Cellule a cellule

Неделю спустя горячка отпустила меня — я уже мог вставать с кровати и нормально пить воду, а не просить сделать это моего соседа, от которого вечно пахнет дешевым пивом. Головокружение все еще присутствовало, поэтому вставал с кровати я каждый раз нехотя и с большими усилиями. Пару раз за эту неделю я слушал новости по радио, где главной часть криминальных хроник был я. «Лиам Пейн был выпущен из психиатрической больницы!», «Бывший маньяк-насильник сейчас находится у себя дома под присмотром личного психолога. Куда приведет эта дорога Ада?» — эти и другие заголовки мелькали в газетах на первых страницах. Мне приносил их мой сосед, хотя я даже не просил. И каждый раз, получив газету, мне приходилось переживать озлобленный взгляд этого пухлячка. Конечно, он побаивался меня, но во время горячки я не мог ничего сделать ему (да и не хотел — он еще будет мне полезен), из-за чего Алер решил, что может пускать в мою сторону не только взгляды, но и подколы, упреки, ругательства. Я встал, аккуратно заправил за собой кровать и, включив бра, отошел к окну. Благодаря плотным шторам, которые остались у меня еще от матери, солнце не проникало ко мне. Я мог спокойно наслаждаться тишиной и безразличием со стороны проходящих мимо людей, ведь раньше они часто заглядывали сюда или кидали камни в окна, что злило. Алер сейчас был на работе, поэтому я беспрепятственно принял душ и вышел в гостиную, пропитанную запахом пива, которое, как оказалось, стояло на каждой полке. Заткнув нос, я быстро избавился от мусора. Уже через полчаса сидел на диване и пялился в стену, не желая включать телевизор — в это время там все равно одни новости, от которых уже кровь из ушей. — Ли-и-ам, — кто-то протяжно позвал меня. Голос был мне знаком. И не просто знаком — он практически каждое утро витает у меня в голове, только с другой интонацией. Я развернулся в сторону, когда звуки повторились, и увидел рядом с собой немолодую женщину. Посмотрев мне в глаза, она улыбнулась. Это была Миссис Бодо, ей было уже сорок лет, когда я нашел ее семью, состоящую из нее и ее мужа. Это была обычная французская семья. Они не относились к бедным или богатым — золотая середина. Их прекрасный домик в романтическом стиле находился в центре Л’Э-ле-Роз. В первый раз я попал туда по чистой случайности — мой дом находился напротив. Я забрел в семью Бодо, перепутав наши дома. Я застал Миссис одну, и ее красота меня сразила. Я просто воспользовался тем, что ее муж уже давно страдает импотенцией, и удовлетворил ее. Я приходил к ним каждое утро. Ровно в восемь пятьдесят пять. Мистер Бодо только собирался на работу в это время. Я привязывал его к креслу в гостиной и заставлял смотреть, как я насилую его жену, которая получала удовольствие. И они не могли пожаловаться шерифу — у меня с ней тоже были связи. А потом я просто убил их. Сначала Миссис, а потом Мистера. И я оставил их в гостиной — женщина была голой, а мужчина привязан к креслу. К тому моменту, как шериф поняла, кто постарался, меня уже не было в городе. И сейчас Миссис Бодо сидела передо мной абсолютно голой. В области сердца была дыра и полоса крови. Она мягко смотрела на меня, но ее лицо медленно принимало зловещий облик. Мне становилось поистине страшно от ее смеха. Казалось, я слышал его тогда, неделю назад. — А теперь моя очередь поиграть с тобой, — женщина начала приближаться ко мне, в руках она держала мой перочинный ножик, что я привез из Швейцарии для отца. Этим ножиком я и убивал эту семью. Я пытался встать, но оказался привязанным к креслу. Все повторяется по кругу. Я превращаюсь в жертву. Меня медленно, но верно закрывают в клетку, хотя у меня уже есть одна. Чувствую рукоятку на горле, начинаю задыхаться и сильно кашлять. Ядовитый смех звучал у меня в ушах. Я хотел закричать, но Миссис Бодо поцеловала меня. Она десять минут мучила меня своими поцелуями, а потом приступила, как она выразилась, к расплате. По-медицински аккуратно Миссис начала отрезать мне пальцы ножом. Сначала указательный и мизинец. Так незаметно проделала это, что я ничего не почувствовал. А потом, когда заметил кровь на штанах, приглушенный крик вырвался из глотки. — Прости, я люблю тебя, — прошептала она мне в ухо и воткнула нож прямо в сердце — с точностью хирурга.

***

— Пейн, зачем ты выбросил все мои бутылки? — в комнату забежал Алер. Его лицо покраснело от возмущения, отчего он был похож на помидор. Солнце пробивалось сквозь шторы — видно, что их пытались распахнуть. Я привстаю на локтях и вопрошающе смотрю на соседа. Кажется, сейчас совсем не вечер, а, наоборот, утро. Словно я не сидел в гостиной, не видел Миссис Бодо… — Что я здесь делаю? — Буквально час назад ты вышел из комнаты, — вздохнув, начинает Алер. Он все еще гневно смотрит на меня, потирая затылок — его детская привычка. — Ты выбросил все пиво из гостиной, а потом вернулся в комнату. Отсюда доносились ужасные крики, поэтому я не стал заходить к тебе, — сосед поставил на тумбочку бутылку минералки и вышел. Значит, этого всего не было. Не было Миссис Бодо, не было ножа, не было того смеха. Я все еще схожу с ума, и моя клетка сжимается все сильнее, надавливая на горло. Они хотят моей смерти, но просто так не получат ее.