Растопи моё сердце

      — Почему ты такая грустная, Анна? — спросила у меня мама, когда я сидела на улице, прямо около дома, немного нервно бегая глазами по небольшой местности, потому что пока понятия не имела, чем можно было бы заняться после всего произошедшего. Меня всю трясло, и мне ужасно не хотелось ни с кем разговаривать. — Что-то случилось? — она подсела ко мне, невзирая на то, что земля была очень холодной. Так можно было бы запросто заработать себе болезнь почек или что-нибудь похуже. Удивительным получалось ещё и то, что женщина пока что не сделала мне ни единого замечания по поводу того, чем я занимаюсь всё своё свободное время. — Не молчи, пожалуйста, я ведь переживаю за тебя, — она крепко обняла меня, и после этого тёплого жеста я, облегчённо выдохнув, расплылась в слабой улыбке, опершись спиной на, как мне тогда казалось, горячую грудь мамы. До сих пор не могу забыть, как тогда дышала родная мне женщина: спокойно и размеренно, так, как никто другой.       — Меня предали, мамочка, — честно призналась я. Да, тогда мне было всего лишь одиннадцать лет, но я была слишком чувствительным и раздражительным ребёнком. — Я призналась в любви одному мальчику, а он сказал, что… — горькие слёзы стали ручьём бежать по щекам, достигая самой голой земли, на которой не было ни единой травинки, ни одного цветочка, только пустота, точно такая же, которая очень давно поселилась в моей душе и до сих пор не спешит её покинуть, — … сказал, что не любит меня! — обиженно вскрикнула я, озабоченно вертя головой в разные стороны. — А ещё потом назвал меня дурой.       — Ты была уверена во взаимности своих чувств, не так ли? — мягко спросила у меня мама, нежно поглаживая мою спину. Я была благодарна ей тогда за то, что она тоже не назвала меня дурой. И я кивнула, проведя по мокрому лицу трясущейся благодаря сильным эмоциям ладонью. — Но ты ведь прекрасно знаешь, что все мы, люди, разные, хотя всё же сердце… Именно оно выбирает того человека, с которым тебе суждено провести всю оставшуюся жизнь. Никому из нас не известно, когда же ты всё-таки найдёшь свою вторую половинку, но этот день обязательно настанет. А тот мальчик… — она усмехнулась. — Ты уверена, что так сильно его любила? Возможно, твои к нему чувства были ошибочными?       — Я не знаю, — честно проговорила я дрожащим голосом. Дышать было до невыносимости сложно, а запах недавно протухших где-то неподалёку продуктов только ухудшал ситуацию.       — Ничего, скоро ты обязательно узнаешь, что же такое настоящая любовь, но только не сейчас. Рано тебе ещё, — мы с ней одновременно рассмеялись, словно издеваясь друг на другом. Мама сказала, что когда-нибудь я обязательно найду свою любовь, но в связи с такими ужасными обстоятельствами это вряд ли случится, пусть даже лет через пятьдесят. Как бы мне ни хотелось это отрицать, я обречена на одиночество, и на то мой рок.

