Однажды всё станет выше нас.

— Рэй? — это всё, что я смог выдавить из себя.       Ноги подкашивались, но я продолжал стоять, словно вкопанный. — Прости! Я не думал, что ты уже проснулся, — он потупил взгляд, — Я… — Мы… — тут я, наконец, сообразил и попытался сформулировать самый волнующий меня вопрос, — Мы не…? — Нет, мы не спали, если ты об этом, — он посмотрел на меня с виноватым взглядом, — Прости ещё раз, я выйду, а ты одевайся и спускайся вниз. Завтрак готов. — Хорошо, — я оторопел, но потом постепенно начал приходить в себя, расслабляясь.       Мужчина вышел, не став смущать меня и дальше своим присутствием. — Что это вообще было сейчас, — бурчал себе под нос я, — Какого хрена я у него дома делаю?       Наспех собравшись, я присел на краешек ванной, всё ещё не понимая, что происходит, и каким образом я оказался у него дома. Естественно, мы не могли переспать, я бы не допустил такого даже в самом «нулевом» состоянии, да и к тому же, сам Рэй опровергнул мои опасения. Я облегченно выдохнул и решил, что лучше узнать всё у него, чем продолжать пребывать в полном неведении.       Приведя себя в относительный порядок, я направился на первый этаж. Вид на него открывался воистину прекрасный: огромный зал, нет, скорее, это была комната — студия, разделенная на несколько частей, позволяющих хозяину принимать гостей, отдыхать и просто готовить пищу. Он отличался от второго этажа по всем параметрам, видимо, служил для вечеринок, а второй — для отдыха после них.       Я спустился по винтовой лестнице и не спеша прошёл на кухню, где во всю уже пахло чем-то вкусным. — Привет, — Ещё раз поздоровался со мной Рэй. — Извини, похоже, я опять напортачил. — И тебе доброго утра, — я пытался держаться как можно естественнее. — Да нет, извиняться должен я, — после короткой паузы продолжил. — А как я оказался у тебя дома? Я ведь у тебя, всё правильно? — Да, это мой дом. Ты напился вчера, при чём, изрядно. Я честно пытался узнать твой адрес, — он смутился. — но ты не смог сказать ни слова. — А как же Чейз? — я смотрел на него пытливым взглядом. — Мог бы узнать у него. — Прости, но он ушёл раньше, еле стоя на ногах. Я думал, что он не доберется до дома… Кстати, как он, ты не знаешь? — Он звонил мне утром, всё хорошо. Добрался в лучшем виде, — ввёл я в курс дела Кэри. — Я рад, — тот вздохнул с облегчением, но тут же снова напрягся, ожидая следующего вопроса. — А, — словно почувствовав его напряжение, мне стало тоже неуютно, — А переодевался я вчера сам? Рэй покраснел, словно помидор: — Нет. — Понятно, — я не стал больше расспрашивать ни о чём, но только пока, дабы не нагнетать атмосферу.       Тут брюнет немного отошёл и начал суетиться, предлагая мне свежеиспечённые оладушки с черничным сиропом. В животе сразу заурчало, чего скрывать, не ел я со вчерашнего утра, но нажраться всё же успел отменно. Хорошо, что было воскресенье, иначе работник из меня сегодня бы не вышел никакой, пришлось бы брать отгул. Я втайне порадовался хотя бы такому факту. — Остынет, — вдруг вырвал меня из моих же размышлений напротив сидящий мужчина. — Что? — я посмотрел на него, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. И, кажется, только сейчас заметил его глаза, голубые, бездонные, небесного цвета. — Что-то не так? — он начал ощупывать себя, — С утра я не очень хорошо выгляжу. — Да нет, всё нормально, — я тут же одёрнул себя, переводя взгляд на тарелку, — Спасибо за завтрак. — Не за что, это самое малое, что я могу сделать, — он замолчал, но потом добавил, будто оправдываясь, — В смысле, я же должен быть гостеприимным хозяином, не так ли. — Да, наверное, так, — я попытался перевести затянувшееся неловкое состояние в более дружественную, непринуждённую атмосферу.       