы будем ютиться? - в попытке сохранить ровное дыхание, которое сбилось под коварными ласками совратителя, в тон отвечает она. - Под прекрасным темным небом, - его зубы скользят от шеи до плеча, а подбородок продолжает оттягивать ворот рубашки. - И как вы это себе представляете? - Сакура не выдерживает и начинает тихо смеяться. - Ну, судя по ситуации, страстно, почти тихо, душно и влажно, - Учиха прикусывает нежную кожу, а у девчонки дрожь по всему телу, подобная легким импульсам электрического разряда. И ноги ее трясутся, и встань она сейчас - тело поведет, ведь голова от этих эмоций хмельна. - Нас сожрут комары, - шутливо протестует Сакура, но пальцы Мадары нащупывают уже затвердевшие розовые горошины на груди. Ненавязчивое касание, но такое дразнящее. Ее судорожный вдох, чуть ли не со свистом, вызывает у него смешок. Учиха так резко встает и закидывает Сакуру себе на плечо, легонько шлепая по заднице. - А это интересно, - задумчиво он хмыкает. - И как я до этого раньше не додумался? - это сказано себе. - До чего именно? - Сакура явно не настроена терять нить разговора. - А не скажу. Есть на территории подобие душевой, где прихерачена к стене бочка с водой, нагретой за день солнцем. Там даже шланг приспособлен, а на земле плиточная кладка. Забор порос виноградником, а тьма скроет любовные утехи. Учиха довольно ставит девчонку на траву. Навязчивое жужжание комарья хоть и раздражает, но Сакура это все компенсирует. Да, она немножко навеселе. Ведь сливовое вино соседа такое бархатистое. Харуно не успевает что-либо сказать или сделать, потому что Мадара тут же подхватывает девчонку, прижимая ту к стене дома. Его рука аккуратно ее придерживает, чтобы голова не касалась твердой поверхности. Губы мужчины тут же затягивают в поцелуй. Учихе нравится слегка прикусывать Харуно. И тут же Мадара упивается ее стоном, выдохнутым ему в губы. Он его ловит языком, дразнит девчонку, заводит. Потому что в Сакуре нужно тонуть с головой и сгорать одновременно. Учиха знает, что эти поцелуи ее воспламеняют быстро. Учиха просчитал давно то, как реагирует девчонка на его близость. Моментально, даже не всегда понимая и осознавая это. А Сакура любит пропускать между пальцев эти жесткие и лохматые волосы. Харуно это заводит, потому что в этом есть что-то животное, без стеснений и жеманства. И девчонка почти сразу же, впечатанная слегка лопатками в холодную поверхность, ощущает желание мужчины - кажется, ему нравится тереться горячим пахом о нее. Упираться своей твердой плотью, толкаться в девушку. И это срывает все внутренние запреты и сомнения. И так оное и происходит. Включается шланг с водой, заглушающий неосознанные стоны. Мужчина просто подхватывает девчонку, забрасывая ее ногу себе за спину. Джинсы уже расстегнуты и приспущены. Одна рука держит Сакуру, вторая жадно гладит, трогает ее кожу - не важно где, просто нужен ему этот тактильный контакт. Скорее в нее. Вжиматься. Толкаться. Толкаться как своим членом, так и языком - Мадара хочет Сакуру везде. Хочет обладать полностью и фанатично, болезненно ею. Хочет ловить эти всхлипы - конечно, по пропорциям своего тела он, как бы, великоват для Харуно. А Сакуре хочется, чтобы Учиха почти разрывающе заполнял ее. Эта грань сносит ширмак, и хочется в такие моменты раскрываться еще и еще для этого мужчины. И девушка, задыхаясь, жадно, словно они отбирают друг у друга воздух, ловит язык в своем рту. Который сладок от вина, который пьянит сильнее. Это похоже на безумие. Еще, больше, глубже и сильнее. И дольше. У девчонки быстро происходит разрядка - руки Учихи на ее теле, сжимающие, кажется, до хруста, заставляют рассудок оргазмировать, унося в эйфорию, а с тем, и тело. Кончать лишь от одного осознания, что ее имеет Мадара. Жадно. Похотливо. Но, блять, страстно, не оставляя себе ничего. Учиха не только девчонку забирает себе без остатка в такие моменты, он сам отдается ей. И Сакура с рычанием принимает. Его пальцы хотят дотронуться везде, как и губы, он должен давать девчонке себя. Она же может лишь раскрываться и принимать. Такие простые и избитые роли, но как же сложно людям под них подстраиваться. Одному нужно заполнять и обволакиваться, второй - быть заполненной и сжимать, вбирать в себя. - О, Господи, - хнычет девчонка, напрягаясь на мужчине, до боли в животе. - Можно и так ко мне обращаться, - хмыкает Мадара. Никогда прежде его не заводило то, чтобы доставить