***

      Кровь кипит, становится с каждой секундой всё горячее. Воздух нагревается с такой же необъяснимо быстрой скоростью. Кажется, будто мои внутренности и кожа вот-вот сгорят дотла, а ведь я ещё не стала солдатом военной полиции! Нет, мне рано умирать, ведь пока что мне есть ради кого и для чего жить! Интересно, каково же это — впервые в своей жизни уничтожить не большого двигающегося манекена, а реального титана, самого настоящего монстра? Будут ли у меня в этот момент бежать по щекам слёзы, а руки трястись от нарастающего страха и… безысходности? А быть может, я и вовсе упаду в обморок? Вот тогда-то провал точно будет обеспечен, включая конец моей жизни.       Газ скоро может закончиться, поэтому нельзя зря терять столь драгоценное время! Слева один гигант, как и справа. Вот прямо у меня на глазах титан хватает своими большими лапищами солдата и тут же пихает его тело, которое всё ещё движется, в свой огромный рот с острыми зубами, которые могут с лёгкостью раскромсать на мелкие кусочки всё что угодно. Да, теперь уж точно настал мой час! Я должна помочь этому несчастному, ведь его жизнь висит на волоске, а всё из-за моей медлительности! Чёрт бы её побрал!       — Проклятые гиганты, — злостно шиплю я, уже оказавшись прямо за спиной медленно движущегося великана и резанув клинком по его затылку, причём с такой силой, что монстр в сию же секунду без какого-либо сопротивления с грохотом падает на землю. Несколько капель его крови уже машинально попадают мне на одежду, и, перед этим в полном гневе фыркнув, я недовольно морщусь. Терпеть не могу эту красную гадость! Моя жизнь и так вся в крови, куда больше-то?! И, в конце концов, когда уже начнётся белая полоса, которая полностью затмит чёрную, изредка смешанную с серой?       — Спасибо, — слышу я чьё-то слабое пыхтение, раздающееся с самого низа, лишь позже поняв, что слова благодарности прозвучали от того человека, которого мне только что чудом удалось вызволить из пасти гиганта. М-да уж... Не заметив поблизости ни одного великана (второго кто-то успел завалить), я долетаю до ближайшего дома и останавливаюсь на его крыше (которая, оказывается, всё ещё цела, чего нельзя сказать о других жилищах), оглядываясь по сторонам, и изумлённо выдыхаю. Это... это просто невероятно! Куда ни посмотри — везде что-нибудь обязательно да сломано, а некоторые места и вовсе охватило безжалостное огненное пламя. Никаких людей в округе не наблюдается, хотя постойте-ка... кажется, я вижу какое-то движение, или мне это только мерещится?       Мимо меня пролетают несколько солдат, но я не обращаю на них никакого внимания. В данный момент мой взор сфокусирован только на маленьком ребёнке, которому каким-то чудом за всё это время всё ещё удалось остаться в живых. Малыш надрывно плачет, и, клянусь всеми богинями, моё сердце готово в любой момент выпрыгнуть из груди. Я не должна оставлять этого бедняжку здесь одного, ведь он жив, у него есть все шансы на то, чтобы не стать кормом для гигантов! Преодолевая боязнь самой остаться в проигрыше, а говоря языком солдат — сдохнуть, я с тяжёлым вдохом и прикрытыми глазами молниеносно прыгаю с крыши прямо на землю. Расстояние здесь небольшое, максимум — три с половиной метра. После такого совершённого мною трюка ноги сразу же начинают болеть, особенно ступни, которым больше всего досталось, но я не обращаю внимания на эти "мелочи" и бегу прямо к мальчику, по пути спотыкаясь, ведь перед глазами всё плывёт, а голова немного кружится. Порой даже кажется, что она у меня вот-вот отвалится. Но расслабляться ни в коем случае нельзя! Нет, только не сейчас, ведь до прибытия новой порции гигантов остаются наверняка считанные секунды, а быть может, они уже здесь, просто я их не замечаю, ведь всё моё внимание сейчас сосредоточено только на этом малыше.       — Малыш-ш... — только начинаю говорить я, как вдруг ком застревает в горле, язык прилипает к нёбу, а глаза становятся мокрыми. Словно кто-то вырывает из моей груди сердце, и это до невыносимости больно. Неприятно. Ярко. Незабываемо. Слишком быстро и резко. Слишком... жестоко. — Нет, не смей его трогать, ты, дьявольское отродье! Жалкое подобие человека! — кричу со всех сил я, и кажется, будто моё горло кто-то рвёт прямо изнутри. Словно во мне появился маленький невидимый монстр... Ребёнок уже покоится в лапище одного из улыбающихся во все тридцать два зуба чудищ, и это окончательно выводит меня из себя. Нервы на пределе. Я готова сорваться прямо здесь и сейчас. Мне не хватает воздуха... Лёгкие полностью истощены... Нечем дышать, совсем нечем. — Верни его! Верни немедленно! Он не твой! — проходит всего пара мгновений перед тем, как я оказываюсь в небе, летя со всей скоростью на этого большого урода, посмевшего покуситься на жизнь самого невинного существа на свете. — Ублюдок! Тварь! — рявкаю я, со всей силы вонзив мечи сразу в оба его глаза. Зверь, судя по всему почувствовав боль, нет, скорее из-за неожиданной потери зрения издаёт громкий душераздирающий крик, а на моём лице появляется злорадная усмешка, но этот момент длится всего несколько секунд. Всё происходит мгновенно: ребёнок падает вниз с шестиметровой высоты, ладонь титана захватывает в свой плен моё затвердевшее, ослабленное тело и уже приближает его к открытому рту. Я морщусь от отвращения, уже приняв за правду своё поражение, готовясь к смерти и поняв, что эта схватка проиграна, что моя мечта войти в состав военной полиции никогда не исполнится, как вдруг... вся жизнь проносится перед глазами, звук столкновения меча и кожи гиганта вполне способен разорвать мои ушные перепонки, и лицо... его лицо... такое знакомое, но в меру повзрослевшее. Я сильно хмурюсь, в общем-то, совсем не понимая, что, собственно, сейчас происходит. Какого лешего он здесь делает?! Или всё это последствия смерти? Может, галлюцинации?       — Николас? — подрагивающими губами шепчу я, лишь позже обнаружив, что нахожусь прямо на руках юноши. — Что... Я умерла? — он молчит, а на его скулах напряжённо играют желваки. Это и правда он... мой дорогой Николас. — Но... как? — понятия не имею, какие слова-то даже можно подобрать. — Ты живой, — в утвердительном тоне шепчу я, проводя большим пальцем по его щеке, на которой красуется тонкая полоска грязи, а после меня ставят на что-то твёрдое, скорее всего на землю. — Эй, ты ангел, что ли? Я умерла? — он поворачивается ко мне спиной, и в глаза сразу же бросается плащ знакомой расцветки, да ещё и с эмблемой... легиона разведки. Что это, мать твою, за чёрт?! — Я с тобой, мать твою, вообще-то, разговариваю! — подойдя к нему и резко положив ладони на его плечи, истерично кричу я.       — Мы потом поговорим, Анна, а сейчас нам с тобой нужно как можно скорее уходить отсюда, — коротко бросает юноша, теперь уже повернувшись ко мне лицом. Я внимательно всматриваюсь в знакомые, кажущиеся мне идеальными черты: всё так же, как и несколько лет назад, только в некоторых местах на коже успели появиться совсем небольшие морщинки. — Следуй за мной и не задавай лишних вопросов, — это последнее, что я слышу перед тем, как брат с невероятной скоростью и ловкостью с помощью устройства для пространственного маневрирования оказывается в воздухе, даже не обернувшись и не посмотрев на меня.       — А как же люди?! Мы ведь не можем их бросить! Мы должны очищать эту территорию от гигантов! — похоже, окончательно сорвав голос, возмущённо рявкаю я, но в конце мне всё равно ничего не остаётся делать, кроме того как в действительности следовать за своим пропавшим несколько лет назад братом.       Он бросил нас тогда, бросил меня, а теперь вот так внезапно появился и спас мою жизнь! Но правда состоит в том, что Николас жив, и это истинное счастье. И всё же... на нём форма легиона разведки, а это ни о чём хорошем не говорит. Мой брат — один из сумасшедших самоубийц, которые рыскают за пределами стен, то есть на территории гигантов, только для того, чтобы разузнать что-нибудь новенькое о монстрах. Но какой смысл делать это, когда погибает так много людей и в итоге всё равно ничего нельзя добиться?