Однажды всё станет выше нас.

      На утро голова прошла. Всё таки сон — хорошая штука. Вот только погода сегодня изрядно подкачала: дождь лил, как из ведра, небо затянуло непроглядными, серыми тучами. Даже из постели вылезать было неохота, но я себя пересилил. Принял ванную, приготовил завтрак и подумывал, чем же занять себя до начала выставки, которая открывалась с двух часов дня.       После небольших раздумий, всё же решил залечь и посмотреть какой-нибудь фильм. Выбор пал на «Белый плен». Уж нравилась мне эта история: крепкая дружба между человеком и животным, кто ещё может быть более преданным, нежели собака.       Досмотрев фильм, я посмотрел на настенные часы, до выставки оставался час, поэтому пришлось выползать с насиженного места и выдвигаться.       На улице всё так же шёл дождь, асфальтированные дорожки время от времени переливались от фар редко проезжающих мимо машин. Хорошо, что далеко идти не пришлось: выставку решили устроить в паре кварталов от моего дома. Маленькая студия, ни чем не примечательная на первый взгляд — то, что нужно для начинания молодого и перспективного дарования.       За пару метров я уже смог увидеть, как у входа в помещение столпилось немало народа. Папарацци буквально облепили двери, желая заполучить самые «лакомые» новости в числе первых. Ажиотаж ещё создавали и зеваки, проходящие мимо, перешёптываясь между собой.       Я подошёл чуть ближе, ища в толпе знакомые лица, однако, там были лишь незнакомцы. Спустя какое-то время сзади кто-то негромко окликнул меня, это был Чейз. Я обернулся в недоумении, но потом сообразил что к чему. — Не хочешь быть знаменитым раньше времени? — подшутил я над ним. — Типа того, — он схватил меня за руку и потащил к чёрному входу. — Спасибо, что пришёл. Твоя поддержка важна для меня сейчас как никогда! — Ещё бы! Ты же все уши мне прожужжал про эту выставку!       Пройдя по лабиринту из плохоосвещённых коридоров, мы оказались в небольшом, хорошо освещённом зале. Навскидку, вывешено было не менее тридцати работ. У каждой фотографии было краткое описание и лёгкая подсветка в соответствующем стиле. — А ты неплохо устроился! — я присвистнул, сам не ожидая того, что настолько смогу удивиться. — Ты мне льстишь, или опять придуриваешься, как и в большинстве случаев? — Чейз прищурил хитрые зелёные глаза, но, тем не менее, было видно, что он не в обиде, и всё понимает. — Какой там, это охрененно! — выпалил я, только сейчас потихоньку осознав, что мы не одни в зале. — Прости. — Тут все свои, — успокоил меня Чейз, — но не выражайся при гостях, тем более при прессе. Сам понимаешь, репутация на первых порах должна быть безупречной, а уж потом можно и во все тяжкие, — он похлопал меня по плечу, подмигивая. — Да, да, будем дебоширить по полной программе: спиртное, девочки, — я посмотрел на него взглядом, полным азарта. — Для начала, давай посмотрим, что скажут критики.       На часах было без пяти, Чейз отошёл к парочке, стоящей в углу зала: дама в строгом костюме, похоже, она была арендодателем, и мужчина, с более неформальным стилем в одежде, уже довольно преклонных лет — он был спонсором, это я знал наверняка.       Все трое что-то оживлённо обсуждали между собой, размахивая руками. Чейз был напряжён, ещё бы, его первый выход в «свет». Последние приготовления подошли к концу. Я пожелал удачи повернувшемуся ко мне другу и замер в ожидании начала.       Двое охранников, так же находившихся в зале вместе с парой-тройкой ассистентов, помогавших обустраивать место, направились к входу. Наконец, двери открыли, и внутрь буквально ввалились журналюги, направляясь всей толпой делать снимки. Кто-то сразу же бросился брать интервью, чтобы не толпиться после. Приглашённые же гости просто проследовали с железным спокойствием, разбредаясь по залу. Поняв, что выставка имеет явный успех, я со спокойной душой так же последовал их примеру и направился изучать выставленные экспонаты. Конечно, я уже видел их, и не по одному разу, но здесь они выглядели гораздо привлекательнее и весьма лаконично вписывались в общую атмосферу.       Спустя полчаса спонсор, он же — мистер Николас Уилсон, потребовал внимания для торжественного представления восходящей звезды в творческой среде. Он рассказал немного о биографии Чейза, а так же о его будущем, затем о фотографиях, и стиле, в котором собирается продвигать моего друга. Вся речь заняла не более двадцати минут, далее гостям были предложены напитки, дабы отметить удавшийся дебют.       