Растопи моё сердце

      Можно ли ненавидеть того человека, который когда-то был для тебя целым миром? Нет. А после того как он тебя предал, бросил, тем самым разорвав на мелкие кусочки твоё сердце, можно ли его простить? Да. Правда, только со временем… Но я не хочу... Просто потому, что не понимаю одного: какой тогда вообще в этом смысл, если этот самый человек вновь бросит тебя, снова предаст, даже наверняка не пожалев об этом, не попрощавшись? А Николас поступает со мной именно так. И с мамой... и с папой... с нашими бедными родителями. Прошло девять с лишним лет с тех пор, как он бросил нашу семью, а вот буквально пять минут назад просто взял и объявился, чуть ли не в мгновение ока вызволив меня из пасти гиганта и тем самым не дав мне погибнуть. Нет, я, безусловно, благодарна ему за это, но он всё равно не заслужил прощения... нет. Я теперь не та маленькая и наивная девочка, какой была девять лет назад, я изменилась, причём практически кардинально. Хватит с меня всего этого! Надоело! Я слишком зациклена на личных проблемах, и это мне мешает... это меня убивает, крошит на мелкие пазлы, которые невозможно собрать в единую мозаику, не даёт сосредоточиться на какой-либо цели, лишь выбрасывает куда-то за пределы реальности и высасывает из меня все жизненные соки.       Давненько со мной этого не случалось, но тем не менее... я плачу. Реально, как самый настоящий человек, плачу, практически рыдаю. И чувствую себя одинокой птицей, загнанной в клетку. Это странное и до умопомрачения болезненное чувство, испытываемое мною ранее, но уже забытое. Видимо, не надолго, как хотелось бы. Слёзы уже окрашивают всё моё лицо прозрачной пеленой боли и страданий, а руки ослабевают, тело же каменеет, я его почти не чувствую. Сейчас всё, что меня окружает, кажется ничем по сравнению с ЕГО спиной, этим проклятым плащом и густыми тёмно-каштановыми волосами, с осознанием того, что ОН здесь. Цел и невредим. Хочется в один момент крикнуть: "Братик, ты жив, и ты вернулся! Наконец-то! Я безумно счастлива! И я рада видеть тебя здесь и сейчас!", хочется обнять его... крепко-крепко и не отпускать, чтобы он никогда больше не бросал меня, папу... Чтобы наконец остался... и жил с нами, как в старые добрые времена. Чтобы снова был моим любимым, единственным братом. Горькая правда заключается в том, что мы с ним сейчас, да, вот прямо в эти секунды (возможно, они последние в нашей жизни) находимся на поле боя, малейшая несосредоточенность — и любой гигант тут же сотрёт любого из нас в порошок, при этом даже не моргнув глазом.       — Ты, как ты мог… — шепчу я, облетая одного гиганта за другим, но никого не убивая, а надо бы! Нужно уничтожить всех этих тварей, так нет, я просто игнорирую их! Какова бесстыдница! — Я тебя ненавижу… Но… Как можно ненавидеть родного брата?! — в этот момент голова Николаса, кажется, с обеспокоенным, каким-то затуманенным выражением лица на пару секунд поворачивается в мою сторону. Он ничего мне не отвечает. Почему?! — Ну что ты молчишь?! Стыдно стало, да?! — вдруг с левой стороны раздаётся дикий рык, после чего я понимаю, что меня в любой момент просто может сожрать гигант, ведь один из них находится всего в паре метрах от моего тела, временами мне даже кажется, что я чувствую его дыхание у своей шеи, но это просто какой-то глюк… Или шок… Да, я в шоке из-за того, что должна кромсать титанов именно сегодня, а не в какой-либо другой день, я в шоке, что меня только что спас от смерти родной брат, с которым мы не виделись почти десять лет и которого наша семья всё это время считала без вести пропавшим, мне так тяжело! Кажется, что я вот-вот взорвусь. Монстр уже близко, и мне больше ничего не остаётся делать, как подлететь к нему сзади, вынуть меч из ножен и резануть по затылку что есть мочи, после вновь почувствовав привкус крови этой твари на собственном языке.       