Как довести Его до ручки. Как получить Ее.

Вечером того же дня, после встречи с Мадарой, Сакура поняла, что простудилась. Нет, температуры не было, а вот насморк насылал такие головные боли, что ноги тряслись, походя больше на вату. Ближайшая аптека находилась далеко. После того, как девушка обзвонила всех возможных людей, у которых можно попросить помощи, и получила отказ (все как последние суки сговорились), пришлось попытаться самой. Однако снеся бедром стулья у маленького круглого стола в подобии гостиной, Харуно устремила взгляд вверх, а потом скривилась. А почему, собственно, и нет?! Дрожащими руками набрала номер Мадары. Нет, ну, не все же ей счастье! Ей ходи, вынашивай, терпи, а он в конце получит розовощекого малыша?! С хера два. - Да? - холодный тон заставил скривиться опять. - Это Сакура. Я заболела. Мне плохо, не могу доехать до аптеки, а помочь некому. Секундная пауза. - Адрес. Что купить. От чего купить, - голос Мадары, кажется, ни на секунду не потеплел. Это очень странно отразилось в Харуно. Что, даже паники не намечается и кудахтанья? Задело. Петушок сломал яйцо? Глубоко вдохнув воздух, девушка все продиктовала и села ждать. Нет, ну, как такое быть-то может? Учиха с ней разговаривал по-деловому, ни грамма волнительных нот о ребенке. Ладно, не пизди хоть себе - тебя задело то, что к тебе отнеслись похуистично. Прошло десять минут, и Харуно почувствовала острый прилив раздражения. Головная боль лишь только усилилась. Прошло двадцать минут, и девушка, шатаясь, поплелась на кухню, чтобы смочить полотенце и приложить ко лбу. Медленно, но верно, разрасталось ощущение отчаянья и беспомощности, а жалость к себе подкатывала к горлу. Прошло полчаса, и Харуно разрыдалась. Вначале тихо, но когда начался потоп, который хер было оставить, эмоции подорвало, и вот уже пятки стучат по полу от бешенства. Где этот козел??? Прошло сорок минут, и Сакура, вся в соплях и слезах, рыча, размазывая все добро по лицу, шатаясь, стала одеваться. Накинув пальто на свой спортивно-домашний костюм, не переодевая тапок и проклиная весь божий свет, девушка вышла в подъезд. Спускаться было сложно, потому что штормило, но мотивация в виде ругани себе под нос - помогала. На удивление, свежий холодный воздух облегчил дыхание. Сакура почувствовала, что сейчас чихнет, и схватилась за стену дома. Так и случилось. Дернуло в сторону. Скрипя зубами, пришлось идти дальше. Через какое-то время перед ней остановился полицейский фургон. Заебись, за обдолбанную приняли. Однако у Харуно нашлись силы вежливо объяснить случившееся. Гордость была задета звонками к гинекологу, у которого наблюдалась девчонка. Пиздюлей пришлось получать и у врача, причем праведных. Еще Сакура узнала, что можно принимать беременным при простуде. Темнело, вечер гнал еще больше холода на город. Ветер поднимал листья, швыряя те в прохожих. Близ наряда и Сакуры остановилась машина. Угадайте кто из нее вышел с непроницаемым видом? Да-да, Учиха Мадара. Лениво окинув взглядом ситуацию и Сакуру, он кивнул в сторону машины. Харуно, вежливо поблагодарив полицию за беспокойство, поплелась, кое-как села на заднее сиденье. Стоит сказать, что все раздражение сошло на нет, лишь голова разрывалась сумасшедшим стозвоном колокола. На досадное удивление, Учиха не проронил ни слова. Не поворачиваясь, кинул пакет средних размеров ей на колени. Харуно шмыгнула носом. Буркнув что-то вроде благодарности, девчонка открыла дверь, медленно разворачиваясь и готовясь выйти из салона. Учиха нагло не замечал того, что девчонке требуется помощь. А Сакура была слишком горда, чтобы озвучить просьбу: взять ее под руку. А лучше - на руки. Донести до четвертого этажа. Уложить в постель. Побыть с ней чуть-чуть. Может, она бы позволила Учихе остаться. Свернулась бы клубком, разревелась