Растопи моё сердце

      Пространственное маневрирование даётся мне очень легко, наверное, лучше всего остального (естественно, самый маленький вес и низкий рост во всём отряде позволяют мне выделывать на небе такие трюки, что сама Микаса Аккерман может позавидовать, хоть ей и нет до меня никакого дела). Хотя перед тем, как впервые взмыть в воздух, я чуть не потеряла сознание, ведь в тот день для меня это казалось даже сложнее, чем голыми руками завалить титана. Но ох, как же я тогда ошибалась.       Теперь каждый раз, когда я оказываюсь в воздухе, нет ничего и никого вокруг, кроме меня и сильного ветра, бьющего мне прямо в лицо. Это невероятная эйфория и ни с чем не сравнимый восторг — летать, но всё же прискорбно, что у меня нет настоящих крыльев, а так хотелось бы их иметь. Когда я оказываюсь в небе, прикрывая от столь незабываемого наслаждения глаза, то ощущаю себя по-настоящему свободной и ни от кого не зависимой.       Вот сейчас я готовлюсь к очередному экзамену, главная задача которого состоит в том, что нужно уничтожить как можно больше титанов (не настоящих, конечно же, а всего лишь манекенов, зато больших и двигающихся, что только усложняет задачу). Брюки с сапогами уже на мне, осталось только надеть майку и жилетку с эмблемой на спине в виде двух скрещенных клинков, которыми принято рубить титанов. Я оглядываюсь по сторонам, вокруг никого нет, а, ладно… Даже если кто-то зайдёт в дом, особенно какой-нибудь мальчик, в этом ведь нет ничего страшного, я же… Что за… Я не могу натянуть на себя майку! Неужто грудь подросла за два года моего пребывания здесь? Я тяжело сглатываю накопившийся в горле ком и судорожно провожу по вспотевшему лицу ладонью, опустив её ниже, медленно проводя по шее, ключице и тем самым достигнув самой груди. Действительно, она стала больше, и почему я раньше этого не замечала? Почти как у взрослой женщины, а ведь мне всего пятнадцать с небольшим хвостиком. Тёмно-каштановые волосы я кривовато подрезала, теперь они у меня длиною выше плеч, где-то примерно на одном уровне с острым подбородком.       — Эй, мелкая, там все тебя уже заждались! — окликает меня тот, с кем мне каким-то чудесным образом удалось подружиться, кстати говоря, это тот самый Жан Кирштайн, да, теперь я наконец-то запомнила его фамилию. Он на самом деле хороший парень, только слишком часто выделывается перед всеми и строит из себя самого крутого, но в сложные моменты моей жизни с остальными курсантами он, на удивление, здорово меня поддерживает, как и Саша, да, та самая картофельная, которая получила звание моей лучшей подруги. — Анна, ты это… — его обычно громкий голос сейчас стих и заметно подрагивает, — …оделась бы хоть. Нельзя же в таком виде расхаживать по дому.       — Что ты имеешь в виду? — прикрыв обнажённую грудь майкой, я поворачиваюсь прямо к нему, заметив, что лицо парня всё покрасневшее и слишком смущённое. Прямо как в те моменты, когда он разговаривает с самой Аккерман — лучшей курсанткой нашего отряда или просто той девушкой, в которую этот парень по уши втюрился. Влюблённость — это такая ужасная болезнь, которая, к сожалению, не лечится, хорошо, что я не заразилась ей от кого-нибудь, да и вряд ли это когда-нибудь произойдёт, учитывая мои не очень хорошие внешние данные, особенно лицо, в котором нет ничего примечательного. Я это серьёзно говорю. Абсолютно обычное лицо.       Жан смотрит на меня с разинутыми от изумления глазами, ах да, его рот тоже открыт, как бы муха туда не залетела, а то ведь потом худо будет.       — А, ты об этом? — указываю на прикрытую грудь пальцем с какой-то странной и несколько испуганной усмешкой на устах. — Ну, я только заметила, что она у меня выросла. Чёрт, теперь титанов убивать будет неудобно! — отворачиваюсь от шатена, чтобы больше не смущать его, и с трудом натягиваю на себя эту майку. Нужно её в размерах увеличить, что ли, или попросить у главнокомандующего вещь с большим размером, которая у него обязательно должна быть, учитывая, что я тут как бы самая маленькая.       — Да нет, — он по-прежнему здесь? Я думала, что Жан уже ушёл. Странный он сейчас какой-то, однако. — Раньше я тебя всегда считал мальчишкой из-за того, что ты была такой маленькой и шустрой, а теперь, думаю… — но он не договаривает и в своей прежней нагловатой манере произносит: — Короче, мелкая, поторопись. Если опоздаешь — это уже будут не мои проблемы, — после его последней реплики я уже заканчиваю с жилеткой и покидаю дом, только заметив, что вокруг никого нет.       — Фейбер, где тебя носит, чёрт подери?! — в своём репертуаре вопит главнокомандующий, когда я уже оказываюсь на месте очередного задания и, подпрыгнув, тут же взлетаю в небо, не дослушав последние слова этого мужлана, которые наверняка состоят из одних только матов. Он меня до сих пор пугает, несмотря на то, что из его словарного запаса, к счастью, исчезло слово «мелкая», которое стало для меня больше, чем просто ненавистным. И хоть многие курсанты меня до сих пор так называют, потому что такое твёрдое и сильное имя, как Анна, к моей хрупкой внешности вообще не подходит, из уст главнокомандующего это звучит очень ужасающе. Такое ощущение, будто после того, как этот старый хрыч (ну ладно, он не совсем старый, но полтинник ему точно уже стукнул) назовёт меня мелкой, он раскромсает меня своим клинком, словно какого-нибудь там гиганта, а потом сварит всем на ужин, потому что у нас дефицит мяса.       Боже… Что у меня за больная фантазия? И это ж надо о таком думать прямо в тот момент, когда прямо из-под носа ускользает очередной ненастоящий гигант, благодаря, догадайтесь с трёх раз, кому? Этой суперталантливой сучке Аккерман. Она и так лучшая во всём, а ей до сих пор неймётся! Конечно, я всё понимаю, здесь каждый сам за себя, многие пробивают себе место в полицию, но не таким же образом, чтобы забирать у соперников прямо всех врагов! Это… это же, блин, это вообще нечестно! Где справедливость, в конце концов?!       Разозлившись на всё и всех вокруг, я разгоняюсь, хоть и понимаю, что тем самым могу израсходовать весь газ, но мне плевать. Я должна подняться со своего позорного восьмого места в десятке лучших хотя бы до седьмого, но лучше, естественно, до шестого или пятого. Хотя сейчас было бы неплохо вообще не вылететь из десятки, учитывая, что у меня всё ещё нет на счету ни одного убитого самодельного титана. Вокруг не наблюдается ни единой живой души, одни только высокие деревья с толстыми стволами и длинными ветками, покрытыми ярко-зелёными листьями. Я уже начинаю волноваться. Неужто действительно так сильно опоздала? Ах, вот оно, наконец-то долгожданное спасение!       В поле моего зрения попадает движущийся титан, меня немного напрягает то, что он слишком плоский, сразу понятно, что ненастоящий, но не в этом суть. Я вынимаю острый клинок из ножен и со всей силы ударяю им по затылку гиганта, после чего самодельная голова монстра летит вниз на землю. Сама себе довольно улыбнувшись, двигаюсь дальше, но не теряю бдительности. В любой момент меня может обогнать кто-нибудь из курсантов, и тогда я точно распрощаюсь со своей мечтой войти в состав Военной полиции. Впереди сразу два ещё не убитых гиганта, которые стоят друг напротив друга, при этом немного двигаясь в разные стороны, а потом сбоку слышится какой-то шорох, я поворачиваю голову в ту сторону, заметив своего старого знакомого, с которым виделась совсем недавно. Жан, вне всяких сомнений, хороший боец, он заслуживает место в десятке лучших и хочет попасть в полицию точно так же, как и я, но, несмотря на всё это и наши с ним довольно-таки неплохие отношения, я всё равно не обязана ему уступать. Поэтому вновь ускоряюсь, вынув из ножен ещё один клинок и резанув по затылку сразу двух гигантов. Внезапно равновесие теряется, и я со стремительной скоростью лечу вниз, но меня неожиданно кто-то успевает подхватить, тем самым не дав мне сломать несколько костей, а быть может, даже все. Получается, я обязана этому человеку жизнью, вот только кто он? Точно не Жан, потому что он летит следом за нами с явно выраженным удивлением на лице, значит, это кто-то другой.       — Спасибо, — облегчённо выдохнув, с благодарностью в голосе шепчу я и утыкаюсь носом прямо в его широкую грудь. Стоп, я сказала «широкую»? Значит, это кто-то из парней, знать бы, кто именно.       — Я вообще не был уверен, что поймаю тебя, но не за что, — раздаётся с его стороны. Голос знакомый. Юношеский, с нотками хрипотцы. Точно, до меня наконец-то дошло, кто это. Эрен Йегер. Тот самый парень, которому когда-то «посчастливилось» увидеть гигантов собственными глазами, и тот самый, как все уже привыкли его называть, самоубийца, решивший после окончания обучения вступить в развед-отряд, несмотря на то что он числится в десятке лучших. Одним словом, дурачок этот Йегер.       Я вообще, если признаться честно, не понимаю, на кой ему нужна вся эта нервотрёпка. Большинство солдат не остаются в живых сразу же после первой вылазки за стены, чего уж говорить о молодом пареньке, несмотря на то, что у него самая… как бы так выразиться-то… лучшая сила воли из всех остальных.       — Ты в порядке? — заботливо спрашивает он, уже приземлившись и внимательно изучая меня своими ярко-изумрудными глазами. Я бросаю на него благодарный взгляд, почему-то только что заметив, что этот Эрен очень даже симпатичный. Хм… ладно, не об этом мне сейчас нужно думать. С тех пор как я тогда, два года назад, поела с этой троицей за одним столом (Микасой, Армином и Эреном), то больше никогда с ними не сталкивалась, потому что они в упор меня не замечали. Да и больно мне это надо, чтобы такие, как они, обращали внимание на такую серую мышку, как я. Ещё тогда я заметила, что у Эрена приятная внешность, но даже не думала, что из него вырастет такое чудо. Ему, конечно, ещё расти и расти, но при нормальной повседневной жизни все девушки вешались бы ему на шею. Я не из таких, мне просто почти никогда не удавалось увидеть людей такой редкой природной красоты, особенно в Подземном городе, где живут в основном одни старики да больные.       — Да, благодаря тебе… Спасибо тебе огромное, — не отводя от юноши с густыми каштановыми волосами пристального и по-прежнему благодарного взгляда, облегчённо шепчу я.       — Я рад за тебя, — Эрен хлопает меня по плечу, словно только что сделал привычное для себя дело, то есть спас человека, и отлынивает куда-то в сторону. Ну конечно, к своей Микасе и к тому блондинчику, который уж больно смахивает на девочку.       А я тем временем продолжаю стоять на одном месте, какого-то чёрта рассматривая упругий зад Йегера. А потом, поймав себя на мысли о том, что это не очень прилично — вот так глазеть на него, поспешно отворачиваю голову в сторону и, как обычно, в полном одиночестве отправляюсь на тренировку по рукопашному бою. Вот с этим-то у меня как раз проблемы, потому что чаще всего не хватает сил на то, чтобы завалить противника. Можно, конечно, проделать пару приёмчиков с помощью моего маленького роста и гибкого тела, но это не всегда меня спасает, особенно тогда, когда я сражаюсь с девушкой по имени Энни, которой, как по мне, просто нет равных в рукопашке, даже самой Микасе до неё далековато.       