Как довести Его до ручки. Как получить Ее.

Сакура проснулась от жутко болящей спины. Все тело затекло. Нос не дышал. А снизу пекло, как на адовых углях. Взгляд скользнул на спящего Мадару. О. Догадка тут же кольнула уже проснувшийся мозг. Учиха дрых с суровым выражением лица и стояком. И девчонка довольно хмыкнула себе под нос. Сакура, стараясь заглушить пыхтение заложенного носа и высовывая язык, решила действовать. Маленькая ладошка медленно проскользнула меж их телами и накрыла раскаленный пах. Харуно тут же признала, как соскучилась. И не только по Мадаре. Прильнув к груди мужчины, чтобы не нарваться случайно на ахуевающий взгляд любимого, с которым пока еще в ссоре, девчонка продолжила свой сатанинский замысел. О, материал брюк раскалился, кажется. И девчонка воодушевленно наяривала восставшую плоть. Учиха проснулся от странного ощущения. Хер стоял, да шишка просто дымилась. А еще его наглаживала рука, причем не его. Учиха вообще как-то не склонялся к самоудовлетворению. Нет, он же не ахуел в упор, чтобы на радостях начать дрочить на Сакуру. - Хар-р-руно, - прорычал сонно Мадара, ощущая болезненное желание. О, как же он соскучился. А ладонь девчонки уже во всю хозяйничала в его брюках. Теплые пальчики касались самых чувствительных мест. А сердце мужчины взбесилось лошадью, которой шибанули шпорой по сраке. - Перестань, - сдавленно прошептал. Жалобно. Капитулируя. В ответ же мужчина получил стон в шею, превратившийся во влажные поцелуи. И его затрясло. Как девственника. А Харуно, не прекращая елозить и ласкать рукой Мадару, стала расстегивать его рубашку, чуть ли не заныривая в ту улыбающейся нагло рожей. Ближе к его коже. Чтобы целовать и щекотать языком это тело. И вдыхать Учиху, запуская по своим венам с кислородом в крови. Учиха не понял, как эта хитрая лиса расстегнула штаны. Как плавно спустилась на коврик. И тут он распахнул свои тяжелые веки. А Харуно сидела перед ним на коленях с желанием в блестящих глазах. С полуоткрытым ртом, кусая и облизывая губы. А потом к мускулистому животу дернулся каменный член. Детский сад. - Даже не думай, - отчаянно как-то получилось выдохнуть. Учиха судорожно сглотнул. Ага, как же, десять раз. Сакура прильнула так быстро, можно даже сказать, накинулась губами на член мужчины. И его сердце зашлось ходуном. Но все существо мужчины тут же поглотили эти нежные губы и язык. Мадара завороженно смотрел на девчонку, которая, закрыв глаза, страстно и самозабвенно любила его ртом. Это был первый ее минет, но все ощущалось очень шикарно и виртуозно. И в этот момент Учиха понял, возможно, раньше самой Харуно, что никуда она от него не денется больше. Ведь не будет женщина, которая до этого лишь отдавалась, набрасываться и брать в оборот сама. Учиха блаженно запустил в розовые волосы руки. Все, пиздец, приплыли. Бастилия взята, разрушена, и можно спокойно дышать. Ага, но только не с этим причмокиванием - вакуум, созданный ртом девчонки, засасывал в сладкое сумасшествие. Их взгляды встретились. Ее, потемневший от страсти и желания, и его, полный экстазной эйфории. А потом Мадара подтянул девчонку на себя, впиваясь в нее изголодавшимся поцелуем, прослоенным тоской и обидой. А она тут же прижалась доверчиво, начав тереться увеличившейся грудью об его тело. Учиха чувствовал затвердевшие, выступающие соски собою. И чихать было на собственный вкус во рту, потому что желанней поцелуя в его жизни, кажется, не было. Харуно же жадно ловила его язык, раздразниваясь сильнее. Стонала и хныкала. А когда Мадара задрал ее майку, натягивая лифчик чуть ли не на голову, и всосал один сосок нежно, скользя легонько языком, а второй потер пальцами, девчонка вскрикнула. Мадара выпустил твердую горошину изо рта и опьянено смотрел на последние сладкие судороги Харуно. Как бы ему хотелось ощутить на своем члене все это внутреннее сжатие, насколько она влажная и жаждущая. Наконец-то она пришла в себя и уставилась на мужчину. - Ты довыебывалась, родная. Мы сейчас же едем в загс. И чтобы через десять минут на твоем пальце появилось кольцо, или я лично плоскогубцами вхуярю его в твою кость. Раз и навсегда. Ты меня достала до ручки. - Зато ты, самодовольное животное, получил, наконец, меня, - горделиво фыркнула девчонка и закатила глаза. Упоротый блудный Отелло вернулся. Как и чудовище с розовыми космами. Они съездили в загс. Их церемонию назначили на завтра (неибовый денежный откат). Сакура спорила до кровавого поноса, что не наденет ебанное белое платье. Но спор закончился тем, что Учиха пригрозил ей пакетом из-под картошки и кольцом от бачка сортира времен революции. Харуно пожелала ему хуй на воротник, но язык прикусила, так как решительность мужика внушала доверие. Наконец-то. Дома тоже было пару перепалок, где девчонка бесилась с захвата своей территории, но