Мой парень гей

      Снежка ошарашенно смотрела на Реджину. Губы ее пересохли и женщина безвольно ими шевелила, пытаясь выговорить хоть один вопрос из тех, что крутились у нее в голове сейчас.       — К-к-как? Зачем? Почему ты здесь.       — Это мои слова, — покачала головой Миллс. Женщина уже избавилась от первого шока и теперь надела маску привычного холодного спокойствия.       — Что ты задумала? — поднялась на ноги Снежка и подошла к стальным прутьям.       — И это тоже мои слова, — прошептала Реджина, сев на железную койку, попутно обдумывая план под названием «Чем приложить Белоснежку, чтобы она получила амнезию».       — Не переводи стрелки? Что за план? Зачем тебе это все, — женщина уже оправилась от первого шока и голос ее звучал уже более звонко и даже, можно сказать, угрожающе. Словно пудель гавкающий на овчарку. — Отвечай!       — Давай по порядку, сначала ты рассказываешь, потом я, — спокойный тон Королевы немного успокоил Снежку, и она разочарованно вздохнула.       — Поклянись, что расскажешь свою правду после того, как я расскажу свою.       — Клянусь, клянусь, — улыбнулась Реджина, подумав об абсурдности всяких там клятв. Если бы она хотела, то нарушила бы ее не моргнув и глазом, но сейчас это не имело значения. Белоснежка могла напридумывать себе картину куда страшнее, нежели она есть на самом деле.       — Это все из-за Дэвида, — начала между тем Мэри Маргарет.       — Что с ним?       — Он, он... — комок в горле застрял у принцессы, — он мне изменяет, — вырвалось у женщины и она отвернулась к стенке, дабы Королева не увидела слез, что блеснули в уголках глаз.       Реджину однако такой вид только позабавил, и она еле удержалась от громкого смеха.       — И ты превратилась в парня, чтобы следить за ним? Глупее плана и не придумаешь.       — Нет. Не для этого, он изменяет мне… — и снова комок в горле, лицо скривилось то ли от боли, то ли от злости, то ли это был просто нервный тик. — Он изменяет мне с парнем.       На этот раз Королева не выдержала и сдержанно хихикнула. Что заставило Белоснежку еще больше сгорбиться и закусить губу.       — Ты не ответила на вопрос, зачем нужно было превращаться в мужика? Можно же просто устроить скандал блудному му… — начала Реджина с ехидной полуулыбкой на губах, но Белоснежка оборвала, резко повернувшись. Ее полные слез глаза буквально впились в королеву. Улыбка Реджины сразу же исчезла.       — Ну так почему? Ты обещала рассказать все.              Брюнетка мотнула головой, безуспешно пытаясь привести мысли в порядок. Она не могла сказать почему, просто не могла выговорить это. Одно дело думать о чем-то плохом, а совсем другое говорить. Осуждающий и насмешливый взгляд Королевы заставлял ее краснеть, словно она все еще была нашкодившим ребенком. Абсурдность этого плана доходила до нее только сейчас.       — Я хотела заново влюбить в себя Дэвида, — еле слышно сказала она и зажмурилась. Женщина ожидала злобных насмешек и осуждения со стороны Реджины, но ничего подобного не произошло. Королева смотрела на Белоснежку серьезным взглядом.       — Он любит тебя, — сказала она. И рот Белоснежки открылся в немом удивлении. Поддержка от Злой мачехи была столь неожиданна, как и измена Дэвида.       — Он изменял мне, — обреченно сказала Белоснежка и села на край кровати. Слезы больше не затуманивали взгляд. Истерика прошла и осталось только горькое послевкусие.       — Он наверняка был в этом гей баре по работе, — спокойствие Реджины передалось Белоснежке.       — Реджина, я видела парня у нас в доме. Он был одет в одежду Дэвида.       — Может быть он его друг?       — Этот парень тоже из того бара, и у Дэвида есть фотографии этого парня, где он полуголый и танцует стриптиз.       — Так, а это уже странно, — задумалась Реджина. — В любом случае, есть логическое объяснение.       — Да, он изменяет мне, — обреченно понурила голову Белоснежка.       — Ну, нет…       — Что на счет тебя, почему ты была там? — быстро спросила Мэри Маргарет желая сменить тему. Реджина лишь вздохнула.       — Мне было скучно, — лицо женщины вытянулось.       — И все?!       — А что же еще?       — Ты лжешь, — подозрения блеснули в глазах женщины.       — К сожалению, нет, — Реджина в который раз вздохнула. — Небольшие проблемы с Робином.       — Ясно, — Белоснежка не стала дальше допытываться.       — Как ты превратилась в парня?! — вспомнила Реджина о самом главном.       — Заключила сделку с Румпельштильцхеном.       — Что? Ты действительно ненормальная! — воскликнула брюнетка. Глаза ее округлились, и она еле удержалась от громкого смеха.       — Ну уж, извините.       — А что ты давала ему взамен?       — Мое задание — отдать коробочку с порошком одному человеку в баре. — Реджина закатила глаза и помолилась небу. Господи, как этой женщине удавалось столько лет скрываться?       — Так вот почему тебя загребли!       — Ха, а ты почему здесь? — не без упрека усмехнулась Снежка.       — Понятия не имею, — в образе парня я ничего не нарушала.       — Похоже Эмма за что-то тебя ненавидит.       — С Эммой я даже не встречалась!       — Тогда, очевидно, она догадывается о тебе.       Реджину передернуло от таких слов. А что, если способности Эммы настолько возросли, что она смогла почувствовать ее — Реджину — и сразу же распознать настоящий образ. А что, если Эмма уже обо всем знает и просто издевается.       — Послушай, Белоснежка, у меня есть план, — быстро проговорила Королева, тем самым прерывая собственный, панический водопад мыслей.       — Да?       — Ты молчишь обо мне, я молчу о тебе. Ясно?       — Предельно.       — А теперь о главном, я помогу тебе не раскрыться только за услугу.       — Что за услугу? — нахмурилась Мэри Маргарет. «Услуги» учениц темных магов стоили дорого.       — Когда тебя выпустят отсюда, то, разумеется, отдадут все порошки, — женщина сделала небольшую паузу. Ее брови приподнялись и весь вид показывал одно: «Если я говорю что-то не так, ты обязательно мне скажи», — ибо они не имеют в себе никаких наркотических веществ. — Белоснежка неуверенно кивнула. Все-таки не верилось, что Румпель какой-то наркоторговец. — Так вот, — продолжила Королева, — тот спичечный коробок, который ты должна была передать от темного, будет моим.       Белоснежка грустно пожала плечами и кивнула головой. Придется врать Румпелю о потере.

***

      Эмма быстро завезла на экспертизу странные порошки и отправилась домой. Честно говоря, были у нее темные мысли на счет поездки в особняк мэра, но женщина решила не ввязываться в лишнюю ссору.       Желтый жук подъехал к уже родному дому, очевидно Дэвид уже был там.       — О, быстро ты, — сказал мужчина, когда Эмма открыла входную дверь. Нолан держал на руках сына, а рядом стояла Руби, которая с энтузиазмом рассказывала о количестве съеденной каши, о подгузниках и прочих детских приключениях.       — Привет, — заметила блондинку волчица.       — Давно не виделись. А где Мэри Маргарет?       — Оставила сообщение, сказала, что ей нужно прогуляться, — мужчина перевел свой заботливый взгляд с сына на дочь. — Слушай, Эмма, нам нужно поговорить, — сказал Дэвид и, передав спящего Нила Руби, шепотом попросил ее отнести ребенка в находившуюся на втором этаже кроватку. Волчица согласно кивнула.       — Всегда готова, — сняла с себя куртку Свон и, пройдя в глубь комнаты, плюхнулась на диван. Говорить ей сейчас ни с кем не хотелось.       — Тот рыжий парень — Авингер, — начал Нолан, и у Эммы заранее запульсировала голова.       — Что с ним не так? — спросила Свон немного официальным тоном. Она всегда так делала, когда оборонялась, этим они и были похожи с Миллс, Дэвид это давно заметил.       — Это я должен спросить, что с ним не так, почему ты, черт возьми, так сильно избила его и оставила в тюрьме на ночь, хотя у этого парня не было при себе ничего запрещенного, — немного громко спросил Дэвид. В его глазах отражалось волнение, но не злость.       