Мой парень гей

      Что может быть хуже, чем провести бессонную ночь в тюрьме? Правильно, провести эту самую ночь вместе с Белоснежкой. С ее моралью, граничащей с идиотизмом, и добром, которым можно подавиться.       Реджина не выспалась. Под глазами залегали синие круги, а на скуле красовался налитый кровью синяк. Спасибо Эмме Свон. Однако все эти минусы не были основной причиной бессонницы Миллс.       Всю ночь мадам мэр думала об Эмме. О ее совершенно непонятно откуда взявшейся злости и жестокости. Ведь какой «положительный» персонаж будет избивать невинного парня и закрывать его в клетке? Нет, здесь попахивало ненавистью. Но к чему? К кому? Это для Миллс было загадкой.       Ровно в семь утра Реджина и Снежка услышали шаги. Женщины быстро подскочили на месте, и Миллс потянулась к Мэри Маргарет. Их руки соприкоснулись, и частички магии Королевы перешли к Белоснежке. На пороге показался шериф с пластиковым пакетом.       — Здрасте, парни, — поздоровалась она. Похоже, не одна Миллс здесь не выспалась. Оба заключенных что-то пробубнили.       — И так, начнем с хорошей новости, — прошла Эмма в помещение и небрежно кинула пакет на стол. — В ваших порошках нет никаких запрещенных средств. — Послышался облегченный выдох Белоснежки.       — Значит, мы свободны, — быстро перебил Фред. Эмма поморщилась, ох уж эти нетерпеливые короли.       — Мда, вы свободны, — промычала Свон, ее губы немного скривились, женщина явно хотела что-то еще сказать, но не решалась.       — Ну тогда открывай клетку, не хочу пробыть здесь более ни секунды, — стал в стойку Фред и пронзил Эмму своим коронным ледяным взглядом. Свон не устояла, слишком похож он был на взгляд Реджины.       — Слушай, парень, прости, — сказала она, вставляя ключ в замочную скважину. Фред на секунду опешил, но сразу же вернул лицу прежнее надменное выражение.       — Будете мне должны, шериф Свон, — последние слова он отчеканил очень четко и злобно, выходя из камеры. Далее последовала очередь до сих пор молчавшего шатена.       — Твои вещи здесь, — Эмма кивнула на пластиковый пакет. Парень лишь слабо улыбнулся.       Преступники были выпущены на свободу.