и держалась бы за его большую и сильную руку. Она же позвонила. Сама. С каких это пор Учиха стал непробиваемым башмаком? Ноги коснулись грязного асфальта, а Мадара так и не проронил ни слова. Да ты охренел. Злость и возмущение предали новых сил Сакуре. Она даже хлопнула со всей дури дверь машины. Но Учихе было похуй. Он даже не смотрел в ее сторону. Харуно, закусывая внутреннюю сторону щеки, причем до крови, кое-как дошла до дверей подъезда. Нужно еще достать чип, чтобы попасть туда. А чертова слабость даже не позволяла удерживать связку ключей. Звон стали лишь въебал по больному и воспаленному мозгу. Выругавшись, Сакура прислонилась плечом к двери, чтобы не рухнуть. Но поняла - она не сможет нагнуться - голова кружилась жутко. Проклиная все на свете, она достала мобильный. Неужели этот тупоголовый придурок не видит из своей ебанной машины, что она вот-вот, да пропашет носом асфальт?! Опять прорычала. Набрала номер. - Выйди и помоги мне, пожалуйста, - выдохнула она, когда Учиха ответил на вызов. Ответил на ебанный вызов, когда сидел в трех метрах в своей гребанной машине. Спокойно, детка. Ей показалось, что прошла целая вечность, пока он соизволил выйти из салона автомобиля. С брезгливым и недовольным выражением лица. Будто Сакура - обуза. О, лучше бы он так не смотрел на девчонку сейчас, когда она вся сжимается жалко и унижается, прося его о помощи. И он, весь такой важный, пафосный. Сакура знала это. Сейчас Учиха выглядел Богом. Вот только жаль, что больше не ее. Он медленно подошел, аккуратно взял из рук девчонки ключи. Жаль, что он к кожаных перчатках. Хоть на секунду бы почувствовать его тепло рук. Но Бог жестко отгородился от какой-то там Харуно, и Сакура почувствовала себя неловко. Черные глаза, кажется, смотрели на нее сквозь корку льда. У девчонки на секунду даже создалось впечатление, что ей высыпали ведро этого самого льда за шиворот. - Не мог бы... пожалуйста... - ей тяжко было просить о том, что казалось таким очевидным - ей нужна его помощь. Ей нужен он. - Помочь мне подняться на четвертый этаж и открыть дверь? А еще дойти до кресла... - говоря это, Сакура постыдно прятала глаза в сторону, а на щеках заиграл очень яркий румянец. Он не ответил. Лишь аккуратно взял девчонку под руку. Даже не приобнял. Харуно с досадой для себя поставила эту "галочку" - он словно брезгует. Блять, Мадара ведь мог просто поднять ее на руки и донести! Но вместо этого он лишь выдал свою руку, чтобы Харуно мучилась и тащилась на четвертый этаж сама. Вот ублюдок! Потом он открыл двери, все еще давая девчонке опору в виде своей руки, пропустил ее вперед, а потом довольно-таки плавно выскользнул из-под кисти Харуно. Это девушку привело в еще большее разочарование. Твою ж мать. Да у нее начиналась просто ломка по Мадаре. Она не сразу поняла, как жадно вдыхала его запах. До дрожи во всем теле. Особенно в коленях. Не сразу поняла, как отчаянно вцепилась в его ладонь и локоть двумя руками и чуть ли не плакала, проклиная эти сранные перчатки. Не поняла, как истосковалась по ощущению его кожи. Не сразу поняла, как стала вжиматься и косить в сторону его тела. Скажи он сейчас ей что-то ласковое, нежное, дотронься бы он до нее - и Сакура бы расплылась лужей. Причем перечеркивая все свои загибы сучьего характера. Но Учиха был статуей льда, пусть и двигающейся. В его глазах зияла пустота, направленная на девчонку. Ни грамма эмоций. Ноль целых - хуй десятых. Уткнувшись носом в стену, борясь с уже льющимися по щекам слезами, она выдохнула жалкое: - Останься. Прошу. Умоляю. Я сейчас на колени упаду. - Да. Холодно. Никак. Пусто. А Сакура поплелась с пакетом медикаментов в ванную. Включила холодную воду на полную и взвыла животным. Почему так? - да сама не могла сказать. Ведь она сама сбегала все время