Мадара больше не спорил и не ругался - он тупо каждый раз затыкал рот поцелуем, таким крепким и затяжным. А она поддавалась и расплывалась топленным маслом, и рык сменялся стонами. После полудня мужчина сослался на срочные и неотложные дела. Харуно топталась на цыпочках вокруг своего мужика, явно не желая отпускать его и признаваться в этом. Но Учиха был не преклонен и уехал. Было у него дельце к Саске. Особенно, пару пиздюль, которые Мадара задолжал тому. А долги пристало возвращать, будучи порядочным мужчиной. Как и ожидалось, племянничек был дома, все ж девять утра на пороге. Как же не хотелось ворошить это осиное гнездо, но Мадара бы себе оторвал яйца, если бы не разобрался с тем, кто намеренно пытался расхитить все его добро. Саске, потирая глаза, зевая, и бубня что-то под нос, одетый лишь в один махровый халат, конечно же, зря не посмотрел в глазок и открыл дверь. Чем, собственно, и подписал себе сразу смертный приговор в виде здорового кулака Мадары в свою шуфлятку. Пятки сверкнули в полумраке подъезда, и звук глухого удара приятно коснулся слуха дядюшки. Учиха-старший пулей схватил родственника за лодыжку, желая голыми пальцами разорвать сухожилия того. Ногой закрыл дверь, что-то насвистывая. С планировкой и ошарашенным Саске оказалось легко разобраться. Не долго думая, Мадара еще и вцепился второй рукой в длинноватые волосы парня на затылке, буквально скручивая того в неестественную позу. Вволок в ванную. Со всей дури приложил наглый ебальник об стульчак. Белоснежная пластмасса тут же окрасилась в густой красный. Мадара почувствовал запах крови, и нет бы остановиться. Хватая паршивца за шею, который явно протестовал против таких карательный деяний, мужчина со всей дури ебанул того в унитаз, точно ломая нос в очередной раз. А потом спустил воду. Саске барахтался, захлебываясь, но руки дядюшки крепко сжимали хрупкие позвонки шеи. И мужчина продолжал спускать воду. Когда Мадара отшвырнул парня, попутно еще и награждая ударом туфли из лакированной кожи в лицо со всей мощи, при этом разбивая к ебанной матери кожу и априори предвещая уродующий шрам, только тогда выдохнул. Его трясло от ярости и бешенства. Мужчина был готов по кусочку отрывать от Саске. Тот же пребывал в шоковом состоянии. Мадара сплюнул. Блять, он заразился от Сакуры - нос заложен. Подошел к Саске. Да уж, он вот надеялся хоть на достойную потасовку. Даже как-то не приятно. Схватив того за шиворот и под руку, потащил на кухню. Усадил на стул. - Н-да уж, ты просто красотка, - злобно хмыкнул. Найдя в холодильнике виски, Мадара смочил полотенце и стал протирать лицо Саске. Раздалось что-то похожее на вой. Но мужчина с садистским удовольствием обмакивал парня. Потом Мадара увидел ручку. Саске заплывшим взглядом проследил за черными глазами дядюшки, а когда понял, что тот задумал, попытался ретироваться. Но ничего не получилось - лишь соскользнул со стула. - Да что ж ты за мразь такая? Сидеть, будь мужиком. Мадара злобно ухмыльнулся. Ему ничего не стоило ногой пригвоздить Саске к полу, а рукой дотянуться до шариковой ручки. Саске дико завизжал от боли и чуть не обмочился, а мужчина расплылся в улыбке. - Ну, вот, я вправил тебе нос, до свадьбы заживет. Вот только жаль, не до моей, которая состоится завтра. Саске было честно и откровенно срать, потому башка раскалывалась, и он себя вообще чувствовал полным мудозвоном. А дядюшка, с мнимой заботливостью, опять посадил своего непутевого родственника на стул. У Мадары першило в горле. Да и башка начинала побаливать. Провались ты сквозь землю, Харуно, зараза. Поставив чайник на плиту и поджигая его, Учиха достал кофе и насыпал в кружку. Саске он участливо не предлагал, да ему вообще было как-то похую, ведь Саске - не маленький мальчик, может и пососать хер в холодном коридоре. Заварив же столь желанный напиток, Мадара сидел как ни в чем не бывало, а рядом развалился племянник, боясь даже пошевелиться, чтобы лишний раз не причинять себе боль. Кофе был ахуенным. - Вот поэтому ты и не тянешь до своей фирмы. Ты вообще слабак. Я, кстати, не просто так выкупил все акции. Мне нужен был главный пакет. Насколько я себя помню, то ни разу не налажал в делах. Ах, да, у тебя же амбиции. Если бы ты ко мне пришел хоть раз и как-то нормально попросил поучаствовать в делах - я бы тебе не отказал. Но ты же должен лезть сракой на кол, при этом возмущаешься каждый раз, когда получаешь в очко. У тебя два варианта: либо ты приходишь в себя, берешься за ум, и я ввожу тебя в курс дела, либо ты получаешь свою фирму и катишься нахуй. В любом случае ты получаешь свою фирму. Поднятую мной. Мадара уже стоял в кухонном проеме, как обернулся. - И да, не доводи меня до греха. Обходи мою женщину стороной, а моего ребенка... - на этих словах зубы мужчины аж заскрипели от бешенства.

