Растопи моё сердце

      Дождь льёт как из ведра. А ведь папа предупреждал, чтобы я прихватила с собой мамину куртку, потому что своей-то у меня нет опять же из-за нехватки денежных средств. Но мне это не нужно — вспоминать о том, что случилось несколько дней назад. Я должна сосредоточиться на своей цели и не отступать от неё ни на шаг, отбросив куда подальше личные переживания и эмоциональные взрывы, которые у меня случаются довольно-таки часто, несмотря на то, что обычно я тихая и мирная. Эта странность передалась мне от мамы.       Холодные капли попадают мне на лицо, и я ощущаю некую лёгкость, когда осторожно провожу по мокрой нижней губе закруглённым кончиком языка. По вкусовым ощущениям вода вполне подходит для того, чтобы утолять ей жажду. Эх, было бы у меня с собой хотя бы маленькое ведёрочко... Но всё, что я взяла, это свой длинный плащ, кое-какую одежду и немного сухарей. Больше у меня ничего нет. Все сбережения папы я потратила на то, чтобы подняться из Подземного города наверх. Папа сказал, что его знакомый, который работает в военной полиции, должен жить где-то в Шиганшине. Только в том-то и дело, что я не знаю, где этот город вообще находится, ведь мой опыт пребывания наверху не так уж и велик.       Единственное, что я могу сделать — это спросить у кого-нибудь дорогу. Поэтому, заметив движущуюся повозку, незамедлительно выбегаю ей навстречу. Лошадь останавливается всего лишь в паре шагах от меня, громко заржав. Это меня пугает настолько сильно, что я падаю на землю и начинаю истошно рыдать, лишь позже, наконец, осознав, что веду себя как ненормальная. Но не успеваю даже дёрнуть головой перед тем, как кто-то внезапно поднимает меня за шкирку. От этого мне сразу же становится не по себе, но спокойный тон и красивый низкий голос вынуждают меня успокоиться, и я поднимаю глаза на своего "обидчика", коим оказывается светловолосый мужчина.       — Что ты здесь делаешь, девочка? — спокойно спрашивает он, изучая меня пронзительным взглядом красивых голубых глаз.       — Я... — даже и не знаю, что ему сказать. — Я... потерялась, — шепчу, стыдливо опустив голову. Одежда уже промокла насквозь и теперь прилипает к исхудалому телу. Отлично! Мне даже высушить-то её будет негде. По всей коже мгновенно пробегают неприятные мурашки.       — Откуда ты? — задаёт очередной вопрос незнакомец.       — Из Подземного города, — шмыгаю носом я. — Мне очень нужно в Шиганшину. Вы... — руки трясутся из-за холода, и, честно говоря, я уже с трудом стою на ногах, — в-в-вы с... слу... случ-ч-ч... айно не з-з-з... наете, где он находится?       — Это очень далеко, — качает головой он.       — Как жаль... — надежда покидает меня с каждой секундой всё больше и больше. — Но а вы хотя бы можете подсказать мне, как я могу до неё добраться?       — Никак, — неожиданно и очень резко отрезает он, что меня, без всяких сомнений, пугает. — Внешнюю стену проломили, и на территории Шиганшины теперь бродят гиганты. Мне очень жаль, — его ладонь плавно опускается на моё плечо, и я резко вздрагиваю. Со дня смерти матери любые прикосновения стали для меня почему-то слишком противными. Я оглядываюсь по сторонам, внимательно рассматривая деревянные дома. Поразительно, они значительно отличаются от тех, которые находятся в Подземном городе! Во-первых, внешне (уж точно посимпатичнее наших), а во-вторых, наверняка лучшей прочностью.       — Что же мне тогда делать? — вслух задаю вопрос я, хотя планировала сделать это мысленно. Ненавижу давить на жалость! Теперь этот незнакомец смотрит на меня как на потерянного котёнка.       — Пойдём со мной. Я накормлю тебя, а ты расскажешь мне, что же привело тебя сюда из... — недоуменно хмыкает, прежде чем продолжить: — Подземного города, — он хочет взять меня за руку, но я не позволяю ему этого сделать, отойдя от него немного в сторону и отчеканив:       — Я никуда не хожу с посторонними людьми.       — Это, конечно, весьма похвально, — слегка усмехается он, а затем его тон становится гораздо серьёзнее, — но такими темпами ты можешь простудиться. Я клянусь, что не сделаю тебе ничего дурного. И... — мужчина ненадолго замолкает. — разве у тебя есть другой выход? — действительно, другого выхода у меня нет, но должна ли я довериться первому встречному? Это же сумасшествие! Так холодно... Хочется наконец вернуться домой, согреться, а не стоять здесь в таком виде перед неизвестно кем. Но сейчас надо мной берёт верх тело, а не разум, поэтому я тихо произношу, при этом сглатывая накопившуюся во рту слюну:       — Хорошо, я пойду с вами, — лёгкая улыбка касается его губ, и блондин жестом указывает мне на свою повозку, которая выглядит гораздо лучше тех, которые я когда-либо в своей жизни видела. У неё есть крыша, и сделана она из какого-то ярко-красного, наверняка дорогого материала. Значит, если я не ошибаюсь, этот мужчина относится к вельможам. Но с чего он вдруг решил помочь мне, когда по моему внешнему виду наверняка догадался, что я крестьянка? У него доброе сердце или что-то вроде того? Ладно, остановлюсь пока на этой теории, хотя знаю, что звучит это слишком глупо. Добрых людей не существует. Все мы рано или поздно в чём-нибудь да провинимся.       Когда мы оказываемся внутри повозки, я удивлённо рассматриваю то, чем обшиты стены. Красным бархатом? Вполне возможно. Не поверите, но я впервые еду в повозке, а в такой роскоши — тем более. Мужчина садится напротив меня, и приходится отвести взгляд в сторону, чтобы не смотреть в его пронзительные ярко-голубые глаза.       — Меня зовут Эрвин Смит, — представляется он. Жаль, что его фамилия мне ни о чём не говорит. — Я начальник разведывательного корпуса, — а вот это меня вводит в ступор. Начальник?! Самого Легиона разведки?! Сидит передо мной и вот так просто, как ни в чём не бывало со мной разговаривает?! Он это ведь не всерьёз?! — Хотя, полагаю, тебе это ни о чём не говорит, — словно мысли мои прочёл!       — Ошибаетесь... — вновь случайно озвучиваю свои мысли вслух, но, поняв, что от очередного вопроса этого Эрвина мне точно не отвязаться, поясняю: — В смысле мне многое известно о вашей организации. Вы совершили уже так много вылазок за стены, но так ничего и не выяснили. А ведь из-за вас погибают невинные люди! — честно, не понимаю, что именно натолкнуло меня нести всё это. Быть может, причиной моей злости является голод? Я так давно не ела ничего нормального... Хотя бы супа с капустой — самого дешёвого и низкокалорийного обеда из всех ныне существующих.       — Я понимаю причину твоей злости и сам не раз винил себя в смерти своих товарищей, — нахмурив густые брови, к моему изумлению, соглашается со мной этот человек. С моих уст тут же слетает изумлённый вздох. — Но все они шли к нам, в разведку, сами, насильно их для этого никто не принуждал.       — Да, верно, потому что они такие же самоубийцы, как и вы, — бубню себе под нос я, чувствуя на себе его встревоженный взгляд. — Простите, что спрашиваю, но вы случайно не знаете, когда и где начнётся отбор в солдаты? — раз уж подвернулась такая возможность, то почему бы не воспользоваться ей?       — Хочешь вступить в наши ряды? — кажется, что мужчина вот-вот улыбнётся, но вместо этого он лишь нахмуривается, хотя я нутром чувствую его заинтересованность.       — Нет, в военную полицию, — уверенно заявляю я, и при этом, на удивление, мой голос даже не дрогнул, — чтобы расправиться со всеми преступниками внутри стен. Если снаружи с гигантами разбираются ваши солдаты, то здесь полиция тоже обязана навести порядок, и я стану началом всему этому, — Эрвин обречённо, поникнув, вздыхает, словно я сейчас сказала что-то совершенно запретное или несерьёзное. Что-то абсолютно несуразное.       Повозка трясётся, и даже в закрытом небольшом помещении слышится цокот копыт лошадей, что слегка успокаивает. Как же было бы приятно вот так просто в дождливую погоду ехать по местности в такой шикарной повозке под ржание лошадей и думать только о своём...       Мои размышления прерывает пронзительный голос начальника тех, которых я не то чтобы презираю... нет, должно быть, я их всё-таки презираю. И это ещё мягко сказано.       — Ты сделала правильный выбор, — что? А я, честно говоря, думала, что он начнёт меня зазывать в свою армию. — В военной полиции ты будешь в безопасности. Пусть и не в стопроцентной... Но ты же знаешь, что для того, чтобы стать одной из элит, нужно очень много тренироваться и быть лучшей во всём или состоять хотя бы в десятке сильнейших? — а вот об этом мне, к сожалению, никто не говорил. Я опускаю голову, тем самым как бы сказав "нет". — А с твоим хрупким телосложением сделать это будет довольно сложно... — он говорит что-то дальше, но я его просто не слушаю. В глаза из памяти вновь бросается множество крови, бледное тело мамы, грёбаный преступник, которого я избила собственными руками и, насколько помню, без помощи оружия, отец со слезами на глазах, когда он отдавал мне последние сбережения, которые у него остались. Нет... Я не собираюсь возвращаться домой ни с чем! В конце концов, ради чего я сюда прибыла?! Ради того, чтобы наказать всех преступников по заслугам и вбить всем людям в их тупые головы, чтобы они не совершали таких же злодеяний! Мир и так слишком хрупок, чтобы продолжать его рушить!       — Я стану солдатом военной полиции и истреблю всех преступников, чего бы мне это ни стоило! — стальным голосом провозглашаю я, тем самым повергнув мужчину, сидящего напротив меня, в некое подобие шока. — И меня никто не сможет остановить, — случайно бросаю взгляд на свои ладони, которые почему-то все в крови! Что за?.. Но ведь только что они были совершенно чистыми! — Кровь, кровь! Повсюду кровь! — воплю я, вытирая грязные ладони о собственные брюки, которые и так далеко не чистые. — Мама… — внезапно повозка останавливается, и кучер устало сообщает:       — Приехали!       — С тобой всё в порядке? — с обеспокоенностью спрашивает у меня Эрвин, вылезая из повозки наружу и подавая мне руку, но я не обращаю никакого внимания на его вежливый жест и выпрыгиваю из кареты сама, заметив, что дождь уже закончился, но небо по-прежнему серое, не предвещающее ничего хорошего.       — Да, я в порядке, — вытираю руки об одежду, по-прежнему думая, что на них кровь, хотя на самом деле её нет. — Ох… Сколько грязи… Аж противно! — брезгливо морщу нос, случайно заметив какую-то странную и слегка сумасшедшую улыбку на лице командира самоубийц. Очень смешно, чтоб его!       — Ты мне сейчас очень напоминаешь одного человека, — с загадочностью в голосе и забавным блеском в васильковых глазах произносит он, подходя к небольшому одноэтажному домику, а я следую за ним. — Ненавидишь грязь?       — Просто терпеть не могу! — фыркаю я, медленно следуя за Эрвином внутрь дома.       Оглядываюсь по сторонам и не замечаю ничего примечательного, кроме разве что мебели, которая по состоянию уж точно лучше, чем у нас с папой. Здесь довольно темно, потому что большая часть дома, судя по всему, находится на северной стороне, а это значит, что солнечные лучи сюда редко попадают, особенно в такую хмурую и дождливую погоду, как сегодня. Не повезло начальнику Разведки с домиком, хотя я подозреваю, что он редко сюда наведывается. Всё участвует в своих дурацких экспедициях, от которых нет никакого толку. Не понимаю, как он до сих пор остался цел и невредим? Каждый час самим богиням молится что ли?       — Да, знаю, здесь далеко не уютно, ведь я нечасто сюда приезжаю. В последний раз был здесь около полугода назад, — виновато объясняет блондин, нервно почесав затылок. Я бросаю на него мимолётный взгляд и провожу трясущейся ладошкой по небольшому столику, собрав с него множество пыли. М-да… Это просто ужас. — Думаю, тебе это очень пригодится, — усмехаясь, мужчина подаёт мне белоснежный платок, который, к моему удивлению, совершенно чистый.       — Спасибо, — с благодарностью смотрю на него, тем временем стирая пыль с ладони этим самым платком. Кажется, теперь у меня появился лучший друг. Не Эрвин, а платок, разумеется. С первым мне вряд ли когда-нибудь удастся подружиться, ведь он самоубийца, а это слово вызывает во мне огромное отвращение. Да и разница в возрасте у нас с ним, мягко говоря, немалая, хотя порой соседи в Подземном городе говорили мне, что я веду себя как взрослая. Слишком умная для своего возраста и всё такое в этом духе. Шутили, наверное. Никакая я не взрослая и уж тем более не... пф... умная. Мне всего лишь тринадцать лет.       — Да не за что, — Эрвин садится на стул, который по-любому, как и вся остальная мебель в этом чуть ли не заброшенном доме, весь в пыли. Мой левый глаз нервно дёргается, когда я осознаю, что же будет с задним местом мужчины, когда он встанет с этого самого стула. — Твоя одежда вся промокла. Я поищу тебе что-нибудь сухое и чистое, а ты пока располагайся.       — Сэр! — окликаю я блондина, стараясь не смотреть на его задницу по известно каким причинам, когда он уже уходит в другую комнату. Мужчина останавливается, но поворачиваться ко мне не спешит. — Извините, конечно, за такой вопрос, но… Зачем вы вообще сюда приехали?       — Сам не знаю… Предчувствие, наверное, — растерянно бросает он, исчезнув из поля моего зрения.       Пока он где-то ходит-бродит уже достаточно долго, я успеваю подложить в печь парочку дров и растопить её с помощью спичек, которые нашла валяющимися на полу. М-да… ну и бардак же всё-таки тут! Протягиваю руки вперёд, чуть ли не к самому очагу возгорания, грея их и наслаждаясь долгожданным теплом. Меня отвлекает какой-то шорох сзади, и я разворачиваюсь, увидев прямо перед собой командира, в руках у которого покоится какая-то одежда. Когда он вручает её мне, не сказав при этом ни слова, я разглядываю в ней… форму Легиона разведки? Да, да, это именно она! Зелёный плащ с эмблемой в виде двух скрещенных крыльев, одно из которых белое, а второе — синее. Жилет бежевого цвета, рубашка и брюки со специальными ремнями для маневрирования, или для чего они там ещё предназначены, пока понятия не имею. И вся эта одежда размеров на пять больше моей!       — Это… м-м-мне? — робко спрашиваю я с заплетающимся от такой неожиданности языком.       — Прости, одежды с меньшим размером не нашлось, — виновато пожимает командир плечами, присаживаясь к печи. Тоже, наверное, замёрз.       Делать нечего, и мне приходится уходить в другую комнату для того, чтобы снять с себя мокрую после дождя одежду и надеть на влажное тело форму Легиона разведки. Здесь своё упрямство показывать ни к чему, ведь я реально могу заболеть, если останусь во всём промокнувшем, да ещё и холодном.       Остаток дня я провела в полном одиночестве, потому что этот Эрвин Смит ушёл куда-то по делам, а вернулся лишь поздним вечером, когда я уже без него заварила, попила чай и улеглась спать из-за того, что уж больно устала.