Как довести Его до ручки. Как получить Ее.

- Это будет прискорбно, - хмыкнула девушка, сузив свои умные глаза. Саске опять рыл себе могилку, и прошлый опыт ярко показывал, что в этом днище найдется местечко и Харуно. Однако в этот раз с Мадарой было покончено. Наверняка. Но, собственно, Харуно, мать ее за ногу, Сакура не будет собой, если не даст напоследок Пиздюку-старшему в щи. Ведь это так бодрит и освежает черную душеньку девчонки, в которой демоны давно уже изголодались. - Ты мне все же нравишься. Даже как-то обидно, что все хорошее достается изначально ему, - ядовито сказано, и сожаления вообще нет в словах. - Так, это все лирика. Ты мне лучше скажи: чем же тебе так прищемил яйца дядюшка, что ты по сей день такой мстительный пиздастрадалец на фальцетной педали, - как ни крути, а у девчонки внутри все чешется от любопытства. - Фу, что за срамные выражения? Моя госпожа Учиха просто не может быть такой неотесанной, как ты. Сакура чуть не поперхнулась. Какая-такая его госпожа Учиха? - Хавай или проваливай. Я для тебя вообще бриллиант, - и не собирается Харуно тут впадать в сопли и услужливость. Хватит. Ей трех Учих по самое не балуйся уже хватило. - Пф, да уж. Ну, скажем так: когда-то Мадара у меня забрал то, что законно принадлежит мне. Моя покойная мать оставила мне акции, а дядюшка выкупил это добро у Итачи. Вечное содержание. Мне это как-то не понравилось, но общий язык мы не нашли. Харуно смогла подтянуть мысленно хер к носу, чтобы представить себе вариации на тему разборок родственников, и скривилась. - Разве такой откат плох? - А тебе очень понравилось, когда у тебя отобрали право голоса? О, да, блять. Это было фирменной мулькой Мадары. Отбирать естественное право голоса и выбора. Тут не поспоришь, и девушка кивнула. - Так вот, возвращаясь к нашему пакту. Нужно будет поиграть на публику в счастливых влюбленных. Сходить в места, засветиться. Возможно, даже дать интервью. - И ты реально готов жениться на девушке, беременной от твоего лютого врага? - что-то ей не верилось в "и жили они долго и счастливо". Почему-то где-то на задворках души заскулило: Мадара тебе пробьет башку. Все-таки былой опыт накладывал отпечаток. - Понимаешь ли, он так и так Учиха, а у нас ублюдков не бывает, - сказал это Саске как-то жестко, жутко. Так, что у Харуно все в душе перевернулось, а ком беспокойства стал надавливать на легкие. Интересно, с чего этого уёбок посчитал, что имеет права на потуги в сторону их с Мадарой ребенка. Ох, как же данное заявление не понравилось Харуно. - Так, ты, конечно складно пиздишь, но что-то мне не хочется высуживать ребенка у тебя. Замужество будет длиться год, а потом - чао. И, конечно же, все под контрактом. - Тебе даже больше скажу: у нас, Учих, есть один пунктик. От фирмы Мадары тебе сразу отпадет жирный кусок, как только ты станешь Учиха. Но это ровно до того момента, пока ты будешь носить нашу фамилию. И я уже молчу о ребенке. Да, мы очень ценим наше семейство. Нихуя ты не ценишь, лишь свои яйца. Как можно скорее Сакура избавилась от Саске. Наговорила и наобещала всякой нужной ему чуши. Лишь бы отстал. Лишь бы не смел коситься жадно на ее живот. Ой, как же это не понравилось ей. И в голове стрельнуло так, как, наверное, никогда в жизни. И было у нее только одно место, куда можно было бы придти и попросить защиты. Конечно, если Бог поверит. А Харуно знала точно, что Мадара ее защитит. Только бы он поверил. Доехала она быстро. Зашла в холл, назвала себя. Долго происходила какая-то суматоха. Охранники заметно меняли цвет кожи. А потом, хватая девчонку под руки, которая не поняла таких деяний, поволокли в лифт. - Может, вы отпустите меня? - в Сакуре начинала закипать ярость, однако чувство самосохранения орало о том, что нужно не дергаться. - Начальник сказал, чтобы мы точно доставили вас. Если вы передумаете и начнете убегать. Ага, господин Самодур в своем репертуаре. Харуно пришлось пару раз глубоко втянуть в легкие воздух, чтобы почувствовать хоть малейшее успокоение. Но. Странным было другое. Она почему-то не нервничала перед встречей с Мадарой. Месяц назад ее бы трясло, как от лихорадки. Колени бы подгибались, а голова находилось бы в водовороте эмоций. Спасибо беременности. Перестройка гормонов принесла какую-то хладнокровность. Да и похоронила Сакура Учиху раз так сто. С красными розами. Ее ввели в кабинет начальника. Учиха сидел за столом. Да. Вид бы у него жалким, чего не скажешь о девчонке, которая начала буквально расцветать - все-таки спокойная жизнь без этого ненормального шла ей на пользу. - Что, пришла в колени падать? - Учиха даже смотреть на нее