Растопи моё сердце

      В последний раз я выбиралась наружу пару месяцев назад, но сейчас кажется, что с того момента прошла целая вечность. Со временем всё больше стало тех людей, у которых из-за недостатка солнечной энергии начали отниматься ноги, а впоследствии и остальные части тела. Когда смотришь на них, хочешь тут же взреветь от жалости и понимания, что скоро все жители Подземного города умрут. И ты тоже окажешься в их числе, как бы ни пытался это предотвратить. Рано или поздно это всё равно случится, ведь нельзя всю вечность жить без солнца и настоящего воздуха, ощущения пусть и холодного, но всё же ветра на коже.       У меня практически не осталось денег на еду, ведь все свои сбережения я в основном потратила на то, чтобы полюбоваться солнцем, пусть и не так долго, как хотелось. У тех людей, которые живут снаружи, гораздо больше преимуществ, чем у нас. И пусть они более уязвимы перед титанами, это всё равно ничего не меняет.       Желудок урчит, требуя «топлива», и я морщусь, когда прохожу мимо небольшого рынка. Откуда жители Подземного города, пусть и торговцы, берут так много овощей, вот вы объясните мне?! А хлеб… он-то что у них забыл? Неужели они решили спровоцировать местных воришек на то, чтобы их обокрали? Нет, я, конечно, ничего против не имею, ведь сама была бы не прочь полакомиться халявной пищей, да ещё и такой вкусной. М-м-м… приятный запах свежевыпеченного хлеба врывается в ноздри, словно самый настоящий свежий воздух. Ах, как же хочется откусить хотя бы кусочек от этого божества! Ну, хоть чуть-чуть… И я бы с радостью обокрала кого-нибудь, но совесть не позволяет. Эта штука постоянно берёт власть надо мной, и в итоге я лишь в редкостных случаях получаю желаемое. Или вообще не получаю… Жаль… Ох, как же хочется есть! Вы даже представить себе не можете, каких усилий мне стоит просто пройти мимо прилавка с продуктами и совершенно ничего не купить! Надеюсь, мама что-нибудь приготовила на ужин. Если у нас, конечно же, хоть какие-нибудь продукты остались.       Прошло уже шесть лет, а от Николаса до сих пор нет никаких вестей. Все теперь считают его без вести пропавшим, но я-то знаю, что брат жив, и он вовсе не один. Его сопровождает тот странный коротышка, который до сих пор не выходит у меня из головы. Его лицо… Кожа молодая, но гримаса всегда такая хмурая и недовольная. Это странно. Должно быть, у того парня не всё с головой в порядке. Но зачем же тогда Николас за ним увязался? Я просто не понимаю… Для каких целей мой брат захотел подчиняться тому высокомерному ублюдку?! Эх, как бы хотелось получить ответы на все свои вопросы прямо сейчас! Но этому, похоже, вообще никогда не суждено случиться, потому что я, увы, не вхожу в число тех людей, которым благоволят сами богини. Как же всё-таки надоедает проводить каждый новый день точно так же, как и предыдущий! Но тем не менее приходится терпеть всё это однообразие.       В свои тринадцать я уже устроилась на работу. Правда, смотря какую ещё работу... мою полы в доме у одной престарелой женщины, но доход хоть какой-то есть, ведь наша семья не такая уж и богатая. В скором времени я планирую выбраться наружу и, обучившись, войти в состав военной полиции, чтобы отлавливать всех преступников. И тогда, быть может, мне наконец-то удастся найти Николаса... или его сообщника. А если отыщу только второго, сразу же накажу его. Ведь я стану сильной и независимой женщиной! Вот только есть одна проблема... титаны. Хорошо, что мне никогда ещё не довелось с ними встретиться. Никто не знает, как любой новичок может повести себя с этими ужасными и огромными монстрами. Кто-то испугается и, если повезёт, просто сбежит, а кто-то включит самозащиту и убьёт уродов, если ему, конечно же, хватит на это сил. Ещё я хочу вступить в военную полицию потому, что это самая престижная группировка, скажем так.       