И вот сейчас мы с Энни стоим друг напротив друга. Блондинка совершенно спокойна, как всегда, видимо, она уже уверена в своей победе и даже не приложит максимальных усилий к тому, чтобы меня уложить, потому что в этом нет необходимости, ведь я, по её мнению, наверняка лёгкая добыча, лучший корм для гигантов и всё такое. Девушка протягивает руки вперёд, держа их чуть ли не на одном уровне со своим лицом и сильно сжав пальцы в кулаки. У неё очень сосредоточенный взгляд, пробирающий до дрожи, из-за чего по телу пробегает табун мурашек, но я всё же успокаиваюсь и тоже протягиваю руки вперёд, но отнюдь не для того, чтобы защищаться, а для того, чтобы нападать, в чём и состоит моя главная ошибка. Так всегда. Я разбегаюсь, замахиваюсь в её лицо кулаком, а после падаю лицом в грязь, причём в прямом и переносном смысле, мгновенно почувствовав сильную боль в ногах. Энни всегда так делает, ставит подножку, если кратко выразиться, что меня не просто раздражает, а уже начинает сильно бесить. Смирившись с тем, что мне так и не удастся её победить, я встаю на ноги, отхожу в сторону и сажусь прямо задним местом на землю, наблюдая за тем, как светловолосая девушка уже расправляется с Эреном Йегером. Она всегда использует один и тот же приём и постоянно побеждает, хотя я не понимаю, что в нём такого уникального. Просто сильно ударяет одной ногой по ногам противника, после чего тот проигрывает. Меня больше всего удивляет то, что… как она, мать вашу, не чувствует боли, даже тогда, когда заваливает самых крупных и сильных парней из нашего отряда?! Должно быть, у неё очень прочные кости и толстая кожа, или что-то в этом духе, хотя для обычного человека такие характеристики слишком совершенны и не свойственны.       Мне удаётся услышать обрывки разговора Энни и Эрена, и главную суть я всё же улавливаю: Йегер не может сдерживать свои эмоции. Теперь понятно, почему девушка всегда ведёт себя так спокойно. Значит, и со мной что-то не так в плане эмоций. Да, порой я слишком раздражительна, и если у меня плохое настроение, то пиши пропало, но в основном я ведь божий одуванчик, не желаю никому зла и, наверное, самая тихая среди всех остальных, наверное, даже тише того самого Армина, от которого редко что услышишь, ведь он постоянно прячется за спинами своих друзей детства — Микасы и Эрена. Нужно научиться сдерживать эмоции — вот ещё одна цель. Тогда, возможно, когда-нибудь мне всё-таки удастся показать этой Энни, где раки зимуют.       Я до сих пор понятия не имею, как попала в десятку лучших и почему меня не отправили на поля ещё в первый день моего пребывания здесь, но раз уж всё на самом деле не так запущено… Что ж, думаю, пора приводить себя в форму, я имею в виду, по-настоящему, а не маневрировать всё своё свободное время часы напролёт. Необходимо совершенствовать не только то, что у меня получается и так неплохо, а то, что у меня вообще не получается. Тот же рукопашный бой. Вряд ли он пригодится в борьбе против гигантов, но раз уж я собираюсь вступить в Военную полицию и излавливать преступников, тогда он мне необходим, как никому другому, словно глоток свежего воздуха. Ещё не помешало бы не обращать внимания на такие незначительные вещи, как, например, свою грудь, которая увеличилась в размерах, или на симпатичную задницу Эрена Йегера, или на странные взгляды Жана в мою сторону, да даже на то, что меня раздражает Микаса Аккерман, хотя она действительно лучший солдат и с этим уже ничего не поделаешь.       Нужно отгородиться от всего этого, стать взрослее и серьёзнее, в конце концов, а не витать в облаках. Ведь сейчас как раз такое время, когда всё наконец-то может решиться: либо я выиграю, то есть попаду в Военную полицию и установлю там нормальный порядок, либо же проиграю, иначе говоря, стану ещё большей неудачницей, больше никогда не увижу своего родного брата, не вытащу отца из грёбаного Подземного города на поверхность и, в конце концов, не найду того гнусного коротышку, который отнял у меня Николаса, чтобы избить брюнета с выбритым затылком до полусмерти или скормить гигантам.