Растопи моё сердце

      Столовая просто кишит самоубийцами, что вынуждает меня согнуться в три погибели, и наши с Николасом обеспокоенные взгляды тут же пересекаются. Брат мягко берёт меня за руку и первым проходит вглубь зала довольно-таки приличных размеров. Сейчас он выглядит ещё оживлённее, чем вчерашним поздним вечером, потому что солдатов Легиона, мать их, намного больше прежнего! Я стараюсь держаться спокойно, но это так сложно… Господи. Хочется как можно скорее убежать отсюда! А если убегу — все посчитают меня за трусиху. Нет, так нельзя! Нужно наконец взять в себя в руки и показать этим ненормальным, кто здесь главный. Я солдат военной полиции (пусть и бывший, плевать!), ко мне должны проявлять уважение, а не смотреть на меня своими косыми взглядами, отчего-то так сильно западающими в душу.       — Они знают о том, что я… твоя сестра? — шепчу на ухо Николасу, когда мы приближаемся к столу, который, пожалуй, единственный из всех остальных предметов мебели до сих пор свободен. — Ты как-нибудь объяснил им моё присутствие?       — Ни о чём не беспокойся, сестрёнка, — искренне улыбается он в ответ, отодвигая стул передо мной, прямо как истинный джентльмен. Я сажусь, и мужчина следом выполняет тот же жест, только сев на стул напротив меня. Положив руки на пустеющий стол, он с задумчивым видом складывает пальцы в замок, произнеся: — Они не тронут тебя, если ты это имеешь в виду, конечно же.       — Хорошо, — удовлетворённо выдыхаю я, как вдруг на меня со спины кто-то набрасывается с громким воскликом:       — А-а-а, Анна, это ты! Поверить не могу! — и обнимает. Тело мгновенно напрягается, а потом постепенно расслабляется, ведь рядом со мной… моя лучшая подруга. — Ты здесь! Ну и долго же ты спала. Мы с ребятами за завтраком тебя заждались, но, увы, тренировки не ждут, как и капрал, — она присаживается к нам за стол, поставив на него две тарелки с какой-то, на вид, заблудшей кашей, стаканы с компотом и большущие ложки.       — К-капрал? — отчего-то заикаясь, спрашиваю я. Наша с ним недавняя встреча до сих пор не вылетает у меня из головы, особенно его прикосновения… ох… снова приятное чувство разливается по всему низу живота. Я сглатываю накопившуюся во рту слюну, потупив взгляд, а после ненадолго прикрыв глаза. Перед глазами возникает образ брюнета. Тонкие черты его лица, губы, серые узковатые, но такие пронзительные глаза… на первый взгляд, всё это настолько непримечательно, но что-то есть в этом человеке необыкновенное, вынуждающее меня ощущать сильные эмоции по отношению к нему и постоянно размышлять, держа в голове одну лишь только мысль: «Почему так? Почему именно ОН, а не кто-нибудь другой?! За что мне такое наказание, в конце концов?!»       — Да, он тот ещё… тиран, — Саша с подозрением косится на Николаса, который, в свою очередь, молчит, и, хмыкнув, как ни в чём не бывало, подруга продолжает: — И чистоплюй. Заставляет всех новобранцев убираться в штабе буквально каждый день! Прямо как ты! — и заливается громким, несколько истеричным смехом. Я издаю удивлённый вздох, свободно облокотившись на крышку стола локтями.       — Мы с ним совсем не похожи.       — Ага, а вот скажи мне на милость, что ты сейчас делаешь? — насмешливо спрашивает девушка. Я обращаю взор на свои руки, которые, скорее всего, машинально сметают крошки со стола. Упс… — Ты всегда терпеть не могла грязь и всячески старалась соблюдать чистоту.       — Ну да, но это же не значит, что мы с ним на все сто процентов похожи. Бред… какой-то, вот честное слово, — недовольно фыркаю я.       — Капитан, вы не против, если мы с Анной… — начинает Саша, как Николас, встав из-за стола, спокойно договаривает всё за неё:       — Ничего страшного, я больше не буду вам мешать. Секретничайте сколько хотите! Анна, после завтрака сразу же приступаешь к работе. Саша, приведёшь её к поварам, не подведи меня.       — Слушаюсь, сэр! — покорно кивает шатенка, и мужчина покидает нас, после окончательно исчезнув из поля моего зрения. — Ты уж извини, дорогая, но дело в том, что я… — она понижает тон, а её лицо становится ещё ближе к моему лицу: — … чисто случайно стала свидетельницей вашей сегодняшней стычки с капралом, — что, с тем самым капралом?! Да этого просто… не может быть. Чёрт возьми! Представляю, как я сейчас выгляжу, наверняка покрасневшая, словно сам помидор. Стыдно-то как, боже… — И то, как вы с ним смотрели друг друга, невольно заставило меня задуматься над одним вопросом… — делает драматичную паузу, спустя пару секунд на одном дыхании выпалив: — Между вами двумя что-то происходит, не так ли?       — Э-э… — я нервно бегаю глазами по залу, так и не решаясь посмотреть на подругу. — … нет. Ты всё неправильно поняла. Я просто врезалась в него, вот и…       — Но он не оттолкнул тебя! Хотя должен был!       — С чего бы это? — срывается с моих уст. — Это ведь было бы неприлично с его стороны! Он мужчина, а я женщина… — Саша с забавной улыбкой до ушей вновь бесцеремонно меня перебивает:       — В том-то и дело, что он мужчина, а ты женщина. Сечёшь, к чему я веду? — она забавно поигрывает бровями.       — Что… т-ты имеешь в виду? — уже в который раз заикаюсь я.       — Не прикидывайся дурочкой, Анна, я знаю тебя, как облупленную, — уверенно заявляет шатенка, тем самым заставив меня смущаться ещё сильнее прежнего. А потом помягче добавляет: — Но раз уж не хочешь мне во всём признаться, тогда, может, хотя бы расскажешь о том, откуда же вы с ним всё-таки друг друга знаете?       — Как тебе известно, я родом из Подземного города, — она кивает. — А капрал несколько лет назад там жил. Прошу, никому не говори об этом… — лицо Саши принимает серьёзное выражение. — … раньше он был преступником, — но не это является важной частью моего рассказа. — А ещё лучшим другом моего брата, как и сейчас, — девушка издаёт удивлённый вздох, махая руками перед своим лицом так, словно вот-вот может упасть в обморок. — Мы с ним время от времени виделись, но в последнюю нашу встречу он предстал передо мной не в лучшем виде. Они с Николасом грабили таверну, — девушка выпучивает глаза. Её грудь не вздымается, из чего можно сделать только один вывод — она не дышит. Совсем. — А потом они исчезли. Оба. Мы с братом встретились совсем недавно… Оказывается, все эти злодеяния они совершали только ради того, чтобы выбраться наверх и попасть в ряды Легиона разведки, что им, собственно, с течением времени и удалось сделать.       — М-да… — выпячивает нижнюю губу Саша. — Вот оно, оказывается, в чём дело. Тогда ты, должно быть…       — Да, я… — набираюсь смелости перед следующими словами, попутно вставая из-за стола. — … ненавижу этого типа всем своим сердцем. И ни о какой симпатии тут просто не может идти речи, — в стоячем положении по-быстрому съедаю всю кашу, то есть две тарелки, чуть ли не залпом. Потому что уж больно проголодалась, чего от греха таить-то. Сашины глаза изумлённо округляются. — Ну-с, веди меня к этим поварам, коли так надо, — посмотрев на девушку с хвостиком сверху вниз, во властном тоне произношу я. Шатенка снова заливается звонким смехом, но мой настороженный взгляд вынуждает её остановиться и замолчать.