***

      На протяжении последующих трех дней Эмма не выпускала из рук телефон. Пальцы быстро бегали по сенсору и вбивали сообщения. На лице женщины была легкая улыбка. В данный момент общение с Фредвардом Авингером имело электронный вид. И Эмма была даже благодарна этому, а все потому, что ее магических сил не хватит на ежедневные превращения. О своем новом парне шериф узнала много новых и совершенно не вписывающихся в образ вещей. Например то, что он любит готовить, то, что нет у него родителей, и то, что он часто очень часто работает.       Эмма, не отпуская свою игрушку, зашла в кафе «У бабушки». Что касается Реджины, Свон ее избегала, казалось, что как только она увидит эту стервозную шатенку, то в мозгу сработает защитный механизм. Эмма обязательно спросит как дела у бывшей злой королевы, поинтересуется насчет Генри и обязательно появится желание прикоснуться. Для шерифа это было неизбежной реальностью.       Глаза шерифа мимолетно посмотрели на телефон. Он молчал. Женщина прошла к стойке, и заказала пиццу и стаканчик колы, на улице было жарко. Ловя на себе вопросительный взгляд Руби, Эмма кивнула головой       — Все нормально, — легко улыбнулась она. И, возможно, не соврала, все было относительно нормально.       Взяв покупки и положив деньги на прилавок, Эмма направилась к выходу. Прощаясь с Руби и не смотря перед собой, Эмма не заметила женщину в дверях. Столкновение было неизбежным, кола и пицца оказались на новом костюме мадам мэр. Эмма опешила.       — Свон! — прорычала Реджина и одарила блондинку убийственным во всех смыслах взглядом.       — И-и-извини, — заикалась Эмма. Она не видела Реджину три дня, а казалось, что вечность. И так хотелось броситься ей на встречу и обнять… Королева направилась в уборную, прошипев Эмме тихое «за мной».              — Реджина, прости, я правда не хотела, — начала оправдываться Эмма, когда они вошли в пустую уборную. Мадам мэр подошла к раковине и начала смывать с себя обед Эммы.       — Я знаю, Эмма, — тихий и спокойный голос, без капли ярости и злости. — Почему ты меня избегаешь? — вопрос ошарашил Свон. Реджина включила воду и начала умывать лицо. И как так можно было столкнуться, что вся жидкость оказалась не только на блузке, но и на лице? И на губах? Сладкие-сладкие губы Реджины. Эмма неосознано облизнулась, наблюдая за картиной, ошарашивающий вопрос вылетел у нее из головы. Имитируя ровное и спокойное дыхание, она сжала руки в кулак — спокойно, Эмма, спокойно.       — Ну? Я не услышала ответа, — сказала Реджина и, наконец, посмотрела на шерифа, ее шоколадного цвета глаза впились в Эмму. Ровно дышать становилось все труднее. Эмма начала лихорадочно думать. И вспоминая главное правило «лучшая защита — это нападение» ответила:       — Это ты меня избегаешь, — попыталась выдавить улыбку Свон.       — Правда? А я и не замечала, — просто сказала Реджина, закончила умывать лицо. Глаза Эммы сразу же впились в подбородок, а точнее в синяк, который красовался там. Очевидно, он открылся, когда тональный крем был смыт вместе с холодной водой.       — Откуда это? — пальцы Эммы невольно потянулись к лицу Реджины, и она прошлась большим пальцем по подбородку, ненароком задевая пухлые губы.       — Упала, — мгновенно отстранилась мадам мэр. Но Эмма знала, что это ложь, внутренний голос сейчас говорил отчетливо. Это был удар, кто-то ударил ее Королеву. Осознание этого заставило Эмму стиснуть зубы от злости. Вряд ли это был какой-то преступник, никто не посмеет поднять руку на одну из сильнейших ведьм в городе.        Возможно это был кто-то близкий? Эмма хорошо знала подобную психологию. Так часто меняя приемные семьи и не такое увидишь. Каким бы сильным ты не был, но против любимого человека ты ничего не сможешь сделать. А близких людей, у Реджины было только двое — Гуд и Генри. Сын отпадал и оставался лесник, но спросить на прямую, означало оскорбить или того хуже обидеть королеву. Поэтому Эмма просто зашептала:       — Это был близкий тебе человек? — Реджина на секунду застыла. А потом замотала головой.       — Нет.       Ложь, — мгновенно распознало шестое чувство Эммы. Значит, это был Гуд. Глаза Свон налились кровью, такой злой, пожалуй, она еще не была. Но тут поток мыслей остановила рука мадам мэр. Она щелкнула пальцами перед глазами шерифа.       — Все нормально, Эмма? — переспросила она. И Свон закивала, словно в трансе.

***

      Когда Реджина столкнулась в кафе «У бабушки» с Эммой, она была даже рада этому, потому что им с Эммой нужно было поговорить. И, как и ожидалось, Эмма вела себя странно: когда увидела синяк, когда так нежно пальцами прикасалась к губам, когда сжала зубы и начала прерывисто дышать. Миллс все это время ждала. Ну скажи же это, Свон, скажи, что разоблачила меня, скажи, что все знаешь, но Эмма молчала. И Реджина тоже, старательно отмывая со своей блузки грибы и сыр.       — И как ты сейчас так пойдешь? — развела руками Эмма, голос ее звучал тихо и безэмоционально. Женщина смотрела на просвечивающийся сквозь белую ткань блузки черный кружевной лифчик королевы. Тогда, ни сказав более ни слова, она сняла с себя футболку и протянула Реджине.       — Это еще что такое? — опешила Миллс. Грудь Эммы скрывал спортивный лифчик.       — Надень! — сказала она. — Я могу пойти домой так, но ты не можешь.       — Хах, почему же это? — невесело усмехнулась Миллс.       — Потому что я не хочу, что бы кто-то видел твое нижнее белье.       Женщина непонимающе посмотрела на Эмму, молча взяла из рук блондинки футболку и, скинув грязную блузку, надела ее на себя. Выглядела тогда Королева очень мило, и не из-за детского рисунка Микки Мауса, и не из-за спортивной футболки, а именно потому, что она благодарно улыбнулась Эмме и еле кивнула, заставляя сердце шерифа выскакивать из груди.       спустя 4 часа       Футболка Эммы была выстирана и выглажена. Реджина сидела в своем кресле, все еще не осознавая, что, черт возьми, творится с шерифом. Вдруг прозвенел телефон. Высветился номер Робина. Женщина нажала зеленую кнопку принятия вызова.       — Да? — в трубке слышалось прерывистое дыхание.       — Реджина... — голос Робина сдавленный и болезненный.       — Робин, что случилось? — забеспокоилась королева. Послышался тихий смешок.       — Теперь, — он сделал паузу, и у Реджины не осталось сомнений, что Гуд сейчас грустно улыбался, — желаю удачи с Эммой, — это были последние слова, после чего в трубке раздались длинные гудки, сердце королевы замерло.