Однажды всё станет выше нас.

      С понедельника начались тяжкие трудовые будни. Заказ, действительно, оказался не из лёгких. И ровно до середины недели я пытался побороть себя, доказывая, даже вбивая в голову, что не правильно чувствовать то, что сейчас вырывается наружу с неимоверной силой. И чем больше я старался, тем сильнее злился, нет, не на Рэя, на себя. Как же всё это было противоестественно, чуждо. Злость притуплялась лишь в те моменты, когда я погружался в работу с головой. Но день заканчивался, и вновь приходило самобичевание.       Рэй не звонил, ещё бы, ведь я сделал ужасную вещь, а потом сказал, что мы можем остаться всего лишь друзьями. Хотя, он сам должен был понимать, ведь я расставил все точки над «и» ещё в самом начале. Но потом... потом натворил дел, сам не понимая, к каким последствиям они приведут и сколько жизней смогут загубить.       В конце концов, мне надоело строить из себя мученика. Пусть я идиот, но искусство не должно страдать из-за этого факта. И в среду вечером, изнемождённый, как и во все предыдущие дни, я набрал Рэя. Трубку долго не брали, и я даже догадываюсь от чего. Наверняка, мужчина думал, стоит ли вообще начинать разговор. И всё же, буквально на последних гудках, последовал ответ. — Алло? — такой спокойный, как и всегда, будто ничего не произошло. — Рэй, — только и смог выдавить из себя я. — Здравствуй, Джулиан. Ты что-то хотел? Что-нибудь случилось? — поинтересовался он. — Нет, — поспешил я успокоить, — Я хотел спросить. Когда будут твои выставки? — Сегодня была, ещё в пятницу и в субботу, но при чём тут это? — Рэй, я хотел бы прийти, если это возможно, — начал было я, но меня прервали. — Конечно ты можешь прийти, что за вопросы? — удивился он. — Но? — Джулиан, то, что случилось, было ошибкой. Моей ошибкой. Я не должен был давить на тебя, прости. — Нет, это я виноват. И ещё, Рэй, на счёт картины, — я помедлил, — Ты всё ещё хочешь её выставить? — Да, но я не стану этого делать, если ты против. — Нет, я хочу, — и добавил, — В субботу. — Хорошо, как скажешь, — не стал упрямиться брюнет. — Извини, я ужасно устал и хочу спать, — глаза и правда слипались, — созвонимся позднее. — Понимаю, тогда увидимся в субботу, начало в полдень. Спокойной ночи. — Спокойной, — я отключился и буквально тут же вырубился.       До субботы мы всем отделом пахали, аки бессметные пони, однако, заказ был выполнен в срок, как и предполагала Кларисса. Далее дело передавалось здешним дизайнерам-верстальщикам, которые приводили наши труды в божеский вид.       Утром я проснулся с полным опустошением и нежеланием куда-либо идти. Но всё же взял себя в руки. Раз дал слово, значит, нужно выполнять. Тем более, сейчас наши дружеские отношения с Рэем висят на волоске, так что не самое удачное время увиливать от встречи по собственным прихотям.       Я нехотя поднялся с кровати и направился в душ. Спешить было некуда, проснулся я рано, а до выставки оставалась ещё уйма времени. Да и не собирался я идти к самому началу, помню, чем всё начинается. Не особо хотелось бы пихаться у входа, создавая и без того длиннющую пробку. Не думаю, что моё опоздание минут на тридцать сможет что-нибудь изменить.       После расслабляющего душа я мирно сидел на диване, попивая чашку горячего кофе и листая газету с утренними новостями. Заголовки так и пестрили разнообразием: где-то внезапно случился пожар, подозревают, что был умышленный поджёг; где-то в школе увезли ученика с передозом; где-то и вовсе нашли труп подростка, наверняка, неразделённая любовь. Я пролистывал страницу за страницей, пока не наткнулся на одну из статей, в которой говорилось о моём друге, Чейзе. — Ого, и ты успел засветиться, — я присвистнул.       Дочитал статью и подумал, что нужно бы ему позвонить и позвать, но потом решил этого не делать, ведь я прекрасно знал, что такие мероприятия с ним в компании заканчиваются одинаково — дружной попойкой, а мне необходима трезвая голова, дабы не натворить ещё каких-нибудь глупостей.       Я взглянул на часы, похоже, тщательное изучение газеты отняло достаточно много времени, так как до начала оставалось уже полчаса.       Допив уже практически остывший напиток, я направился на выставку. На улице было зябко, поэтому я быстрым шагом рассекал улицы, кутаясь в тёплый шарф. Такси я брать не стал, решив ещё раз обдумать свои действия и заодним взбодриться от морозной погоды.       Как и предполагалось, подошёл я очень даже в нужное время: толпы не было, да и ажиотажа как такового тоже. У самого входа стоял Рэй и с кем-то дружелюбно беседовал, я даже на некоторое время притормозил, решив не вмешиваться до завершения разговора. — Джулиан, рад видеть, — увидев издалека меня, поприветствовал Рэй, который уже, по-видимому, давно освободился от надоедливых собеседников. — Рэй, и я рад. Прости, что не подошёл раньше, не хотел создавать ещё более напряжённую обстановку, — выходя из своих раздумий, при чём, думать я стал гораздо больше, чем нужно бы, я направился к мужчине. — Но ведь пришёл, это гораздо важнее, — он протянул руку.       