Я морщусь от недовольства, тем временем стирая тыльной стороной ладони с лица красную липкую жидкость и совершенно случайно обнаруживая, что Николас по-прежнему находится неподалёку от меня, расправляясь с гигантами с такой скоростью и ловкостью, что я до сих пор не могу подобрать с земли собственную челюсть. Брат, которого я когда-то знала совсем молодым, по телосложению хиленьким юношей, теперь стал взрослым, сильным мужчиной. И, не скрою, мне приятно наблюдать за тем, как он одерживает победу за победой над титанами.       — Помогите! Кто-нибудь... Умоляю! — кричит кто-то со стороны, и я тут же отзываюсь на крик о помощи, подлетая к какому-то солдату, тело которого… о мой бог… гигант прямо в это мгновение разрывает на две части, после этого торжествующе мне улыбаясь. Я ещё никогда в своей жизни не видела зрелища ужаснее, чем это, и готова упасть в обморок в любой момент. Внутренние органы погибшего человека со стремительной скоростью падают на землю, кровь бежит рекой, а глаза хоть и открытые, но безжизненные, выражение лица отображает истинный ужас. Его голова ещё шевелится, как и губы, но я не могу разобрать слов. Именно сейчас мои проблемы кажутся ничем по сравнению с тем, что произошло с этим беднягой. Тошнота подступает к горлу… Пытаясь привести дыхание в норму, я поднимаю голову к небу, облизывая губы с привкусом солёных слёз и раз за разом тяжело сглатывая. Теперь я понимаю, почему Эрен Йегер так ненавидит этих тварей, гигантов, потому что один из них сожрал его маму прямо на глазах у мальчика! И если кто-то из этих монстров попробует покуситься на жизнь Николаса, я в ту же секунду раскромсаю этого великана на мелкие кусочки! Плевать, что всё тело будет в крови, плевать, что я, возможно, лишусь какой-нибудь конечности, главное, что мой брат останется жив!       К моему сильнейшему удивлению, гигантов поблизости больше нигде не наблюдается, только трупы солдат, а если сформулировать точнее — то, что от них осталось. Местами вместо земли и вовсе сплошная кровь. Господи… сколько же товарищей погибло. И я даже не знаю, можно ли считать за хорошую новость то, что я не видела, как всё это происходило, как огромные бесчеловечные твари пожирали людей, с которыми мне когда-то довелось познакомиться, общаться, обучаться, в конце концов. Газ всё ещё не закончился, значит, есть надежда на то, что я благополучно доберусь до стены и скроюсь за её пределами. Собственно говоря, до неё осталось совсем немного, всего каких-то… Ну ладно, отсюда она виднеется относительно небольшой, но с помощью устройства для пространственного маневрирования добраться до неё можно примерно минут за пятнадцать-двадцать. Тишина-то какая, благодать… всё происходит мгновенно: меня со всей мощи бросает вниз, я даже не успеваю смягчить падение, из-за чего получаю сильный удар в спину. Это титан. Чёрт возьми, как он здесь вообще оказался?! Честно, у меня уже нет сил на то, чтобы бороться с ним, к тому же всю мою спину прожигает адская боль. Я в огромной растерянности… Понятия не имею, что делать дальше. Паника затмевает разум, я с трудом переворачиваюсь на живот и ползу со всей скорости к ближайшему убежищу — небольшому дому, кажется, со сломанной крышей, но это неважно. Главное, чтобы больше не попадаться на глаза этому монстру. Какой-то громкий шум вынуждает меня повернуть голову назад, и вместо титана я вижу Николаса с торжествующей улыбкой на запылившемся лице.       — Ловкая тварь, но я всё равно её зарубил, — а потом брат подлетает ко мне, при приземлении с явным беспокойством в голосе спросив: — Ты как? С тобой всё в порядке? — я стараюсь не смотреть на него, ведь любой его взгляд, обращённый в мою сторону, отзывается сильной болью в левой части груди.       — Жить буду, — только это говорю я, с его помощью поднимаясь на ноги.       Дальше добираться до стены приходится пешком. Вокруг одна пустота: нет ни людей, ни монстров, что как успокаивает, так и настораживает одновременно. Битва наконец окончена, но я чувствую, что это не будет длиться долго. Меня ожидает ещё множество сражений с гигантами, ведь вторая стена уже сломлена, а от титанов человечество отделяет всего лишь одна возвышенность, от которой в скором времени тоже может ничего не остаться.