Остальная часть завтрака, тем не менее, прошла в молчании. Оладушки оказались, и вправду, очень вкусными, поэтому ушли влёт. После сытной еды я совсем решил расслабиться и ни о чём не думать, пусть идёт, как идёт. Всё равно идей пока никаких не было, как обмануть Чейза и не совершать глупости. — Чем планируешь заняться сегодня? — Рэй ненавязчиво решил поинтересоваться. — В моём состоянии лучше сидеть дома до завтрашнего дня, — я картинно изобразил умирающего с похмелья человека. — Жаль, я думал, ты составишь мне компанию. — В чём? — я посмотрел на брюнета, перестав изображать мученика. — Я — художник, вот и подумал, что компания во время работы мне не помешает. — Но?.. –я огляделся вокруг, но ни одного намёка на какие-либо картины, или их присутствие, не было. Вообще ничего. — Не найдёшь, — как будто прочитал мои мысли Рэй, — Здесь нет ни одной моей работы, да и вообще нет картин, только фотографии известных людей. Знаешь, эти фото навроде хобби. — Тогда где мастерская? Не дома? — я непонимающе взглянул в небесно-голубые глаза. — Дома. Она скрыта довольно хорошо, чтобы её не смогли найти с первой попытки. Не люблю, когда на мои картины пялятся просто так. — Тогда почему мне решил показать? — я сделал глоток налитого в кружку горячего кофе. — Это будет достойной платой за то, что я увидел вчера, — мне показалось, что брюнет слегка усмехнулся.       Я решил сделать вид, будто пропустил часть сказанных слов мимо ушей. Хоть, на самом деле, мне ужасно хотелось просто сбежать прочь, провалиться сквозь пол, чтобы не чувствовать этого позора. А ещё верх взяло любопытство, будь оно неладно, которое постоянно впутывало меня в проблематичные ситуации. Больше всего пугало то, что мне действительно было интересно узнать, какие картины пишет Рэй, и почему не показывает их своим друзьям. Или показывает, но публично… — Я согласен. Составлю тебе компанию, — по-моему, получилось сказать непосредственным голосом. — Тогда допивай и подходи, — он встал из-за столика, и направился в сторону зеркала, которое было размером в рост человека. Изначально, и до сих пор, я думал, что это всего лишь обыкновенное зеркало, но оно оказалось лишь прикрытием, не более того.       Рэй что-то нажал справа от себя, и зеркальная дверь начала медленно отодвигаться, открывая перед собой обычный дверной проём. — Для чего вся эта маскировка? — я немного удивился. — Раздражает, когда люди пытаются навязать своё общество в то время, когда мне нужно одиночество и покой при работе, — ответ был достаточно логичен и прост. — Тогда почему ты позвал меня? — всё ещё недоумевал я. — Сегодня мне не хочется быть одному. Всё просто, не усложняй неверными догадками. — Прости, я не думал ни о чём таком, — я допил свой кофе и проследовал в маленькую комнатушку.       Действительно, это был творческий уголок. Краски, кисточки, какие-то бумажки, холсты, карандаши и прочие составляющие — всё это находилось в полнейшем хаосе. Комната не была тёмной, напротив, месторасположение выбрано более, чем удачно. Мягкий, приятный дневной свет равномерно покрывал всё помещение, создавая атмосферу уюта. Небольшой диванчик располагался с противоположной стороны окна, напротив него стоял мольберт. — Присаживайся, — бархатистым голосом проворковал мужчина, — Будь как дома, только не болтай. Мне нужно сосредоточиться. — Да, хорошо, — я повиновался этому приказу, будто так было всегда: он приказывал, а я — выполнял, — Но что мне делать? — Просто посиди, — он достал чистый холст и поставил на мольберт.       После комната погрузилась в молчание. Я впервые наблюдал за процессом создания картины. Рэй делал всё неспеша, плавными движениями, будто танцуя. Выводил каждый штрих, словно исполнял адажио перед публикой, состоящей из одного лица. Смотрел в окно, потом наклонялся с грацией кошки и вновь что-то усердно вырисовывал на белом листе. Признаться честно, мне нравилось это состояние, спокойное, уравновешенное, будто так было всегда. Я улыбнулся самому себе, но тут же опомнился и продолжил наблюдение.       