Эмма задумалась. Рассказать отцу все Свон не могла. Просто напросто было стыдно за то, что она ходит по гей барам перевоплотившись в горячего красавчика.       — Кто он вообще такой, Эмма? — продолжал допытываться отец. — Понимаешь ли ты, что использовать положение шерифа…       — Я думаю, что он спал с Реджиной, — перебила Эмма, без эмоционально, но быстро выдавив из себя эту фразу. Она звучала оглушающие и ошеломляюще больше для Эммы, нежели для Дэвида. Женщина перевела на него немного заторможенный взгляд, ожидая его реакции, но ее не последовало. Мужчина даже бровью не повел. Молчание длилось около пятнадцати секунд. Потом Дэвид, скорее всего что-то переосмыслив, спросил:       — Ну и что?       Очевидно это были самые неправильные слова, которые он когда-либо говорил. Внутри Эммы мгновенно разгорелся пожар. Она вскочила и приблизилась к мужчине, заглянув ему прямо в глаза.       — Ты что, не понимаешь? Он спит с нашей Реджиной.       Мужчина спокойно набрал в легкие побольше воздуха и собрался уже ответить, что про нашу Реджину он все понял, и на ее любовные похождения ему глубоко начихать. Что, разумеется, вызвало бы в Эмме огромную бурю отнюдь не положительных эмоций. Но тут со стороны послышался осторожный кашель. Дэвид мирно выдохнул и не проронил не слова. Кажется, Руби только что спасла людей от атомного взрыва.       — Извините, что прерываю, но мне с Эммой тоже нужно побеседовать, — сказала она и улыбнулась во все свои девяносто пять волчих клыков. Оба собеседника в душе вздохнули с облегчением. Эмма, правда, сделала в голове пометочку, что отец ее совершенно ничего не понимает и не разбирается в столь важных вещах. А Дэвид в свою очередь подумал, что женщины в последнее время являются для него загадкой, чего стоит одна Белоснежка, гуляющая непонятно где ночью, или дочь, которую личная жизнь бывшего злейшего врага волнует куда больше, чем своя. Все было сложно, по крайне мере для него. Мужчина потер пальцами переносицу и спонтанно подумал: «Возможно, Дэвид Нолан стареет».       

***

      Свон остыла так же быстро, как и закипела. Блондинка шла по ночной улице вместе с волчицей, пинала камушек и, словно обиженный ребенок, дулась непонятно на кого.       — Извини, Эмма, я все слышала, — начала Руби.       — Все в порядке, просто постарайся… не распространяться об этом, — немного обиженно сказала Свон, так и не посмотрев на Руби.       Они прошли еще несколько десятков метров в молчании.       — Эмма, что ты думаешь о Робине? — очень осторожно спросила девушка. Этот вопрос показался Эмме совершенно не в тему, но она, туша пожар где-то глубоко внутри себя, ответила:       — Он парень, в принципе, не плохой, но… — Свон замялась, сжав руки в карманах, волна раздражения нахлынула нее при воспоминании о сладкой парочке — Реджине и Робине. И самое ужасное, что воспаленный мозг не мог придумать ни одной достаточной причины для ненависти.       — Я поняла, поняла, — снисходительно пролепетала девушка и положила руку на плечо блондинке.       «Что ты, черт возьми, поняла?» — сверкнула злобным взглядом та.       — Ну, ты имеешь ввиду, что Гуд не подходит Реджине, — улыбнулась Руби.       — Точно, именно так, не подходит.       «Вот и нашелся вполне логичный ответ, Свон. Я просто считаю, что они не пара», — утешала себя в мыслях Эмма.       — А как ты считаешь, кто подходит?       Ответ сразу же пришел в голову, без колебаний без раздумий.       — Никто, — потому что думала блондинка на эту тему уже много раз, и вывод всегда приходил один.       — Оу, вот оно как, а почему же.       «Боже, Руби. Не прикидывайся, что не замечаешь, какая Реджина идеальная», — ответила мысленно Эмма.       — Хах, может потому, что ни один человек в Сторибруке не уживется с ее ужасным характером? -продолжила волчица.       — Нет, потому, что она слишком идеальна, — твердым, нетерпевшим возражения тоном сказала Эмма. На ночной улице разразилась оглушающая тишина, нарушал которую только прерывистый кашель волчицы, она подавилась воздухом.       — Мда, идеальна… ты права, слушай, давай так: подумаем, какими качествами должен обладать избранник, кхм... — она снова кашлянула, — или избранница Реджины.       Бред и абсурд, подумала Эмма, но возражать Руби не стала и молча кивнула. Она не хотела выдавать, что лишь мысль об избраннике Королевы бесила ее больше, чем что-либо другое на свете.       — И так, начнем. Он должен быть добрым?       — Обязательно — кивнула Эмма.       — Надежным?       — Да.       — Сильным?       — Блин, конечно же, не слабым червяком же?!       — У него должно было быть сложное детство или хотя бы период жизни, чтобы он мог понимать Миллс?       Эмма молчала, она никогда об этом не думала. Определенно, понимание должно было быть.       — Да, он должен быть понимающим.       — Он должен будет любить Генри.       — Разумеется.       — Он должен быть в первую очередь другом для Миллс.       — Конечно.       — Он должен быть героем.       — Было бы хорошо.       — Он должен быть шерифом.       — Ну…       — Он должен носить красную кожаную куртку, должен ездить на желтой развалюхе, — Руби уже не спрашивала, а утверждала, и совсем не ждала утвердительных кивков блондинки.       — Он должен быть спасителем, он должен быть Эммой Свон.       Блондинка несколько секунд простояла с открытым ртом прежде, чем цепочка слов окончательно не уложилась в голове.       — Что ты такое говоришь? — не поняла она.       — Только то, что вижу. Эмма, ты влюбилась!       — Что?! В Робина? Никогда в жизни!       У Руби задергался глаз.       — В Реджину! В Ред-жи-ну! — словно ребенку прочитала по слогам волчица.       — Да быть не мо…       — Ты, черт возьми, избила, посадила парня за решетку только потому, что тебе кажется, что он спал с ней. Это называется ревность, дорогая.       Эмма застыла. В эту секунду все необъяснимые странности стали вдруг понятны. Ненависть к Робину, Фреду. Частые мысли о ней, лучезарная улыбка при виде ее и искренняя радость за ее победы. Все это объяснялось одним простым, глупым словом любовь. Словно удар по голове, словно холодный душ. Влюбиться в чертову Королеву. Хотеть обнять и никогда не отпускать, защищать и быть рядом. А сейчас появился страх. Ужасный, холодный страх перед чем-то большим и неизбежным. Потому что эти чувства она испытывала не первый день и не первый месяц. И они так просто не уйдут, не испарятся, она сама не хочет их подавлять…       — Эмма, — рука Руби в который раз легла на плечо женщины. Взгляд выражал терпение и понимание.       — Мне нужно побыть одной, — сказала блондинка и развернулась. «Возможно, все подозрения были ложными, и Фред просто уборщик в мэрии? Может это все совпадение, и он вовсе никакой не наркоторговец», — не прекращался поток мыслей блондинки.       — Послушай, Эмма, я понимаю, каково это любить того, кто никогда не скажет «да».       Эти слова были словно удар под дых. Они убили последнюю надежду. Действительно, где это видано, чтобы королева сказала «да» девушке-шерифу из Бостона.       — Послушай, из этой ситуации есть только один выход.       «Есть выход? Интересно, какой же?» — не унималась язвительное сознание Эммы, однако блондинка только молчала.       — Влюбиться в кого-то другого. Похожего на нее…       Эмма все еще молчала. Сдержав первый порыв крика, такой как Реджина не существует. Но спустя пару минут размышления она поняла, что есть, есть такой человек. С такой же прямой осанкой, властным голосом, царским тоном, такими же глазами, наглостью и отчасти эгоизмом. Да, и Эмма должна будет полюбить его, глупая замена, но все же, на такой шаг толкает только что образовавшаяся и еще не покрывшаяся коркой рана в груди. Фредвард Авингер, смогу ли я быть с тобой?