удовольствие женщине. Своей, раскрытой до нельзя широко. Без створок, рамок и хуевой тучи "но". И ощущать себя единым с кем-то - ахуенно. В такие волшебные моменты сердце становится одно на двоих. Пульс объединяется, дыхание. Как же Учиха любит Сакуру. За эти заводящие всхлипы, за эти судорожные сжимания, за ее ногти у себя на спине. Толчки резкие и больноватые для девчонки, Учиха знает. Сакура с озверином во взгляде, с неким садизмом. А потом он выливается, и кажется, что часть души отдается Харуно, которая вскрикивает. Тихо, не вульгарно. Ее ноги дрожат, у нее опять останутся синяки, а по утру Учиха может урвать. Мужчина всем, чем можно, вдавился в эту маленькую женщину. Особенно, взмокшим лбом в ее лоб. Дернулся, чуть ли не теряя равновесие. Харуно тут же зашипела - ободрал, по-любому, ее спину о шершавую поверхность стены. Кое-как поставил девчонку на ноги. Оба сползли по этой стене, плюхнувшись на зад. Их тела разделяет несколько миллиметров - идеально дать отдохнуть себе, но чувствовать тепло друг от друга. Ночь черна и прекрасна, а по небу кто-то разбросал мириады осколков хрусталя. И лунное светило ласково обнимает собою вымученных сладкими ласками полуночников. - И на кой хер ты сюда Изуну вызвонил? - вдруг недовольно спрашивает девчонка, начиная вертеться из стороны в сторону. - Да не все уж так плохо, ему тоже полезно, - блаженно закрывая глаза, отвечает Учиха. Его клонит в ласковый сон, готовый забрать мужчину прямо тут, на траве, сидя голой жопой. - По твоей милости, меня покусали комары! Ебать-колотить, ну, конечно, вода, эти аглоёбы на воду слетелись!!! Учиха уже был готов заснуть под лепет Сакуры, как Харуно, мать ее так, со всей дури пнула его. Конечно, Мадара подорвался, ошарашенно уставившись на девчонку. Ведь еще пару секунд все было хорошо. Ночь прекрасна и таинственна, и она любит впитывать в себя чужие тайны, защищая их своим мраком. Сегодня шумно, и вся окраина поднята под вопли Мадары и Сакуры. Битый час девчонка гоняется за мужчиной, проклиная его всеми известными словами за то, что ее покусали комары. Особенно задницу. Пару раз получив чем-то от Сакуры, Мадара перехватывает эстафету, и вот уже девчонка убегает от него с визгом, а по округе раздается такой рев, что, кажется, где-то медведя мучают. Дед проклинает парочку, собака хрипит лирично на луну. Изуна сладко спит, опьяненный свежим воздухом. Слышится звук выстрелов - кого-то из соседей разбудили, и вот они решили успокоить нарушителей солью в жопу. Учиха даже получил от кого-то по башке старым башмаком. Все, пиздец, обида лютая. Не по нраву пришлась ему такая терапия. Харуно оттаскивает любимого, который решился яростно мстить за поруганную честь и достоинство. Но куда девчонке до этого верзилы? Один взмах руки, и Сакура просто отлетает на траву. Кое-как успокаивает беснующегося Мадару - сулит ему сделать "грамотную" рогатку и отомстить врагам. Но завтра. И злость снимает, что рукой. Учиха снова возбужден. Ему не до соседей, мата деда и хрипа собаки. Находясь в яблонях, под луной и звездами, он прижимает девчонку к себе. Нет уж, уже не девчонка, а маленькая женщина. Которую так легко и приятно брать на руки и кружить. А Сакура вырывается, потому у пьяного Учихи хуевато с координацией. Естественно, он спотыкается и заваливается на спину, но Харуно удерживает. Кажется, что он сам себя расшибет плашмя (это по утру узнается), а свое сокровище крепкие руки оберегают мертвенно. - Спать пошли, - пытается Харуно вырваться из железной хватки рук Мадары. - Да-да, - хмыкает он, но ни черта не выполняет ее просьбу. Учиха устраивает Сакуру на себе спиной, укладывая девчонку буквально. - Сейчас конец августа - время звездопада. Девушка затихает, когда его руки обвивают ее тело. Они молчат. Всматриваются в небо. И тут начинается. Звезды сыпятся, разрезая собою черное полотно. Невольно, но Сакура улыбается. Ее пальцы обхватывают руки мужчины, сжимают их. Дыхание Мадары подозрительно ровное. Так и есть - через пару мгновений раздается такой храп, что скулит от страха собака. С той стороны забора опять летят снаряды и ругательства. Но Сакуре так хорошо и уютно. Она счастлива с Мадарой. Девчонка изловчается, вытягивает из нагрудного кармана рубашки сигарету и зажигалку. Курить и блаженно улыбаться, ощущать спиной крепкую теплую грудь любимого, его руки - так просто, но дорого. Это ведь ничто, но ведь это целая Вселенная счастья.