Растопи моё сердце

      — Она дышит? — раздаётся чей-то обеспокоенный голос из подсознания. Слегка писклявый, значит, женский. Да ещё и на ушные перепонки так давит, жуть просто… — Ох, она открыла глаза! Анна, ты меня слышишь?! — спустя достаточно длинный промежуток времени кто-то начинает шлёпать меня ладонями то по одной щеке, то по другой, а в конце — сразу по двум. Это злит ещё больше!       — Ай! Больно же! — вскрикиваю я от неприятных ощущений и подскакиваю на ноги настолько быстро, что аж голова начинает кружиться, теряю равновесие, но вовремя некто успевает обхватить меня за талию, прижав спиной к своей груди и дыша прямо мне в волосы. По напряжённому телу проносится волна неприятных мурашек. — Что вообще происходит?! Где я нахожусь? — обхватываю ладонями пульсирующие от головной боли виски и зажмуриваюсь. Яркий свет меня ослепляет, лучше уж пока побыть в темноте, пусть и не полноценной, но всё же… — Николас, ты здесь? — медленно открываю веки.       — Фух, я уже испугался, думал, что ты амнезию заработала ненароком! — кто-то сзади облегчённо вздыхает.       — Николас, что произошло? — перед глазами мелькают белые пятна, я боюсь снова потерять сознание, меня по-жёсткому укачивает и подташнивает. Хочется свернуться в маленький клубочек, как котёнок, сесть и зажаться в уголке, нацепив на себя маску невидимки, дабы больше никого не видеть и не слышать. Но это мимолётное желание каким-то чудесным образом улетучивается… понять бы, отчего.       — Ты упала в обморок, — с обеспокоенностью в голосе поясняет брат, прижимая меня к себе ещё сильнее. Кажется, будто он мне сейчас все кости переломает со своими медвежьими объятьями. — Но не волнуйся, теперь всё хорошо. Скорее всего это последствие шока и не более того.       — Ааа... ясно, — поджав губы, я внимательно оглядываюсь по сторонам. — Мне показалось, что я видела Сашу и Жана... Э-э... Думаю... Хм... Наверное, мне это привиделось, — обхватываю голову ладонями и отстраняюсь от мужчины. Столовая уже пустует, странно... А ведь буквально минуту назад здесь было полным-полно народу, как раз перед моим падением.       — Тебе не показалось, ты их действительно видела, — в серьёзном тоне произносит Николас, и на моём лице тут же отражается искреннее удивление. — Просто они пошли за помощью, но, как видишь, тебе она уже ни к чему. С тобой всё...       — Ой, лучше не продолжай, пожалуйста, — раздражённо перебиваю шатена я, осторожно присаживаясь задницей на крышку ближайшего стола. — Со мной всё в порядке, и вообще, со мной всегда всё в порядке, давно следовало бы это понять, — в моём голосе отчётливо проскальзывает сарказм. — Но я была бы тебе очень признательна за стакан прохладной воды, — бросаю на мужчину умоляющий взгляд. Сдавшись и сказав, чтобы я никуда, как он выразился, не "исчезала", Николас по-быстрому уходит восвояси.       Мне же только что и остаётся делать, так это тупо пялиться в потолок и ждать так называемого чуда. Брат спустя пару минут возвращается ко мне с целым кружищем воды и тарелкой варёного картофеля. Слабо ему улыбнувшись (или самой себе) я сажусь за стол, а Николас присаживается прямо напротив меня, протягивая мне то, что он принёс. Не медля, я съедаю и выпиваю всё это чуть не в мгновение ока, а потом понимаю, что этого недостаточно. Хочется есть ещё и ещё, вот только где бы взять эту еду? Чёртов дефицит! Чёртовы гиганты, это всё из-за них!       — А у них... — запинаюсь. — В смысле у поваров ещё что-нибудь из еды осталось?       — Не наелась? — догадывается мужчина, нахмурившись. — У тебя растущий организм, который требует больше пищи, чем положено, я всё понимаю, но... придётся потерпеть, сестрёнка, до завтра. Я это-то с трудом у них выпросил, — пожимает плечами. М-да уж... три картофелины с водой — отличный ужин, ничего не скажешь! Моё настроение мгновенно падает к нулю.       — И на том спасибо, — постукивая по деревянному столу костяшками пальцев, нервно бормочу я и только хочу встать, как дверь распахивается, и внутрь столовой заходят давно знакомые мне люди, причём все до одного: Саша со слезами на глазах, Эрен Йегер (ох, а он похорошел за это время, красавец!), Микаса Аккерман с привычным для неё каменным выражением лица, Кони Спрингер со своей фирменной идиотской физиономией, Жан Кирштайн со сложенными на широкой груди руками, Армин Арлерт, который до сих пор уж больно напоминает мне девочку и... постойте-ка, не хватает ещё троих. Впрочем, с ними я всё равно была не особо близка.       — Ребята! — я срываюсь с места, подбегая к ним и обнимая каждого по отдельности, даже суровую сводную сестрёнку новой надежды человечества. Когда очередь доходит до Саши, девушка сама с громким визгом бросается ко мне в объятья, зарывшись и шмыгая носом в моё плечо. — Ну тише, тише, — шепчу ей на ушко, нежно поглаживая её руками по подрагивающей спине.       — Как же ты всех нас напугала! — судорожно вздыхает Жан. — Мелкая, зачем в обморок-то надо было падать?! — его возмущению нет предела.       — Простите, я не думала, что всё так обернётся, — виновато в ответ шепчу я с прикрытыми глазами, а потом открываю их. — Зато теперь всё как прежде. Мы снова все вместе. Разве это не здорово? — после этих слов Саша прижимается ко мне ещё плотнее, а её вой только усиливается. Да, это самый что ни на есть вой!       — Ты нас бросила, а сейчас говоришь о единстве?! — возмущённо вопит Конни, стоя на месте и при этом топая по полу ногами.       — Это было её право, куда ей податься, и уж точно не тебе её в этом обвинять, — холодно отрезает Микаса.       — Тем более... Я ушла из полиции, — подавленно добавляю я.       — ЧТО?! — удивлённо выкрикивают все хором, кроме Микасы, разумеется. Она какой была, такой и осталась. Непроницаемой, невозмутимой баб… то есть девушкой... Но хорошим солдатом.       — Но ведь это была отличная возможность для тебя! — изумляется Саша, с трудом отстранившись и смотря только на меня.       — Знаю, но... — наши понимающие с Николасом взгляды на какое-то мгновение встречаются. По телу длинной волной растекается приятное тепло. — Нашёлся тот человек, которому я небезразлична. Знакомьтесь, это Николас, — подзываю его к себе, и мужчина сразу же начинает приближаться к нам. — Мой брат, — на этих словах все удивлённо охают. А в чём, собственно, дело? — Вы знакомы? — тут же срывается с моих уст. И в этот момент, не знаю, скорее всего мне показалось или… По лицу азиатки промелькнула тень слабой, слегка облегчённой улыбки, но… с чего бы это? Странно… Я мотаю головой в разные стороны прежде, чем услышать чуть ли не единоголосый ответ ребят:       — Конечно! Это ж капитан Николас Фейбер! Он был с нами в прошлой экспедиции.       — Постойте-ка, Фейбер… — задумчиво нахмурившись, тихо произносит Жан. — Ну точно, у вас ведь фамилии одинаковые! — бросает короткий взгляд на меня. — И как это я сразу не догадался?! — недоумевает он, наклонившись и впившись ладонями в колени.       — Выходит, мы с вами будем довольно часто видеться, — улыбнувшись во все тридцать два зуба, делаю вполне разумный вывод я.       — Да неужели?! — изумляется Эрен, подойдя ко мне ближе. Краем глаза я замечаю, что Микаса после такого жеста своего братца сразу же напряглась. М-да… — Ты решила перевестись в разведку? — его ярко-изумрудные глаза сияют в предвкушении моего ответа. Я отрицательно мотаю головой и со всей уверенностью проговариваю:       — Нет, хоть убейте, а к вам, ребята, я никогда не присоединюсь, как бы вы меня не уговаривали.       — Так, всё, ребятки, поговорили и хватит, — Николас мягко берёт меня за запястье, а я ему даже не сопротивляюсь. Наверное просто потому, что устала уже, — У вас впереди ещё целая жизнь! — заключает он, устало потирая пальцами одной руки глаза.       — Когда мы снова сможем с тобой увидеться, подруга?! — громко спрашивает Саша, когда Николас выводит меня из столовой.       — Завтра! — кричу в ответ я, а после неуверенным шёпотом добавляю: — Надеюсь, что завтра…