от мужчины. От своего любимого, дражайшего. Ведь это он ей изменял, а сейчас почему-то она умирает тут, сидя на горшке. Воет и сморкается. Он все-таки оставил ее в покое. Да, но почему ж так больно? Почему ей крышу срывает лишь только от его близости? Какого хера он такой? Вот, значит, как. Ах, ты ж, блядь такая. Хуюшки. И слезы тут же перестали идти. Дыхание было обрывистым. Сакура умертвила в своей душе опять что-то. У Учихи сегодня было достаточно времени, чтобы Сакура просто бросилась к нему на шею, умоляла бы снова быть вместе. Но ему это не нужно. Что ж, спасибо тебе, Учиха. Спасибо за то, что не дал унизиться перед тобой в который раз. Больше это не повторится. А по ту сторону дверей ванной стоял он. Учиха душил себя морально, грозясь отрубить себе нахуй руки, чтобы не въебать по несчастной двери и не кинуться к девчонке. Слышать ее рыдания оказалось невыносимо. С каждым всхлипом Сакуры в нем что-то отщипывалось, принося жуткую боль в душе. Но ведь она сама хотела, чтобы ее оставили в покое. Она сама отказалась быть с ним. А Мадару как-то заебало навязываться. Он честно хотел наладить с Сакурой отношения, чтобы начать общаться по-другому. Чтобы в очередной раз не намудить. И только его рука потянулась к ручке, а здравый смысл послался нахуй, всхлипы прекратились. И Учиха отошел от дверей, усаживаясь в кресло. Перед ним открывался вид на вечерний парк. Красиво. По-осеннему. И как-то тоскливо. И глупо. Вон, рядом любимая и желанная женщина, носящая под своим сердцем его ребенка. А он не может лишний раз до нее дотронуться. Даже увидеться. Но Учиха Мадара четко для себя решил, что больше ничего пока не сделает в сторону Харуно, пока та сама не попросит. Умывшись в ледяной воде, она все-таки вышла. Учиха сидел в кресле. Голова его задралась, глаза были прикрыты. Да уж. Будешь тут спокойной и хладнокровной. Сакура невольно улыбнулась. Искренне и тепло. Она любила Мадару спящим. Любила на него смотреть. И она действительно любила его в такие моменты. До дрожи в пальцах и коленях. До разливающегося тепла по всему телу. Харуно и сама не поняла, как подкралась к своему спящему Богу. Как потянулась пальцами к носу, но тут же резко замерла от холодного тона, который раздался, что гром. - Не смей ко мне прикасаться, - сказал Учиха, не открывая глаз. - Идиот, - горько она прошептала и поплелась во вторую комнату. Там уже нечем было заглушить громкие всхлипы и вой. У Мадары рвалось сердце к ебанной матери. Мужчина сжимал рукоятки кресла до побеления костяшек. У Харуно все выворачивалось внутри, потому что он все слышал, а но не шел к ней. Ему было наплевать. А Сакура умирала заживо, мучимая агонией, и холодный вечер слушал ее стенания, а ветер подвывал с улицы. А потом Сакура, что обезумевшая, с воинственным ревом понеслась в комнату, где продолжал сидеть Мадара. Вынося дверь ногой, буквально запрыгивая к мужчине на колени. - Да пошел ты!!! Ее руки крепко обвились вокруг шеи Учихи. Щекой девушка прижалась к крепкой мужской груди, жадно вдыхая его запах. И Харуно пыталась сильно вжаться в тело и тепло Мадары. - Сиди и не шевелись, не рыпайся, или я тебя прирежу, - прошипела она, когда мужчина дернулся. И Мадара так и застыл с поднятыми руками, ошарашенно глядя на девчонку, которая сейчас больше походила на животное. Ее руки, маленькие ладони, жадно вцепились в его рубашку. Сложилась клубочком, как котенок. - Да обними ты меня уже! - рявкнула она, прячась лицом на шее мужчины. Чтобы он не видел ее слез. Но этого и не нужно было видеть - Сакура дрожала со сбившимся дыханием, а ее слезы опаляли кожу Мадары. Медленно, но он все-таки опустил руки, бережно обнимая Сакуру. А потом его рука непроизвольно зарылась в ее волосы и стала поглаживать. Вырвался какой-то шепот непонятных слов, и они уснули.