***

      Не знаю, который час уже я сижу в так называемом «медпункте», но меня это начинает порядком раздражать. Понимаю, что есть те люди, которые сидят в очереди к медсёстрам да лекарям передо мной, те люди, у которых раны посерьёзнее моих, можно было бы просто дать мне спирт или какие-нибудь другие лекарства. А то так ведь запросто можно в гроб себя загнать! Чёртова боль в спине только усилилась. И как вот, объясните мне на милость, я буду защищать людей, когда у меня самой проблем выше крыши?       — Вот она! — раздаётся, словно гром среди ясного неба, до боли знакомый голос неподалёку. — Прошу, осмотрите её как можно скорее, это моя сестра, — сестра, да неужели?.. Которую ты бесчеловечно бросил, братик. — Она очень дорога мне, — а вот после этих слов по телу разливается приятное тепло. Чёрт! Меня разрывает на части!       — Хорошо, но только быстро, — отвечает приторно-сладкий женский голос. — Девушка, следуйте за мной, — обращается напрямую ко мне женщина, которая по возрасту, наверное, ровня с Николасом, возможно, чуточку младше него. У неё светлые, золотистые волосы, ярко-голубые глаза, но усталый вид, а взгляд вообще какой-то неживой. Я немедленно повинуюсь её просьбе, вставая с пола, на котором только что сидела, и заходя следом за блондинкой в небольшую комнату, находящуюся совсем неподалёку от того места, на котором я отсиживала своё заднее место в течение нескольких часов. Николас же, похоже, остался снаружи. Что ж, это только к лучшему. Зайдя внутрь помещения, я тут же закрываю за собой дверь, которая, как позже выясняется, скрипит, и это отзывается пульсирующей болью в висках. Противный звук… бр-р… — На что жалобы? — спрашивает медсестра, сверля меня каким-то негодующим взглядом.       — Спина очень болит. Я её сильно расшибла, когда падала с высоты на землю, — честно признаюсь я, неловко ёрзая на месте и желая как можно скорее покинуть это проклятое место. Оно пропахло трупами, я чувствую запах мертвечины даже за несколько метров. Или мне так только кажется? Да чёрт его разберёт!       — Оголи верх, я осмотрю тебя, — вновь командует она, и я снова ей повинуюсь, спустя пару минут специально повернувшись к ней уже обнажённой спиной. — С какой высоты, говоришь, ты падала? — вообще-то я этого не говорила, но сейчас это не особо важно.       — С метров пяти, может, четырёх.       — Перелома позвоночника в любом случае нет, иначе сейчас ты бы со мной не разговаривала, — уверенно заявляет медик, добавляя: — Только сильный ушиб и множество царапин. Лечиться будешь? — что за странный вопрос?       — Э-э… да, конечно, — и почему мне так неловко?       — Тогда поговори со своим братом по этому поводу, может, он сможет чем-нибудь тебе помочь, я же такими несерьёзными травмами не занимаюсь, — я стою в полном ступоре на одном месте не в состоянии пошевелиться. Это что ж тогда получается… Мне так до конца жизни ходить с больной спиной?! Просто замечательно! — Да не переживай ты так, — словно прочитав мои мысли, с какой-то дикой усмешкой произносит она. — Со временем всё само заживёт. Вот увидишь. Одевайся, а я пойду, — после этого я по-быстрому натягиваю на себя всю самую необходимую одежду и уже собираюсь покинуть это место, как вдруг в комнату заходит Николас.       — Как ты, Анна? В порядке? — спрашивает он, и я лишь сдержанно киваю. — Прошу, пожалуйста, присядь, — с тяжёлым выдохом говорит мужчина, указывая рукой на стул без спинки, и я молча повинуюсь его просьбе, хотя почему-то так и не терпится съязвить ему. Но сейчас не время показывать свой характер. Потом, всё потом, возможно…       — Ну, и что же ты хочешь мне сказать? — сложив руки на груди, холодно и несколько раздражённо спрашиваю я. У меня просто паршивое настроение, а боль в спине только ухудшает ситуацию. Вид у Николаса, конечно, не особо, скажем так, «свежий». Скорее всего, он просто устал, и ему не помешал бы отдых, но так легко он не отделается… нет, я это так не оставлю.       — Если ты думаешь, что я предал нашу семью, то это не так, — он ходит по комнате кругами, а одна из моих бровей тут же в удивлении взлетает вверх. — Нет, я, конечно, виноват в том, что не предупредил всех вас о своём уходе, но так было необходимо. Видишь ли, служить в разведке — моя давняя мечта, — и снова тень удивления пробегает по моему лицу. — Я всегда хотел узнать, что же находится за пределами стен, откуда взялись гиганты, я хотел спасти человечество, хоть и знал, что жизнь всех людей уж точно не в моих руках.       — Ты поступил очень эгоистично, когда ушёл. Все мы… папа, мама, я… места себе не находили. Мы думали, что ты умер.       — Знаю, — тут же бросает он с очередным тяжёлым выдохом, что меня почему-то уже начинает нервировать. — Так вот, после того как я поведал родителям о своей мечте, они сказали, что ни за что и никогда не отпустят меня в развед-отряд, но я был серьёзно настроен, у меня даже был друг, который тоже хотел выбраться из Подземного города. И хоть он не говорил об этом, я видел в его глазах желание…       — Друг, о котором ты говоришь, это тот убийца, который называл тебя засранцем… ну и прочими нецензурными словечками?! Не знала, что такие друзья вообще существуют, — резко перебиваю его я, периодически закатывая глаза.       — Всё-то ты помнишь… — усмехается шатен, помотав головой в разные стороны. — Просто у него тяжёлый характер, и ещё он был на взводе, ведь мы долго не могли собрать нужную нам сумму денег…       — С помощью грабежа, — заканчиваю за него я с отрешённым выражением лица, иногда покусывая нижнюю губу. Всё эти проклятые нервы… чтоб их!       — Но теперь-то всё это в прошлом! — заверяет меня он, сев прямо передо мной на колени и положив руки на мои бёдра, после чего я слегка вздрагиваю. Не помню, когда ко мне кто-нибудь вот так просто прикасался, без какой-либо особой причины. Это… странное чувство. — Я изменился… Мы изменились.       — Будь так добр, не напоминай мне о том мелком ублюдке, слышать о нём больше ничего не хочу, — чёртов карлик, это наверняка он надоумил Николаса уйти из семьи, просто мой драгоценный братец не хочет в этом признаться. Возможно, ему всего-навсего стыдно.       — Этот мелкий ублюдок, как ты его называешь, сейчас, между прочим, в разведке занимает весьма высокую должность, — кажется, парирует мужчина.       — А мне плевать.       — Я понимаю, тебе сейчас тяжело, да ещё и нужно много времени, чтобы переварить всю эту информацию… — начинает он, после чего я, не выдерживая, перебиваю его:       — Да ничего ты не понимаешь, братец! — под моим гневным криком шатен сильно хмурится. — Для нашей семьи ты был сильной опорой, чуть ли не единственной, мы так надеялись на тебя, думали, что именно ты вытащишь нас из этой бедноты, но, как позже оказалось, зря. И одновременно с этим мы любили тебя, а ты просто взял и ушёл, — он бросает на меня поникший взгляд, а на мои глаза уже наливаются слёзы. — Ты… ты вообще знаешь, что мама умерла?! — теперь его лицо искажено гримасой боли и шока. Он прижимается спиной к стене, зарываясь пальцами в густые волосы и опуская глаза в пол. — Точнее, её убили, — боже, какой же всё-таки сильной болью отзываются эти слова в моём сердце… Ещё немного, и я закричу… Я с трудом сдерживаюсь. — Одни из тех, с которыми ты, возможно, когда-то дружил. Преступники. Убийцы. Воры. Лицемеры. Ничтожества.       — Когда… это произошло? — тихо всхлипывая и не смотря на меня, спрашивает он.       — Три года назад, — после достаточно долгой паузы я вдыхаю в лёгкие воздух и, выдохнув, продолжаю: — Именно после этого я решила выбраться из Подземного города наружу, чтобы стать кадетом, а после окончания обучения войти в состав Военной полиции и истребить всех преступников!       — Ты с ума сошла?! — неожиданно взрывается он, одним рывком срываясь с пола и практически в это же мгновение силой поднимая меня со стула на ноги. Я удивлённо распахиваю глаза, а мои губы медленно открываются в немом вопросе. — Не смей даже думать об этом! И вообще, зачем ты пошла в солдаты?! Ты ведь… ты… в любой момент ты можешь погибнуть! А я не смогу дальше жить с мыслью, что ещё одного дорогого мне человека больше не будет, — брат трясёт меня за плечи, а на его впалых, местами испачканных в грязи и чьей-то явно чужой крови скулах уже красуются блестящие следы от слёз. Я сглатываю, отворачивая голову в сторону.       — Затем, чтобы отомстить за маму, — спокойно произношу я, изучая внимательным взглядом ничем не примечательный пол и чувствуя ошарашенный взгляд мужчины на себе. — Чтобы вытащить папу из того ада. Уж кто этого точно не заслуживает, так это он. И… отпусти меня, пожалуйста, мне больно, — на самом деле это не так. Моё натренированное тело уже не чувствует практически никакой боли… физической (за исключением на данный момент спины). Но душевная… ох, она никуда не уйдёт. Она будет со мной до конца моей жизни. Всё же шатен повинуется моей просьбе и отходит от меня на несколько шагов назад.       — Ты так изменилась… — поражённо шепчет он, по-прежнему смотря на меня, словно на какой-то музейный экспонат. — Я тебя совсем не узнаю. Что с тобой стало? Куда подевалась та девочка, которую я знал?       — Той девочки больше нет, — холодно и отстранённо бросаю я, смотря куда-то сквозь мужчину, но только не на него, потом делаю несколько шагов к двери и останавливаюсь при его вопросе:       — И что ты собираешься делать дальше? — похоже, он уже принял новую Анну: холодную, расчётливую, мстительную, неспособную на какие-либо чувства, с замёрзшим, нет, ледяным сердцем.       — Идти к своей цели и ни за что не останавливаться.