***

      Утро встречает меня вполне спокойным пробуждением. Правда за окном слышны крики солдатов, но это совсем меня не беспокоит, скорее наоборот — навеивает воспоминания о тех временах, когда я в тринадцатилетнем возрасте научилась неплохо так драться, подтягивалась на турнике, отжималась, почти что постоянно качала пресс… хах, проще говоря, боролась за выживание и место в десятке лучших как только могла. Ох, Боже мой… Впервые за эти несколько дней я чувствую себя по-настоящему выспавшейся. Постель такая чистая, белоснежная и до непривычности тёплая… совсем не хочется из неё выбираться! И что-то уж больно до подозрительности тихо… Наверное, солдаты буквально пять секунд назад закончили свои тренировки (или чем они там занимались?).       Потянувшись, я опираюсь обеими руками на спинку узкой кровати, начав своеобразное отжимание. Нет, на полу всё-таки будет проще. Как позже выясняется, он совсем холодный, стопы ног даже побелели. И, тем не менее, махнув на всё это рукой, я начинаю качать пресс на жёсткой поверхности, после чего тупая боль в копчике сразу же даёт о себе знать. М-да, надо было подложить под себя что-нибудь мягкое, ну да ладно. Что сделано, то сделано. Несмотря на проделанную работу, слабость в теле до сих пор ощущается, чем же её прогнать-то?! А, ладно, потом с этой проблемой как-нибудь разберусь, сейчас самое главное — найти Николаса, потому что его кровать, мать её, пустует! Ушёл куда-то, гад, и меня оставил одну, даже не предупредив вчера вечером о том, что куда-то «испарится». Ну я ему это ещё припомню!       Так, что бы надеть на себя? Платье? Не вариант. К тому же оно у меня одно. Возможно, есть ещё и другие, но, как вы успели заметить, подобными вещами я особо не интересуюсь. А вот что касается широких брюк с тёмно-зелёной расцветкой — вот это как раз самое то! И дабы сильно не спариться на солнце, я натягиваю на верхнюю часть своего тела серую обтягивающую майку с тонкими лямками, волосы же заплетаю в обычный конский хвост. Кстати говоря, сегодня мне не помешало бы помыться. Полностью. Волосы, тело… ну вы поняли, в общем. Решено! Сразу же после обеда это и сделаю. Но сначала нужно отыскать моего драгоценного братца, да-да.       Я выхожу из комнаты в приподнятом настроении, тут же ловя на себе заинтересованные взгляды проходящих мимо солдат. Штаб легиона разведки — это, практически как и у военной полиции, огромное здание с множеством комнат. Николасу удалось уговорить Эрвина Смита, чтобы тот «подселил» меня к ним, возможно, немалую роль в том, что я не бездомная «дворняга» сыграло ещё и то, что мы с главнокомандующим легиона разведки довольно-таки давно знакомы, и он сжалился над той бедной девочкой, которую когда-то повстречал на своём пути. Не знаю… Не буду забивать всем этим голову, она и так заполнена кучей ненужного хлама.       Да где же этот Николас, чёрт его дери?! Я уже битый час брожу по этому зданию и всё никак не могу его найти. Может, стоит выйти наружу, воздухом свежим заодно подышать? Что я впоследствии и делаю, вот только замираю на месте, не зная, куда же двинуться дальше. М-да, ночью всё здесь было совсем по-другому… А то при солнечном свете улица кажется совсем незнакомой… Разозлившись на всех и вся, я иду туда, куда только глаза глядят. Ну не буду же я спрашивать у всех солдатов сподряд: «Простите, а вы случайно не знаете, где я могу найти своего старшего брата, который пропал без вести?».       — Чёрт! — выругавшись, горестно заключаю я и с этими словами в кого-то внезапно со всей силы врезаюсь, но сильные руки незнакомца, вовремя оказавшиеся на моей тонкой талии, помогают мне устоять на ногах и одновременно с этим уловить знакомое недовольное шипение. Я поднимаю глаза на своего спасителя, встречаясь с ледяным взглядом серых глаз, и проговариваю с бешено бьющимся сердцем: — А, это вы…       — Разочарована, что врезалась в меня, а не в кого-нибудь другого? — спрашивает он, а его пальцы до сих пор впиваются в кожу моей талии, их отделяют всего лишь ткань майки и множество электрических импульсов.       — Хм… — кашлянув от возникшей неловкости, с возникшим комом в горле и прежде незнакомой мне приятной тягой внизу живота продолжаю: — Вообще-то я не планировала ни в кого врезаться, так уж вышло, извините, — от меня не ускользает его чересчур внимательный взгляд, который адресован исключительно мне, и это ещё больше напрягает, я словно… плавлюсь под ним.       — У тебя растерянный вид, что-то потеряла? — или кого-то. А ещё так и хочется крикнуть ему прямо в лицо: «Эй, вы сначала посмотрите, в какой мы с вами позе стоим, тогда сразу поймёте, почему же я так растеряна! Что ещё мягко сказано…».       — Ну если вы считаете Николаса за неодушевлённый предмет, то да, — с трудом собравшись с мыслями, сбивчиво бормочу я и случайно бросаю взгляд на его бежевую рубашку, верхние пуговицы которой расстёгнуты. Обнажённая ключица, шея… Эй, мозги, скажите мне на милость, с каких это пор я стала такой извращенкой?!       — На тренировках твой дорогой Николас, — мужчина резко выпускает меня из своих «объятий», и дыхание тут же приходит в норму.       — Я не знаю, где проходят эти тренировки, поэтому не могли бы вы… — не говори, не говори! — … проводить меня до него? — вот дура! — А то я здесь совсем плохо ориентируюсь, — склонив голову набок и смерив меня задумчивым взглядом, брюнет спокойно выдаёт:       — Ладно, пошли, — и разворачивается от меня на сто восемьдесят градусов, зашагав в ту сторону, откуда раздаются странные крики, больше походящие на… стоны? О Боже, о чём я только думаю?! Лечиться мне надо, л-е-ч-и-т-ь-с-я, СРОЧНО!       — Вы всегда так грубо обходитесь с девушками? — неожиданно слетает с моих уст. Убила бы себя за этот наиглупейший вопрос, да вот только я не самоубийца!       — Не всегда, только с избранными, — коротко и с нескрываемым сарказмом отрезает он. И что бы это могло значить?       — Значит, я избранная? — но этот вопрос, к сожалению (или к счастью), остаётся без ответа. И то, что я вижу в следующий момент, заставляет меня до такой степени разозлиться, что я готова порвать эту суку на мелкие кусочки! Николас (мой брат, он самый) прижимается всем своим телом к… минуточку внимания… Микасе Аккерман, шепча ей что-то на ухо и улыбаясь, словно... влюблённый идиот! — И как это понимать?! — истерично выкрикиваю я, после чего девушка сразу же отстраняется от мужчины, уничтожающе на меня посмотрев. — Вы что… это… э-э-э... — вытянув руку вперёд, показываю на этих двоих указательным пальцем. — Чем вы вообще занимаетесь?!       — Тренируются, конечно же, а чем же ещё? — невозмутимо встревает капрал. — Или у тебя есть другое мнение на этот счёт? — на что это он намекает? Уж ли не на… — Полагаешь, что у твоего брата критический недотрах? — мои глаза от шока чуть ли не выскакивают из орбит. — Что шары-то вылупила? Слова такого ни разу не слышала что ли? — продолжает пытать меня своими слишком извращёнными вопросами брюнет.       — Да нет… — дрожащим голосом шепчу я. — Слышала, но всё же говорить о таком напрямую как-то… неправильно. И некультурно.       — А разве кому-то сдались эти чёртовы правила? — вот козёл, он меня сейчас точно окончательно вызлит!       — М-да, явно не такому придурку, как вы… — уж больно тихо шепчу в ответ я, опустив глаза в землю.       — Ты что-то сказала? — уши надо чистить, блин! А вообще хорошо, что он ничего не услышал. Или же наоборот… кто знает, кто знает…       — Я… — но не успеваю договорить, как Николас меня возмущённо перебивает:       — Анна, ты что здесь делаешь? — нет, ну нормально вообще, да? Сам бросил меня, а теперь задаёт такой дурацкий вопрос.       — Как это что я здесь делаю?! Тебя ищу, разумеется! — со всей силы топнув по земле ногой, объясняю я. — И тут — на те! Обнаруживаю, что ты занимаешься с… — аж заикаюсь. — … с ней невесть чем.       — У меня имя есть, вообще-то, — по-прежнему с явным недовольством, выраженным на смазливом личике, встревает азиатка.       — Да неважно, суть сейчас вообще не в этом, — мысленно махаю на неё рукой я. — Николас, мне бы хотелось поговорить с тобой наедине, — добавляю это в более спокойном тоне. Брат согласно кивает, и Леви с Микасой без лишних вопросов покидают нас, причём с таким видом, словно только что совсем ничего ТАКОГО не произошло. Естественно, меня это бесит, я на взводе. А ведь утро так прекрасно начиналось! Но благодаря двум лучшим воинам человечества оно сменило свои тёплые и светлые тона на ярко-чёрные. — Ты почему меня бросил?! — набрасываясь на шатена с кулаками и ударяя ими по его груди, кричу я. — И вчера толком ничего не объяснил. Куда идти, зачем, когда же начнётся мой первый рабочий день… — перечисляю это на пальцах прямо перед его широко распахнутыми глазами. — … что будет на завтрак, какой сегодня день недели… — вздыхаю.       — Ну прости ты меня, грешного, совсем забыл! — зарывшись пальцами в густые волосы, которые на солнце красиво отливают медью, начинает оправдываться мужчина. — Но сегодня утром ты так сладко спала, что мне совсем не хотелось тебя будить. А служба, как говорится, не ждёт, — нравоучительно говорит он.       — Ладно, допустим, я тебе поверила, но ты можешь мне хотя бы объяснить, что, в конце концов, происходит между тобой и этой выскочкой?!       — Кем? — хмурится брат.       — Микасой Аккерман, дурень! — без угрызения совести одариваю его жёстким шалбаном в лоб. — Я ещё вчера заметила, как она на тебя смотрит, — мужчина сразу же меняется в лице, не без интереса спросив:       — А как она на меня смотрит?       — Да уж точно не так, как на других, тупица! — ещё один шалбан, после которого Николас издаёт воистину девчачий писк, что просто не может не вызвать на моём лице коварной улыбки. — Колись, что за искры между вами летают?       — Искры… летают? — словно пробуя эти слова на вкус, переспрашивает шатен. — Ну ты и напридумывала себе, сестрёнка! Когда успела начитаться любовных романов, дорогая моя? — я закатываю глаза со слаженными на груди руками. — Между мной и Микасой Аккерман ничего нет, кроме, разве что… — эта до мучительности долгая пауза уже разрывает меня на части. — Взаимного интереса к истреблению всех гигантов, — ну надо же, а я думала, что эту девушку ничего не интересует, кроме заботы о своём любимом и единственном Эрене, который может превращаться в гиганта, а, соответственно, способен сам неплохо за себя постоять, и нянька ему ни к чему.       — Интуиция мне подсказывает, что ты чего-то не договариваешь, — подозрительно щурясь, хмыкаю я.       — Могу сказать только одно на этот счёт: интуиция тебя явно подводит, — разводя руками, парирует мужчина. На этом и закончили, отправившись в столовую.