Рэй специально развернул ко мне холст, чтобы я мог в полной мере видеть то, что он делает, как пишет. И я наслаждался всем, каждой минутой рабочей атмосферы. Это, как ни странно, расслабляло.       Наконец, спустя часа два, я уже наблюдал вполне приличные наброски, которые вскоре превратятся в прекрасное творение. Эта картина была незамысловата, но невероятно красива: городской пейзаж, утопающий в буйстве зелени ещё пока что бесцветных деревьев. Крошечные машинки, проезжающие по узким улочкам, кажущимся извивающейся змейкой. Еле уловимые, почти незаметные тени, напоминающие людей, важно расхаживающие по аллеям парка. Всё действо происходит с приличной высоты, и тут я не выдержал и решил посмотреть в окно. Как можно тише, чтобы не нарушать тишину, я поднялся с места и подошёл к так называемой «натуре». И вправду, оказалось довольно высоко, этаж пятнадцатый, не меньше. — Нравится? — нарушил тишину Рэй. — Да, у тебя невероятный талант, — я задумчиво продолжал смотреть в окно. — Не знаю почему, но я рад, что показал тебе это место, — мужчина говорил каким-то нерешительным тоном, будто боясь спугнуть. — Знаешь, я тоже рад. Никогда прежде не наблюдал за процессом, — я повернулся и ещё раз взглянул на наброски, потом посмотрел на часы, — Твою ж мать! — Что-то важное пропустил? Это всё из-за моих прихотей, прости, — брюнет опустил голову, впиваясь взглядом в полотно. — Ничего важного, но я всё же пойду, — я хлопнул по плечу Рэя и вышел из комнаты.       Мужчина проследовал за мной. Я краем глаза уловил очередные манипуляции с дверью, после которых она вновь превратилась в обыкновенное зеркало. Вот и всё, будто и не бывало той комнатушки, тщательно скрываемой от посторонних глаз, той вдохновенной и умиротворяющей атмосферы. Немного взгрустнулось, но нужно было взять себя в руки. Который раз ловя себя на слабости, я обнаружил, что становлюсь совершенно другим человеком в присутствии Рэя, более мягким, ранимым, это пугало.       Попрощавшись с хозяином моего временного места обитания, я направился домой. Как только вышел на улицу, тут же набрал Чейза. После пары гудков в трубке послышался весёлый голос: — Ну что? Исполнил мою волю? — Да пошёл ты, Чейз! — я хотел в этот момент смачно отвесить ему пару хуков справа, но не мог, физически, очень жаль. — Да что ты так разнервничался, — поддразнил он, но продолжил, — Ты где сейчас? — Еду домой, — бросил я в ответ. — Только что? Ты смотрел на время? Чем вы там занимались? — любопытству друга не было предела. — Трахались, Чейз, безудержно и страстно трахались! — я взорвался, казалось на пустом месте. — Серьёзно? — Конечно, нет! Какого чёрта! — я сделал глубокий вдох, — Ты знал, что он художник? — Нет, откуда? Мы общались только один вечер. К тому же, я был пьян, вряд ли смог запомнить хоть что-то из его биографии. Так он всё это время показывал тебе свои картины? — Не совсем. Он рисовал. — При тебе? И не выпер? Это странно, — в трубке повисло молчание, но ненадолго. — Мы, творческие личности, любим одиночество в такие моменты. — Он сказал так же, — я подтвердил слова друга. — Тогда зачем он сделал это? — Я не знаю, но мне понравилось. Необыкновенные ощущения, будто ты — часть единого целого. — Раз у вас всё так хорошо, тогда, может, позаботишься уже о выполнении своего долга? И да, мне нужны доказательства, а не пустые слова, — он повесил трубку раньше, чем я успел обрушить на него лавину негодования. — Какого чёрта тебе надо? — не успел я договорить, как послышались гудки, — Извращенец хренов! Какие доказательства? Простыни, орошённой кровью девственницы, точно не будет, не тот век на дворе, да и случай, уж точно, не тот! Так, стоп, с чего я об этом думаю! — я постарался успокоиться.