***

Несмотря на подавленность от простуды, мужчина был в прекрасном настроении. Насвистывал себе какую-то песню, улыбался и блаженно закрывал глаза. В супермаркете Мадара решил купить тунца, спелую сочную дыню и еще всякой хуеты. Сегодня мужчина хотел побаловать одну пиздануто-загадочную особу, которой было просто прописано жрать жопой рыбу и фрукты. А еще Учиха вспомнил досадный момент - он никогда не дарил той цветов. Да вообще он за ней не ухаживал, как полагается. Что ж, пора заполнять пробелы. Ведь за женщиной он умел ухаживать. Весь чуть ли не обмотанный сетками с продуктами, балансируя огромным букетом роз в подмышке, он позвонил в дверь. Послышался дикий грохот пяток Сакуры. Мадара хмыкнул. А потом хлюпанье носа, чиханье, ну, и звук открывающейся двери. Харуно стояла в одной длинной майке. Кстати, это была майка Мадары, которую, видать, девчонка тихонько прихватизировала, убегая. Самомнение Мадары улюлюкало. А еще эти милые вязанные носки, покрасневший нос, да вообще весь ее домашний вид. - Ого, мы что, ныкаться собрались от всех? - покосилась Харуно на тридцать-три-пакета. - Привет, - буквально скидывая все с себя, мужчина протянул розы. Как и ожидалось, девчонка залипла, ошарашенно уставившись. - Что? Не те цветы? Не тот цвет? - засуетился обеспокоенно Мадара. - Нет же, - смущенно она улыбнулась и приняла букет. - Ты первый мужчина после папы, который дарит мне цветы, - и взгляд улизнул в пол, будто там происходило толкование судеб. Зря она так. Потому что у мужчины буквально сорвало крышак от желания при всем ее таком виде. Учиха просто подлетел к ней, подхватывая, жадно прильнул в горячем поцелуе, прижимая несильно к стене. Сакура выронила букет, обхватывая Мадару ногами, и все перед глазами поплыло. Какая-то сумасшедшая жажда. - Погоди-погоди, - кое-как вырвавшись из пленяющих губ, запротестовала девчонка. Лицо ее тут же стало хмурым. - Это еще что за засохшие капли крови на твоей рубашке? Ну, вот, да, спалился. - М, я с Саске пообщался, - изображая невинность, выдохнул Учиха. О, что тут началось. Сакура стала брыкаться, чуть ли пытаясь вывалиться на пол из объятий Мадары, который все еще прижимал ту к стене и придерживал двумя руками. - Почему ты мне не сказал?! Я бы тоже пообщалась, - не переставая дрыгаться, размахивала Харуно кулаками и пятками в воздухе. - Я бы ему по башке настучала с тобой!!! - неистовствовала она, а мужчину приятно поразили эти слова. Было в них что-то такое, что кричало следующее: Сакура, если придется, встанет с ним по руку. На нее можно положиться. Но вслух он сказал совсем иное: - Ну, пока из нас двоих мужик я - разреши мне решать такого рода проблемы, - поцелуй в уголок ее рта малость остудил боевой настрой. - Н-да? Эка задача! Быть мужиком! Я тоже могу к ноге привязать резиновый хер и стучать по столу, требуя суп с работы, - забубнила она, что старая бабка-сиповка. - Кстати, про херы и супы. У меня встал - ты так терлась, - зашептал мужчина, а Сакура притихла. Мадара прикусывал ее кожу легонько на шее, что вызывало дикую дрожь возбуждения. - Ты, как уже почти жена, можешь меня удовлетворить, а я тебя потом накормлю. Харуно брыкнулась, чтобы запротестовать с сексизмом будущего мужа, но бешеный рык и удар кулака в стену - заворожил. С той стороны стены раздался ответный стук, и мужчина громко послал нахуй соседей. Мадара смотрел в горящие зеленые глаза девчонки властно и жестко. А Сакура вся растеклась. Уж больно она любила такого Мадару. Своего Бога.