Спустя пару часов, которые я с достоинством выстоял, понемногу шумиха успокоилась. Чейз по-прежнему с кем-то общался, но было заметно, что он изрядно вымотался. Тогда я решил взять инициативу в свои руки, давая передышку и ему, и себе. Подойдя ближе, я вежливо попросил прощения за доставленные неудобства, и за то, что вот так бесцеремонно вмешиваюсь в разговор, после чего вытащил друга на свежий воздух. — Спасибо! — он присел, опираясь о стену здания, — не думал, что всё это может настолько вымотать! — Похоже, все остались довольны, — я, насколько было возможно, пытался подбодрить Дэвиса. — Теперь отдохни и дальше в бой! — Даа! Я ждал чего-то подобного, но это превзошло все мои ожидания! — Хорошо. Давай просто посидим. Тебе не помешает сейчас немного тишины. — Согласен. Болтать уже не могу.       Ещё пару минут мы вот так просто пробыли на улице, благо, никто нас не заметил, потом вновь отправились на растерзание публики. Точнее сказать, направился Чейз, я же вновь смешался с толпой, наслаждаясь приятным вкусом шампанского.       И всё же выставка даром не прошла: я успел познакомиться с парой интересных людей. Они гораздо больше меня знали об искусстве, поэтому с удовольствием рассказывали о своих впечатлениях и не только. Один мужчина, не молодой, но и не преклонного возраста, лет тридцати девяти, достаточно увлечённо размышлял о своих увлечениях, да так, что и мне захотелось погрузиться в мир извечного и прекрасного. Заразился, если проще сказать.       Ближе к вечеру все начали разбредаться по домам. Мы же, вдохновлённые победой, отправились отмечать это дело в ресторан.       На следующий день голова трещала так, будто по мне проехал каток. А уж о том, что мы делали, я и подавно не помнил.       Вдруг раздался телефонный звонок, который ещё раз подтвердил, что пить мне стоило чуть меньше. Сначала я просто закрыл руками уши, пытаясь хоть как-то уменьшить раздражение, но потом всё же решил ответить, шарясь в поисках мобильника. Наконец, он был обнаружен под кроватью. Охрипшим голосом, а-ля заядлый курильщик, я попытался ответить. — Алло? Кто это? — Боже, Джулиан! Ты ещё жив, какая радость! — на другом конце послышался коварный смешок. — Чейз… Что…вчера…было? — слова звучали отрывисто, да и вообще речь давалась с трудом. — Ты нажрался, как скотина! — Ничего не помню! Я ведь не? — не успел я закончить, как друг вполне серьёзно перебил. — Да ты разнёс вчера полресторана! А потом по дороге домой ещё подцепил пару девок, благо, мы их спровадили. Не понимаю, сам даже стоять не в состоянии, а всё туда же! Я просто протрезвел на пару секунд, но всё же проворчал в трубку: — Врёшь ведь. — Вру, конечно. Решил проверить, — в трубке уже слышался явный смех. — Засранец! — я тоже слегка, насколько это было возможно, усмехнулся. — Я знаю себя. Никогда не сделаю ничего подобного, тем более, ты сказал, что я был ходячим трупом. — На счёт трупа, это ты верно подметил, — он не переставал смеяться, — отчасти я сказал правду: тащить тебя действительно пришлось. — Прости. Ты и так устал от всей этой суматохи, а тут ещё со мной проблем навалилось, — было ужасно стыдно. — Да брось, я тоже не меньше твоего нажрался, так что помню всё лишь со слов Николаса. — Что? Но тогда как? — Уилсон развёз нас по домам, а его охрана помогла нам добраться до квартир. — Как же стыдно, — я приложил руку к лицу, — надо бы извиниться перед ним. — Я уже это сделал. Не беспокойся, он всё понимает. Первая выставка всё же, а это тебе не хухры-мухры! — Чейз вновь рассмеялся.       Мы ещё проболтали какое-то время, пытаясь самостоятельно вспомнить вчерашние похождения, но, похоже, даже наши совместные усилия были бесполезны. После прихода в ресторан прошлое будто было размытым пятном, покрытым алкогольным мраком.       Завтра нужно было идти на работу, поэтому весь день я упорно выходил из состояния пассивного зомби. К вечеру всё же немного полегчало, и не только мне. Вновь звонил Чейз, справиться о моём здоровье. Мы снова проболтали какое-то время, уже в более адекватном состоянии. Он, конечно, так же как и я, ничего не вспомнил, однако, за сегодняшний день ему позвонили несколько творческих личностей, их имена мне не говорили совершенно ничего, но в своих кругах они были весьма влиятельными людьми. Из его рассказа я сделал один вывод — будущее ему точно обеспечено! Безусловно, я безумно радовался за своего друга, иначе и быть не могло.       