Солдатам той организации, в которую я намереваюсь попасть, платят гораздо больше, чем самим самоубийцам — тем, кто служит в разведке и выходит за стены в надежде на то, чтобы хоть что-то разузнать о титанах. Быть может, это всего лишь слухи, но ради улучшенного материального положения нашей семьи стоит попробовать вступить в ряды военной полиции, а ещё лучше — стать прислужницей самого короля.       Я медленно подхожу к небольшой хижине и вновь, как обычно это делаю, рассматриваю дом с разных ракурсов, дабы понять, когда же всё-таки следует сделать ремонт. На стенах есть множество трещин и с каждым новым днём их становится всё больше и больше. Нет, мне нужно выбираться наружу завтра же, ведь такой дом так долго без ремонта не простоит! Но на какие же средства я это сделаю? Неужели придётся... воровать? Эх, что за глупости! Я иду в военную полицию лишь для того, чтобы отлавливать воров, а теперь от безысходности, выходит, и сама могу стать преступником! Нет, так не пойдёт... Мне нужно придумать какой-нибудь план... срочно!       В глаза внезапно бросается открытая дверь. Какого чёрта?! Не медля, я забегаю в дом и никого там не обнаруживаю, кроме... о... господи... множества ярко-бордовой крови, размазанной по всему полу... и даже по стенам! Вещи везде разбросаны, и воняет какой-то тухлятиной… В глаза мгновенно бросается что-то большого размера, лежащее на полу прямо у входа в мою комнату. У меня плохое зрение, поэтому я не могу разглядеть этот странный предмет, но как только подхожу к нему ближе — тело пронзает током, а в глазах начинает троиться. Ч-ч-что… неужели… что это такое?! Окровавленное тело человека, и чьё? Нет… быть этого не может… То же лицо, та же одежда, те же глаза, правда теперь уже совершенно пустые и отречённые…       — Мама! — я нащупываю пульс на её шее, но в ответ лишь тишина. Что за?.. — Боже, мама, только не говори, что ты умерла! Не смей, слышишь, не смей! — я обнимаю женщину, прижимая её к своей груди, и обнаруживаю огромную кровавую дыру в области её живота. Она не дышит… просто… не дышит. У неё слишком бледное лицо для живого человека. Всё это может привести лишь к одному выводу, но чёрт… я не верю в то, что кто-то посмел напасть на мою маму и убить её! Это же дико! Если бы это оказались воры, то, спрашивается, зачем? Все в городе прекрасно знают, что мы входим в число самых бедных семей, тогда какого чёрта?! У нас брать-то нечего… Сами с трудом выживаем… Тогда… Кто-нибудь объяснит мне, в конце концов, какого чёрта?! За что?..       — А вот и наш десерт пришёл. Очень вовремя, — раздаётся чей-то противный мужской голос позади, но я не обращаю на него никакого внимания. Сейчас для меня самое главное — это она. Женщина, которая меня родила и подарила мне жизнь. Женщина, которой я обязана всем, которую люблю больше всего на свете, которой горжусь, как никем другим… Мама… Тогда какой смысл дальше жить? Ради чего? Ведь раньше весь смысл моей жизни заключался в том, чтобы избавить родителей от бедноты и чтобы потом они, наконец, жили нормально и были счастливы, а теперь что? Теперь у меня нет никакой цели! Я бесполезна… Но где же папа? Он должен быть на работе. Значит, он жив… Слава богиням… Я его не потеряла. — Ты чего молчишь?! — возмущается мужик и внезапно хватает меня за шкирку, отбросив к стене, после чего я сильно и болезненно ударяюсь об неё. — Я не привык, чтобы мне отказывали, так что будь так добра, развлеки меня, — я бросаю на него ожесточённый взгляд и резко соскакиваю с пола на ноги, хотя в глазах при этом всё расплывается и постоянно бегают тёмные пятна. Ничего не вижу… почти.       — Пошёл к чёрту, сукин сын, — шиплю на него я, словно разъярённая змея и, окончательно потеряв рассудок, бросаюсь прямо на мужчину, начав колотить его то руками, то ногами и даже порой головой. — Ты убил мою маму, я тебя ненавижу! — он удивлённо выпучивает глаза и даже не успевает вовремя отреагировать на мой выпад. Я отталкиваю его к стене, затем незамедлительно хватаю руками за волосы и принимаюсь бить головой об стену до тех пор, пока не осознаю, что от его лица уже ничего не осталось, кроме кровавого месива. Но я продолжаю колотить его, чувствуя, как слёзы выступают из глаз, и из солёных капель на полу уже давным-давно образовалась чуть ли не целая лужа. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — бросаю его тело на пол и скорее бегу к маме. Её состояние стало ещё хуже. Она вся синяя, а её пухлые губы приобрели фиолетовый оттенок. Нет… нет… пожалуйста, не забирайте её у меня, умоляю… Как же я буду смотреть в глаза папе? Он ведь любит её больше жизни, а теперь…. Теперь её просто нет.       — Тварь… урод... чтоб ты попал в ад на вечные муки. Ненавижу тебя и всех п-п-п… — голос дрожит, как и руки. — всех грёбаных преступников. Чтоб вы все сдохли, твари ненасытные! Один забрал брата, второй маму… Папа — единственное, что у меня осталось… И я не позволю, чтобы с ним что-нибудь случилось. Я вступлю в военную полицию и поймаю всех грёбаных преступников. Я их всех посажу за решётку, а ещё казню. Каждую тварь четвертую, повешу, каждой сволочи выколю глаза, вырву язык… Скоты бесчеловечные! Ненавижу! Ненавижу! Почему… почему они пристали именно к нашей семье?! Почему эти мерзкие отродья покусились на жизни моих близких? Что они им такого сделали? Что я им сделала? Я не понимаю… Мне холодно… Так холодно… Боже… Ведь правда, если не поймать всех преступников, они же не отстанут от нас. Они продолжат грабить, убивать, разрушать семьи… Нельзя им этого так просто позволять. Я стану сильнее и отомщу за брата с мамой любым доступным для этого способом. Они ещё будут произносить моё имя дрожащим голосом и со страхом в сердце. Всех ублюдков изловлю. Всех посажу, унижу, раздавлю!       Военная полиция появилась в нашем доме совсем недавно. Они осматривают буквально каждый угол, рассматривают мёртвые тела, а самое главное — задают мне глупые и незначительные вопросы, которые к делу вообще не относятся. И я хочу стать одной из них? Да, но когда я наконец доберусь до высокой должности, то непременно поменяю все порядки и сделаю так, что ни один преступник не сможет скрыться от взора военной полиции.       — Скажите, Анна, преступник домогался до вас? — задаёт уже наверняка сотый, если не тысячный, вопрос тот, который тут вроде как самый главный. — Он нанёс вам какие-нибудь травмы? Ушибы, ранения, что угодно…       — Он убил мою маму, а потом хотел изнасиловать меня, но я его опередила, — холодно отвечаю я, томным взглядом разглядывая деревянный пол. — Эта тварь за всё поплатилась… Но не помешало бы ещё сжечь его тело. А лучше — отдать его на съедение каким-нибудь паразитам!       — Вам ведь всего тринадцать, Анна, как вы… — но не успевает он договорить, как я резко его перебиваю:       — Эта тварь убила мою маму… Вы вообще понимаете, что это значит?! Как бы вы на моём месте поступили, будь вам даже десять лет?! — записав что-то в свой блокнот и ничего не ответив, мужчина созывает свой отряд, и они покидают дом. А перед этим пришёл отец. Но я не стала встречать его как раньше: не запрыгнула на него, не завизжала, как какое-то малое дитя, как было раньше, а просто взглянула на него разок и тут же отвела взгляд в сторону. Теперь мне даже больно… больно на него смотреть, ведь я сразу же вижу маму. Её лучезарную улыбку и невероятно светлые глаза, каких больше нигде и никогда не встретишь.       Я сижу на одном месте уже несколько часов, а папа стоит где-то неподалёку, облокотившись спиной на стену. Мы молчим просто потому, что нам нечего друг другу сказать. После смерти мамы жизнь кажется такой бессмысленной и серой… Ничего не хочется делать, а разговаривать с кем-то — тем более.       — Ты должна начать новую жизнь, — внезапно выдаёт он. — Но без меня. Я отдам тебе все свои сбережения, и ты наконец-то выберешься наружу. Там есть солнце… там тебе захочется жить, я уверен, — он вплотную подходит ко мне, и впервые за эти несколько часов я смотрю ему прямо в глаза. — У меня там есть кое-какие знакомые… Правда, они работают в военной полиции и из-за опасной профессии вряд ли согласятся приютить тебя у себя на какое-то время, но надежда всё-таки есть, — папа кладёт мне в ладони мешочек с монетами и какую-то бумажку. — Я написал их адрес… Надеюсь, ты там не заблудишься, ты же умная девочка. Слишком умная, чтобы жить в такой глуши и в то время, когда кругом так много опасностей. А я не хочу потерять ещё и тебя…       — Папа… — я не выдерживаю и кладу голову ему на плечо, заливаясь горькими слезами. — Как же так… Ты не можешь остаться здесь совершенно один. Они ведь… снова придут… Эти гнусные преступники…       — Я сумею защитить себя, можешь об этом не беспокоиться. А вот ты, когда меня не будет дома, не сможешь постоять за себя, потому что ещё слишком мала. Там, наверху, есть кому тебя защитить. Возможно, они будут брать тебя с собой на работу, чтобы не подвергать опасности, поэтому тебя ждёт очень насыщенная жизнь. Возможно, ты даже сможешь наблюдать за тренировками солдат и научиться у них самообороне на всякий случай…       — Титаны? — догадываюсь я.       — Да… Никто до сих пор не знает, на что же всё-таки способны эти огромные существа. Они смогут сломать стены в любой момент, и тогда…       — Отец… — я тяжело вздыхаю от волнения, потому что ведь ещё никогда никому не говорила о том, что мечтаю пойти в военную полицию. — Преступников… — какое же противное слово! — развелось слишком много. И у меня такое ощущение, что должный порядок в стенах до сих пор не установлен. Люди убивают друг друга внутри стен, а титаны уничтожают людей снаружи, тогда… почему бы этот беспредел не прекратить? Должен же хоть кто-то, наконец, понять, насколько люди беспощадны.       — Что ты хочешь этим сказать, Анна? — серьёзно и внимательно на меня посмотрев, спрашивает папа.       — Я хочу вступить в военную полицию и уничтожить всех этих негодяев! Установить, наконец, порядок и доказать людям, что жизнь внутри стен не лучше, чем снаружи! Я хочу сделать что-то полезное для человечества, а не сидеть в каком-то там Подземном городе, скрываясь от гигантов!       — Если твоя цель благородна… если ты действительно сможешь изловить всех преступников и оградить других людей от такой опасности… — отец замялся. — тогда я разрешаю тебе вступить в военную полицию, но ни в коем случае не трогай развед-отряд! Вылазки за стену очень опасны, а я не хочу тебя потерять!       — Я не сумасшедшая, папа. Только военная полиция. И скоро я вытащу тебя отсюда, папа… обещаю… — мы крепко обнялись, и я уже начала строить планы на будущее, главной целью которых являлось полное уничтожение всех преступников.