Я даже удивился, но пожал её в знак приветствия. Я ожидал чего угодно: холодности, раздражения, злости, но только не такой дружелюбности после моих глупых выходок. Почему он так приветлив со мной, оставалось только гадать. — Не мог не прийти. Было бы не уважением по отношению к тебе и искусству. — Что ж, отдыхай и наслаждайся вечером, — он улыбнулся и направился в зал к другим посетителям.       На душе стало чуть легче, но позитивный настрой Рэя ещё не значил ровным счётом ничего. Как я и предполагал, за весь вечер Кэри ни разу не удостоил меня своим вниманием, что ужасно раздражало. Я понимал, что выставка требует полной отдачи и внимания, но неимоверно бесился. Я не хотел делить его ни с кем, эгоистично, возможно, но чувство собственности никак не могло оставить меня в покое. И отчего я вообще взвинчиваюсь на пустом месте, он же никто мне, совершенно чужой человек, даже другом назвать побоюсь после всего дерьма, что я успел сделать. Однако, это чувство, неправильное, ужасное всё больше поглощало меня. — Джулиан? — меня окликнули, уже не первый раз за этот вечер, не удивительно, всем было интересно, кто же такой, тот таинственный незнакомец на портрете. — Да, — я обернулся, сделав при этом самую доброжелательную физиономию. — Рада с вами познакомиться, — блондинка уверенным, но грациозным шагом подошла чуть ближе, — Я Николь.       Она изящно протянула руку, на что я в ответ её легонько, еле касаясь поцеловал как истинный джентльмен. Девушка аж воссияла от такого тёплого приёма. — Чем могу быть обязан? — поинтересовался я, отпуская её руку. — Это же вы изображены на картине, не так ли? — Да, вы не ошиблись, — я улыбнулся фальшивой улыбкой.       Нет, я был рад знакомству с каждым из них, но был вынужден притворяться, что мне весело, тогда как в душе творилось чёрти что. — Рэй никогда не рассказывал о вас, — она помолчала немного и добавила, — Чем же вы смогли привлечь внимание у столь заурядной личности? — Сам не знаю, видимо, были причины, — уклончиво попытался вывернуться я. — Что ж, наверняка так, — блондинка немного помялась, но всё же решила спросить, — Вы тоже занимаетесь творчеством? — Можно сказать и так, — я улыбнулся, — Вообще, я редактор. — Как это здорово! — Николь чуть ли не за прыгала от счастья, — Наверняка знакомы с многими авторами? — Парочку знаю, — признался я, — А вы поклонница литературы? — О, да! — глаза её засияли. — Тогда я раздобуду Вам несколько автографов, — решил подразнить я девушку.       Раз уж вечер складывался не особо удачно, так хоть развлечения себе устроить можно. — Джулиан, вы просто удивительный! Теперь я понимаю, почему Рэй так внимателен к вашей персоне.       Тут её кто-то окликнул, похоже, что ещё пара девушек, при чём ничуть не хуже моей собеседницы. — Иду! — девушка кивнула им в знак согласия, — Извините, Джулиан, приятно было познакомиться с вами! Увидимся! — Взаимно! До встречи, Николь! — я взял её руку и бережно поцеловал.       Смутившись, девушка улыбнулась и скрылась в толпе. Кто бы мог подумать, что я ещё сгожусь на роль дамского угодника.       Так и промчался весь день, медленно переходящий в вечер. За сегодня у меня завелось раза в два, а то и в три больше знакомых, чем за все посещения выставок. Буквально на своей шкуре прочувствовал, что значит быть знаменитым. Такая перспектива не радовала вовсе, хотелось поскорее оказаться подальше от всех этих людей, которые только и знают, что нескончаемо болтать и восхищаться, не важно чем, лишь бы был объект.       Единственное, что мне сейчас хотелось, так это увидеть Рэя и, наконец, поговорить с ним, но, сколько бы я ни обводил взглядом зал, его найти никак не смог. Не мог же он вот так просто ускользнуть от гостей. Сам же когда-то говорил, что не принято им покидать первыми свою же выставку.       Немного подождав, я всё же подошёл к одному из сотрудников. — Простите, вы не в курсе, где мистер Кэри? — Он уже полчаса тому назад ушёл, ссылаясь на плохое самочувствие, — девушка одарила меня коротким взглядом, затем снова пристально начала следить за происходящим в зале. — Спасибо, — я развернулся и пошёл к выходу.       «Неужели он специально слинял из-за меня? Какого чёрта он творит. Что происходит, с утра же было всё нормально».       Я вышел из здания, кутаясь в шарф и ёжась от порывистого ветра. Погода была ужасной, как, собственно, и настроение. Я ведь так хотел с ним поговорить, а он просто взял и сбежал.       «Неужели я стал ему настолько противен. Если так, то зачем было притворяться утром, только из-за выставки? Но он был слишком искренним. Его улыбка, она не могла быть фальшивой, тогда почему?»       Мысли пробивали, казавшуюся прочной, броню, подобно ветру, и ударяли в самое сердце, больно, нещадно.       Я просто брёл по заснеженной улице, не в силах побороть свои чувства, но и позвонить Рэю тоже не хватало смелости. Ведь если он ушёл, не сказав ни слова, значит, не хотел видеть. Тогда и смысла не было сегодня беспокоить его. Но что, если это правда, и он просто плохо себя чувствует. Нет, этот вариант просто исключён.       Я достал из кармана телефон, набрал знакомый номер, долго смотрел на беспорядочно разбросанные цифры, но так и не нажал ту самую кнопку «Вызов».