не желал. - Это за что же? - хмыкнула Сакура, поражаясь его наглости. - За то, что изменял мне? - Сакура, - все наигранное спокойствие мужчины рухнуло пеплом. Черные изможденные глаза буквально ворвались ей в душу. И девчонка стояла, сжимаясь, и упираясь спиной в двери. Кажется, на его лице добавились морщины, а круги под глазами, что у наркомана. Конечно, ей невдомек, что именно она является наркотиком, что по ней ломка в венах. А она так прекрасно выглядела. В белоснежном пальто и трикотажном сером платье. Волосы отрасли, она их вообще не стригла со своего трудоустройства сюда. Теперь розовые локоны доходили почти до живота, струясь по груди, которая, стоит отметить, заметно увеличилась. Его девочка становилась женщиной. Но женщиной она была уже не его. В Мадаре в долю секунды разразился ураган. Вон она. Цветет и пахнет, в то время как он загибается и чахнет, погибает без нее. Но ты же сам виноват, да. И где, блять, чертово кольцо?! Почему на ее руке нет ебанного кольца?! Ха, наивный собственник. - У меня к тебе дело, - ее холодный тон пугает мужчину. Ни тени на что-то родное и теплое. - Рассказывай, - понуро отвечает, зарываясь буквально в кипе документов. Куда угодно взглядом, только не в эти ледяные зеленые глаза. Потому что Мадара никогда не забудет, насколько они горящие, когда девчонка под ним. О, боги, привет, стояк. - Ну, давай начнем с того, что твой дорогой племянничек, Саске, решил тебе устроить очередную каверзу, - Сакура обдумывает слова, потому вообще не знает, как бы лучше преподнести новость о своей беременности. - И ты пришла, чтобы спасти мою жалкую шкуру. Спасибо, разберусь как-нибудь, я не маленький, - фыркнул Учиха. Блять, а Саске - это апогей всех новостей, да? - Он мне предложил выйти за него замуж, - бесстрастно, словно обсуждая погоду, произнесла Харуно. И уставилась на свои ногти, которые беременность затронула жутким слоением. - Ну, так и выходи, - идиот, ты что несешь?! - С меня достаточно Учих! - рявкнула она, подлетая к столу, что торпеда, и ударяя стол ладонью. - Вначале ты, ебанное самодурище, потом твой брат-дебил, потом племянники!!! Но Пиздюк-старший просто всех затмил. У тебя даже в долбоебизме склонность к первенству! - Ты все сказала? - прикрыв глаза и показывая жуткую усталость, спросил мужчина, а в тоне его послышался металл. - Нет, - она тут успокоилась и злобно улыбнулась. Это напрягло Мадару. Знал он этот нездоровый мстительный огонек в глазах Сакуры - грядет пиздец. - Говори уже и проваливай! - нервы стали сдавать. Идиот, не так он себе представлял их встречу. - А ты теперь со мной связан до конца своих убогих дней, - прошипела девчонка, хватаясь за края стола до побеления костяшек. Склонилась к лицу, не то ненавистному, не то любимому, легонько провела щекой по щеке Учихи, чем вызвала у того срыв сердца и холодный пот, а потом прошептала: - Понимаешь ли, Саске мне не просто так предложил выйти за него. Он хочет у тебя отобрать кое-что очень важное и ценное. То, чего нет пока, но оное будет самым важным в твоей жалкой жизни. Ничего не ум не приходит? - Го-во-ри уже, - прорычал мужчина, еле сдерживая острый приступ оттолкнуть от себя эту стерву. А в пальцах аж кололо. Харуно отскочила, как показалось ей, на безопасное расстояние и опустила взгляд в пол. - Я беременна. Второй месяц. Сегодня я нарвалась на Саске и его предложение. Я реально боюсь ему отказать, потому что, мне кажется, он сделает все, чтобы я потеряла этого ребенка. Тишина. Мертвая. Холодная. А потом звонкая, разрывающая барабанные перепонки к ебеням. Сакура боялась поднять глаза и встретиться взглядом с Мадарой. - Ну, так и иди к отцу ребенка. Сакура вздрогнула, словно ее ударили. А потом понеслась душа в рай. Мадара еле увернулся, когда огромная ваза полетела в его голову - разбилось большое окно позади мужчины, и тут же подул холодный ветер в помещение. - А я, блять, и пришла, к отцу ребенка! К тебе, мой дорогой! - она орала и крушила все, пинала, рвала какие-то документы, заходилась в истерическом припадке, а потом просто упала на колени. Горючие слезы текли по щекам, и девчонка задыхалась, не в силах надышаться воздухом. - Нет, ну, где это видано, чтобы тебе изменяли на твоей же кровати, тебя бросали, а потом упрекали в измене. Мадара сам не понял, как оказался близ Сакуры. Как подхватил ее на руки. Как уселся в кресло, стал гладить по голове, качать. Как стал целовать и что-то шептать. - Ты, придурошный, у нас будет ребенок, - всхлипывала Харуно, размазывая сопли по рубашке Учихи, и мозг ее при этом злорадствовал. - Сакура, у нас же это невозможно, - прижимая девчонку к