***

      Я уже которую минуту верчу сырой картофель в пальцах, внимательно рассматривая его, а порой и вовсе поднося к носу, чтобы понюхать. Ну-с… вроде бы не сырой. И самое ужасное заключается в том, что, чёрт возьми, ну не умею я чистить этот овощ этим… как его… ножиком! Только пальцами, и то лишь с отращёнными ногтями, коих у меня не наблюдается благодаря тому, что я их подстригла. Неудачный сегодня какой-то день, однако.       — И за что тебя сюда отправили, бедолага? — ко мне подходит девушка лет двадцати с подстриженными до плеч ярко-рыжими волосами. На её стройном теле красуется старый уродливый фартук. И, тем не менее, эта деталь гардероба ни сколько не портит моё первое впечатление о ней; рыжеволосая очень красивая, малость худощавая, а её личико настолько миловидное, что хочется немедленно его нарисовать. К сожалению, я не художник, да и вообще не обладаю подобными талантами. — Небось капралу тоже чем-то не угодила? — а причём тут, собственно говоря, тот коротышка? И всё же… При упоминании его имени во мне что-то вновь переворачивается. Чёрт бы побрал эти грёбаные чувства! Или как это наваждение вообще называется?! — М-да, знаю я таких, как ты, — выпячивает губу она, сложив на груди руки. — Скромных, нерасторопных, неуклюжих, ему такие не нравятся. Неудивительно, что ты в разведке, а не в полиции, — вот сейчас я точно не выдержу и рассмеюсь! С трудом себя сдерживаю, если честно. — Хотя издеваться над такими он любит. Никто ещё ни разу не одурачил этого… своенравного человека.       — Сочувствую новобранцам, — коротко бросаю я, продолжив рассматривать картофель с таким видом, словно дороже его для меня на этом свете ничего нет.       — А я сочувствую тебе, — девушка подходит ко мне ближе, склонившись надо мной, она говорит: — Может, тебе всё-таки помочь с этим? — выхватывает из моих рук нож с картошкой. — А то потом ты тааак получишь от капрала, что не сможешь совершать вылазки за стену, наверное, больше нескольких месяцев, а глядишь и того хуже. Говорю на собственном опыте.       — Вряд ли он поднимет руку на женщину.       — Это армия, здесь все равны. Не имеет значения, кто ты, женщина или мужчина. Все поголовно получают от капрала Леви наказание, будь оно в мягкой или в жёсткой форме, — где-то эти слова я уже слышала, или мне это только кажется? — Меня кстати Криста зовут. Я торчу в легионе разведки уже около пяти лет и до сих пор удивляюсь тому, как это меня всё ещё не сожрали гиганты! — начинает громко хохотать она, чистя картошку с такой высокой скоростью, что мне остаётся только удивляться и поражаться её талантам.       — Приятно познакомиться, Криста. Меня зовут Анна, — мы пожимаем друг другу руки.       — И откуда же ты прибыла к нам, Анна? — заинтересованно спрашивает она. К сожалению, нам не даёт договорить один из поваров, который был возмущён моей нерасторопности и неумению чистить картофель, велев мне пока поработать разносчицей еды. Ни о чём не подозревая, я спокойно приняла его предложение, правда после этого попросила небольшой перерыв. Долгое и бездельное пребывание на кухне слишком утомило меня, там так жарко, ох… не помешает подышать свежим воздухом!       Закат прекрасен. Сегодня он, на удивление, слишком разноцветный. И я не преувеличиваю, ни сколечки. Обычно он такой… ярко-розовый, а сейчас ещё и с примесью оранжевого, багрового, кое-где всё ещё проглядываются отголоски лазурного… восхитительно! В самых тёмных частях робко появляются первые звёзды, а со временем от голубого цвета не остаётся и следа. Я присаживаюсь на лавочку, одновременно с этим стирая с лица недавно образовавшиеся, а в некоторых местах уже засохшие слёзы. Господи, я превратилась в самую настоящую плаксу, то есть вернулась к тому, с чего начала, и этого тяжесть в сердце ещё большее давит на грудную клетку, едва ли не разрывая её. Опустив голову в землю, я зарываюсь пальцами в волосы. Пульс, бьющийся в висках, так давит на меня… Кажется, словно в этом мире только мы с ним и существуем. Я встряхиваю головой и продолжаю сдавленно рыдать. Меня возвращает в реальность чьё-то прикосновение.       — Что случилось, сестра? Почему ты плачешь? — Николас подсаживается ко мне, нежно обнимая меня за плечи. — Скажи мне, прошу, не молчи!       — Неважно, — я молниеносно отворачиваюсь от него. — Николас-с… — мой голос дрожит. — Скажи, у тебя когда-нибудь бывало такое чувство… чувство безысходности, когда тебе кажется, что весь мир настроен против тебя, хотя, на самом деле, возможно, это не так, но мало ли… Так вот, сейчас я испытываю тоже самое. Я так счастлива, Николас, в кои-то веки! — наконец поворачиваюсь к нему, утыкаясь носом в сильное плечо мужчины и проводя ладонью по его часто вздымающейся груди. — Что мне в это даже не верится. Кажется, словно это счастье в любую секунду может оборваться, причём так, словно его никогда и не было. Николас, эта неизвестность… она убивает меня! Наверняка вскоре состоится новая вылазка за стены, никто не сможет гарантировать мне твою безопасность, ведь там гиганты! Я знаю, на что способны эти твари! Они готовы сожрать любого, кто только попадётся им на пути, была бы моя воля, я бы четвертовала всех их к чёртовой матери.       — Откуда столько ненависти, Анна?! — изумляется брат, искреннее переживание отчётливо отражается в его чересчур обеспокоенном голосе.       — А разве сам ты не ненавидишь этих монстров?! — я отстраняюсь от него и встаю на ноги, правда на ходу стирая с лица слёзы, но всё же… Нет, я не слабая, слёзы — не признак слабости, это всего лишь то жидкое вещество, которое способно выделить человеческое тело. Ничего страшного… — Один из них сожрал прямо на моих глазах маленького, ни в чём не повинного ребёнка. Скажи, Николас, разве это нормально?! Что у нас за мир-то за такой?! — очередной эмоциональный взрыв накрывает меня с головой. Как же порой тяжко всё-таки осознавать, что ты подросток, а не взрослый человек, способный рассуждать спокойно и разумно. Меня тошнит от самой себя!       — Думаю, тебе нужно расслабиться. Сейчас же, — мужчина встаёт следом за мной и берёт меня за руку, ведя за собой.             — Куда ты идёшь? — недоуменно спрашиваю я, шмыгая носом и спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу.       — Скоро ты всё увидишь, — он заходит в ту же столовую, откуда я ушла Бог знает сколько часов назад, за что мне очень стыдно. Но… здесь что-то изменилось, а именно: столы куда-то странным образом исчезли, лишь на единственном оставшемся предмете мебели стоит граммофон, из которого льётся настолько красивая и спокойная мелодия, что мне тут же хочется расплыться в улыбке и забыть о том, сколько дурных слов я наговорила своему брату за всё это время. — Потанцуем? — спрашивает он, и только в этот момент я замечаю, что женщины-разведчики с мужчинами в действительности… танцуют. Это так… странно и необычно.       — А разве можно? — издаю робкий писк я, нервно оглядываясь по сторонам и переступая с ноги на ногу.       — Конечно, ведь все мы можем погибнуть в любую секунду, нежелательно упускать подобной возможности. Живём лишь раз, в конце концов! — только пальцы шатена успевают коснуться моей талии, как его окликает какой-то юноша:       — Сэр, начальство вызывает вас для важного разговора, — я недовольно поджимаю губы. Ну почему именно сейчас?! Вечно не дают нам с братом провести столь долгожданное свободное время наедине!       — Что ж, если важного, я просто не имею права отказать, — мужчина пожимает плечами. — А ты не грусти, сестрёнка, — проводит рукой по моим волосам и улыбается, словно только во мне одной заключается его счастье. — Я нисколько не сомневаюсь в том, что кто-нибудь другой обязательно пригласит тебя на танец. Ты ведь у меня такая красавица! — треплет меня по щеке пальцами, словно маленького ребёнка, тем самым вызывая во мне смущённый румянец, распространившийся, казалось бы, по всему лицу. — Не скучай тут, я постараюсь вернуться как можно скорее.       — Хорошо, я буду ждать тебя! — он уходит, словно солнце, которое когда-то согревало меня в невзгоды, теперь же оно скрыто под тёмными тучами, и вот-вот должна начаться буря. Или она уже началась… — К-капрал? — несколько удивлённо спрашиваю я, обнаружив брюнета, который медленными, но слишком грациозными шагами приближается ко мне, изредка прихрамывая. Судя по всему, его нога уже почти зажила.       — Брат снова бросил тебя? Какая ирония, — безэмоционально спрашивает разведчик, окинув меня… что… нет, должно быть, мне показалось… оценивающим взглядом?       — Даже если и так, вам-то какое до этого дело? — хмыкнув, отвечаю вопросом на вопрос я и уже хочу окинуть мужчину, как вдруг он хватает меня за руку, и по всему телу сильной волной проносится приятная судорога.       — Мне надоело смотреть на твою подавленную физиономию, меня от этого чуть ли не… выворачивает, — признаётся он, с презрением фыркнув. — Вряд ли кто-нибудь другой пригласит тебя на танец, поэтому это сделаю я, — что?! У меня отвисает челюсть. Я смотрю на Леви с раскрытым от удивления ртом. — Не обольщайся, я делаю это вовсе не потому, что хочу этого, а потому, что меня достало… — он не договаривает и вплотную ко мне подходит. От переполнявших чувств я задерживаю дыхание. — … твоё отношение ко всему, что происходит с тобой. Ты действуешь слишком легкомысленно и несобранно. Увильнула с работы в свой первый рабочий день, как же это всё-таки… похоже на вашу семейку.       — Но, понимаете, эм… Всё дело в том, что я не умею танцевать. Совсем не умею, — стыдливо опускаю глаза в пол, пытаясь как привести мысли в порядок, так и успокоить бешено бьющееся сердце. Капрал медленно кладёт руки мне на талию, я сглатываю, вздрагивая. Почему?.. За что?..       — Просто расслабься. Я сам всё сделаю, — на удивление, совершенно спокойно говорит он, касаясь приоткрытыми губами моего пылающего уха. И почему-то в этот самый момент мне кажется, словно наши с ним сердца бьются в унисон. Глупо, да, знаю… Кажется, всё чаще находясь рядом с этим мужчиной, я, сама того порой не осознавая, начинаю понемногу сходить с ума… — Расслабься, — повторяет он, с силой нажимая мне на талию, тем самым вынудив меня вытянуться из-за боли и замереть на месте. — Вот так, хорошо, — плавно отходит в сторону, потянув меня за собой и закружив в медленном вальсе. Я покорно следую за ним, но в силу своей неуклюжести чуть ли не постоянно наступаю ему на ноги, из-за чего ещё больше краснею. — Возьми себя в руки, — шепчет это одновременно с закатыванием глаз.       — Я стараюсь!       — Нет, не стараешься, — строго парирует он.       — Я ведь уже сказала, что не умею танцевать, чего вы от меня хотите, в конце концов?!       — Чтобы ты наконец заткнулась и дала мне насладиться музыкой, — это окончательно выводит меня из себя. Я высвобождаюсь из плена его рук и со словами:       — Ну и наслаждайтесь, раз я вам так мешаю, а с меня довольно, — выхожу из столовой наружу, но с силой врезаюсь в чью-то широкую грудь, едва ли успев переступить порог здания. — Извините, разрешите пройти, — хочу обойти неизвестного, но его грудь вновь предстаёт передо мной. Да что ж это такое-то?! — Мужчина, я, кажется, ясно выразилась… — возмущённо понимаю на него глаза и распахиваю рот в немом вопросе, обнаружив перед собой давно знакомого человека, который ещё и в форме Легиона разведки. Что за чертовщина?! Должно быть, мне это всего-навсего мерещится, нужно лечиться. Однозначно. Завтра же наведаюсь к лекарю.       — Обидно, когда старые друзья совсем не узнают тебя, — запустив руки в карманы брюк, говорит блондин. Его голубые, кристально-чистые глаза уже в который раз вызывают во мне детский восторг! Я склоняю голову набок, внимательно изучая столь знакомые черты лица.       — Что ты здесь делаешь, Кристофер? — это, пожалуй, единственное, на что меня сейчас хватает.