Воскресный вечер мирно перекочевал в утро понедельника. Наконец-то я смогу вернуться в привычный жизненный ритм без всяких домашних посиделок или внезапных пьянок.       На работе меня уже ожидала новая книга, точнее выразиться, пока что её наброски. В любом случае, я был несказанно рад. Жизнь снова потекла в обычном русле. Я полностью окунулся в мир фантазий, перечитывая и редактируя рукописи. Надо сказать, что я ни разу не вспомнил о случившемся на прошлой неделе, будто никогда не встречал ни Рэя, ни его долбанутого дружка.       Спустя какое-то время, может неделю, или полторы, у Чейза жизнь завертелась в бешеном ритме. И «страдал» в первую очередь я. Он вытаскивал меня на разные мероприятия, где ему предлагали выставлять свои работы. Его коллекция уже пополнилась парой десятков новых работ, и, скажу я Вам, весьма качественных.       Так и сегодня, нам предстояло пойти на какую-то крупную вечеринку-аукцион. Деньги там вертелись просто нереальные. Но дело было не только в них, в большей степени, это была азартная игра под названием «Захвати самую популярную работу». Соответственно, круг людей был намного уже, чем на предыдущих вечерах. Надо отметить, что я успел со многими перезнакомиться, спасибо за это Чейзу, поэтому чувства неловкости или неуместности такие мероприятия у меня давно уже не вызывали.       Перед вечером мы с Чейзом поспорили, за сколько миллионов может уйти его любая из выставленных фото. — Как думаешь, сколько? — поинтересовался я. — Я сама скромность, ты что! Предлагаю изначальную цену в пятьсот тысяч, — бросил он вызов. — Хм, ставлю на миллион! Они же из кожи вон вылезут, лишь бы урвать лакомый кусок. — Да, иногда их совершенно невозможно понять, — Дэвис сделал задумчивый вид, подпирая рукой щеку. — Тогда давай развлечёмся! Пари! — Что? Какое ещё пари? — Выиграешь ты с ценой, значит я исполню любое твоё желание, нет — ты моё! Учти, так просто я не сдамся! — Идёт! Только, чур, играем жёстко! Никаких там, поцелуй проходящую девушку или прыгни со второго этажа. Желания должны быть гораздо азартнее! — Давай! Согласен на всё, даже абсурдное. Всё равно я выиграю! — Даже не надейся! Победа за мной! — воодушевлённо завершил наш спор Чейз.       На том и порешили, отправляясь в зал, где будут проходить торги.       Вечер проходил весьма весело, мы много общались с разными людьми. Оказывается, все эти знаменитости не такие уж и зануды. А, может, меня просто подстёгивало желание победить в нашем поединке, поэтому скучать не приходилось. Я как можно деликатнее пытался вынюхать примерные цены, с которыми готовы были расстаться коллекционеры за здешние работы. Надо сказать, что прогнозы были не утешительные. Шансы на победу были равны, что у меня, что у Чейза. Я тяжело вздохнул, предвкушая жестокую расправу над своей персоной. И, дабы, хоть как-то отвлечься от плохих мыслей, начал соображать, что бы можно было придумать в отместку.       Вскоре начался и сам аукцион. Сначала выставили несколько работ других авторов, которые расходились на «ура». Дэвис со своими работами стоял в списке восьмым по счёту. Это были три фотографии в чёрно-белом цвете: один портрет и две с природой.       Я не мог спокойно усидеть на месте, то и дело ёрзая на стуле. Чейза же пригласили выйти на подиум, представить публике свои работы, точнее выражаясь, более подробно описать их значение. Рассказ его не занял и десяти минут вместе с представлением и выходом. Идя обратно, он посмотрел на меня коварным взглядом. Я точно знал, что значит этот взгляд — победу. Мне вдруг стало не по себе, аж мурашки пробежали по всему телу.       Вот он, решающий момент, аукционист объявляет начало торгов. Меня начинает подтрясывать. Я посмотрел на Чейза, тот как будто само спокойствие, такой уверенный, непробиваемый. Ни один мускул на его лице не дрогнул, выдавая его беспокойство. — Первоначальная цена — пять тысяч! — объявляет праздничным тоном ведущий. — Десять! — Двадцать! — Двадцать тысяч! Кто больше? — подогревает азарт у публики мужчина. — Тридцать! — Пятьдесят тысяч! — выкрикивает пожилая женщина. — Девяносто! — перебивает её какой-то парнишка во фраке. — Сто тысяч! — Сто тысяч — раз! Сто тысяч — два! Сто тысяч., — не успевает закончить аукционер. — Сто пятьдесят! — Двести! — Двести тысяч — раз! — Триста тысяч! — крикнул кто-то из толпы. — Триста тысяч — раз, триста тысяч — два, триста тысяч — три! Продано мистеру Кэри!       Я обернулся, чтобы увидеть того безумного «счастливца», что «выкрикнул моё поражение», и чуть не потерял дар речи. Это был ни кто иной, как Рэй, Рэй Кэри.