себе сильней, Мадара зарывался в ее такие родные и недостающие волосы. Не верилось ему в слова Саске, ой, как не верилось. - Мадара, - Харуно схватила обсопленные края воротника мужчины и уставилась в его глаза, - у нас будет ребенок. Понимаешь? Я уже делала анализы. Прекрасные показатели. Учиха залип. Мозг споткнулся об информацию, а взгляд потерял фокус. Сакура, что было мощи, треснула мужлана по роже, и хлесткая пощечина, наконец, привела параноика в чувства. Рев раздался на все помещение, и через секунду Харуно вырывалась из рук Мадары, который, кажись, взбесился от радости. Снова был полон сил бороться с этим миром, раздавая массовые пиздюли направо и налево. Его рот властно целовал девчонку, которая, почему-то, пыталась вырваться, пусть и не очень настойчиво. О, блять, наверняка она не все сказала. Нет, нехер ей говорить, только стонать и орать под ним. - Дай сказать, - выдохнула Харуно, пытаясь не потерять рассудок в руках этого человека. О, да, она соскучилась, но это неуместно. Но мужчина, на удивление, послушался, пусть и нехотя. Отстранился малость, а потом зарылся в волосы, начав целовать шею Сакуры. - О, ты можешь это прекратить? Мы с тобой больше не состоим в отношениях! - заерзала девчонка на коленях Учихи, пытаясь извернуться от столь будоражащих ласк. - Да-да, но только лишь одна мысль о том, что ты снова мною беременна, срывает мои мозги к чертовой матери, а хер стоит скалой, - шептал возбужденно мужчина, блаженно закрывая глаза и прикусывая сладкую кожу. - Так подрочи или свали к своей Мей, - обиженно хныкает Сакура. Нет, она не собирается так просто подпускать к себе этого недоразвитого мудлана. Есть у нее план действий. - У меня есть только моя Сакура. Моя любимая Сакура, - шепчет, а руки уже давно на груди девчонки, мягко поглаживают. У Мадары зубы сводит от желания, а пах, кажется, сейчас взорвется. Будет прискорбно. Да и как сказать ей, что он все навыдумывал, повелся на вранье Саске, не спросил ничего у Харуно, а тупо сделал выводы. Он боится сказать такую правду. - А трахал ты Мей в постели нашей и тоже обо мне думал? - ее слова, что ушат ледяной воды. Как Мадара мог забыть о злопамятности и мстительности Сакуры? Учиха перестает домогаться девчонки. Резко встает и ставит ту на ноги. Идет к столу, долго что-то ищет. Потом к ногам Сакуры летят листы А4. Много листов. О, а какие гадости там написаны. Харуно и Итачи. Девчонку начинает трясти от ярости. Ах, вот оно что. - Ты знаешь, кто автор? - ее зубы буквально скрипят от злости. - Да, Саске. Ты только не нервничай, - жалкая попытка скулящим голосом. Саскесаскесаске. - Ага, кажется, у нас время приключений. И да, - хмыкает девчонка. - Я к тебе пришла за защитой. Но я не возвращаюсь к тебе. Да, ты можешь прописаться в свидетельстве о рождении. И то, если я не посчитаю это угрозой себе. Знаю я вас, дебилов-Учих, вы и ребенка отобрать можете. А пока, откланяюсь. Свяжусь с тобой позже. И Учиха Мадара, может, и хотел бы броситься за Харуно, но гордость не позволила. Что значит: не возвращается к нему? Что значит: прописаться в свидетельстве? Харуно - наивная дура, если считает, что этот мужчина откажется от своей любимой женщины и ребенка. А потом он разразился гомерическим смехом. Потому что очевидны были дальнейшие действие. Ему, взрослому и сформировавшемуся мужчине, придется учиться ухаживать за женщиной. За той, которая уже его, но отбрыкивается, что дикая кобылка. Да, он совершил проступок. Не хочется рассказывать Сакуре о том, как он безумно ее любит. Как за пару минут ожил. Как его душа наполнилась силами. Стояк до сих пор не покидает, как от наркоты. И свою ревность не хочется рассказывать. Что он, мужчина старше, всегда будет ревновать и бояться молодых парней, одногодок Сакуры. Вот такой страх и комплекс. И, давайте не будем лукавить, кое-где Учиха девчонку склонял в действиях, зажимал, не давая права голоса. Да, торопился. Да, не хотел никому отдавать такое сокровище. Однако Сакура пришла к нему. Он видел, как ее трясло, как ее дергало. Да и как-то вяло она сопротивлялась его поцелую. И вообще, если женщина не расположена к тебе, то не даст себя облапать, а Харуно просто ластилась под его ладонями, постанывая и мурлыча. На душе стало спокойно. И ясно. Мадаре всегда было любопытно использовать совет своего младшего брата, который явно отличался продвинутостью с бабами. Абсолютный вежливо-галантный игнор. Пусть сама взвоет от опаляющего желания. Пусть сама запрыгнет на него. Учиха сделал ставку на месяц. Но вот мысли вернулись к Саске, и у мужчины все заледенело в одночасье. Не доведи, Иисусе, до греха...