Растопи моё сердце

      За последние дни произошло столько событий, что у меня постоянно голова идёт кругом. Гиганты пробили очередную стену (или один титан, да чёрт их разберёт, я вообще мало что об этом знаю!), и только что выпустившимся из кадетов солдатам пришлось защищать всё мирное население, оставшееся в живых, то есть без каких-либо промедлений уничтожать одного монстра за другим, при этом, естественно, рискуя своими жизнями. Потом выяснилось, что мой брат, оказывается, жив, и когда я была на волосок от гибели, он меня спас, позже даже путём не объяснив, как это он умудрился успеть сделать это, да и вообще, как и от кого ему удалось узнать, где я нахожусь? Позже обнаружилось, что Эрен, мать его, самый настоящий гигант! Точнее, он может в него превращаться, когда ему это только заблагорассудится. Я в самом настоящем шоке! Больше моё состояние никак нельзя описать. Ну и, само собой, ни в коем случае не стоит забывать про эпизод с коротышкой, которому без каких-либо усилий за несколько мгновений удалось расправиться чуть ли не с целой дюжиной гигантов. Если признаться честно, выглядело это очень даже зрелищно. Круто. Неповторимо. И, не побоюсь этого слова, восхитительно! В тот момент я не могла не наглядеться на него, и мне захотелось научиться выполнять такие же трюки, какие наверняка частенько совершает друг моего брата. Интересно, почему таким уродам, как он, достаются такие выдающиеся таланты? Это несправедливо! Так нечестно! Я сейчас заплачу.       Нет, времени на то, чтобы распускать сопли, сейчас просто нет, ведь в данный момент я нахожусь в зале суда, куда в скором времени должны привести Йегера, и сверлю нашего спасителя, который, к счастью, не обращает на меня ни малейшего внимания, настороженным, возможно даже рассерженным, взглядом. Капрал (да, я узнала, какое у этого гада звание, не такое уж и высокое, кстати говоря, как недавно утверждал Николас) находится далековато от меня, этого вполне достаточно, чтобы исподтишка за ним наблюдать. Вот же ж... блин, и какого мне всё это надо?! Но я почему-то не могу оторвать от него взгляда… Так и тянет посмотреть на этого низкорослого мужчину с худощавым, на первый взгляд, телосложением хоть одним глазком. Напрашивается главный вопрос: что со мной происходит?! Меня словно ударяет разрядом тока в несколько тысяч вольт, когда я вспоминаю, как он смотрел на меня после того, как спас нас с ребятами от монстров после первой победы человечества над гигантами. Это какое-то сумасшествие, честное слово… Никогда ничего подобного не чувствовала!       Вот Эрена наконец-таки приводят в зал суда, насильно подталкивая сзади с помощью ружья, чтобы шатен шёл вперёд. Парнишка оглядывается по сторонам и, судя по всему, пытается понять, что же, собственно, происходит. Глаза его наполнены одновременно как ужасом, так и неподдельным удивлением. Наши взгляды ненадолго встречаются, а после бедняга садится на колени, и его руки оказываются в плену наручников, в свою очередь, прицеплённых к какой-то неширокой железной палке, на которую юноша напряжённо упирается спиной. Сразу же после этого появляется главнокомандующий всеми вместе взятыми подразделениями, который говорит, что только от него зависит, выживет ли Эрен или же нет.       — Этот трибунал был создан для того, чтобы решить, кому тебя отдать, — объявляет он, зачитывая всю свою речь с листа. — Военной полиции, — было бы здорово, если бы его отдали именно туда, ведь скоро и я там окажусь, да и я считаю, это было бы самым разумным решением, — или Легиону разведки, — о нет, только не этим самоубийцам! — Сначала выслушаем позицию полиции, — мне так страшно… Я боюсь, что с Эреном может что-нибудь случиться! Ведь кто точно не заслуживает смерти, так это он! Именно благодаря этому юнцу мы до сих пор живы! А некоторые этого просто не понимают.       — Спасибо! Я Нил Долг, — отвечает, судя по всему, командующий полицией, что ж, его приятный на слух голос мне уже начинает нравиться, — командующий военной полицией. Мы полагаем, что Эрен Йегер должен быть уничтожен сразу после того, как будут готовы результаты его обследования, — что он вообще такое несёт?! — Конечно, неоспоримо, что он смог отразить последнюю атаку гигантов, тем не менее его личность вызывает волнения, которые способны перерасти в мятеж. Поэтому мы просим его передать нам всю информацию, которой он владеет, затем представить его к награде посмертно.       — А вот это лишнее! — возражает какой-то там преподобный Ник, продолжая непонятно для какой цели возмущаться и показывать указательным пальцем на обвиняемого.       Теперь судья просит выслушать позицию легиона разведки.       — Да, сэр. Я полковник Эрвин Смит, — у этого мужчины голос намного приятнее, чем у главнокомандующего полицией. К тому же с этим голубоглазым блондином мне когда-то довелось познакомиться, причём при не очень благоприятных обстоятельствах. Он всё ещё жив. Что ж, я рада за него. Искренне. Что-то в этом человеке есть… хорошее. От него прямо так и веет правосудием и справедливостью. — Глава тринадцатого батальона легиона разведки. Наша позиция: мы предлагаем вступить Эрену в наши ряды и с его помощью вернуть под контроль стену Мария. У меня всё, — все в зале удивлённо охают, и я в их числе. М-да… даже не знаю, что хуже для Эрена: смерть от рук полицаев или служба рука об руку с самоубийцами. — Я думаю, это лучшее решение из всех возможных, — добавляет Эрвин.       — Ясно, — заключает судья. И тут начинается самое худшее: все друг с другом спорят, а с течением времени эти перепалки переходят в громкий, невыносимый шум, так и давящий на мои ушные перепонки. А Эрен же, бедняжка, выдохнув, прикрывает глаза и обречённо опускает голову. Эх, была бы моя воля, я бы освободила его! Вот только меня по-прежнему пугает тот факт, что Йегер в облике гиганта напал на нас тогда с Микасой, и благодаря этому на моей шее теперь красуется большущий шрам. Да, до суда я ещё и успела, скажем так, проконсультироваться с лекарями, которые сказали, что этот шрам теперь мне на всю жизнь. Впрочем, какое это уже имеет значение, когда я всё равно могу в любой момент погибнуть?       — Йегер, у меня к тебе вопрос, — говорит судья после того, как ему удаётся позакрывать всем рты. — Ты уверен, что можешь и дальше сражаться за человечество как солдат, в том числе и в обличье гиганта?       — Да, уверен!       — Да? А вот в недавнем отчёте из Троста говорится следующее: «Сразу же после превращения он замахнулся кулаком на Микасу Аккерман и Анну Фейбер, нанеся удар». Микаса Аккерман, — обращается он сначала к девушке, которая стоит слева от меня. Справа же находится Армин. — Это правда, что сразу же после превращения Эрен Йегер напал на вас? — азиатка долго думает, но потом всё же отвечает:       — Да, это так, — и весь народ вновь поражённо охает да ахает.       — Анна Фейбер, вы подтверждаете слова Микасы Аккерман? — на этот раз судья напрямую обращается ко мне.       — Абсолютно, — только и бросаю я в ледяном тоне, после этого сглотнув накопившуюся в горле слюну и напряжённо оглядываясь по сторонам.       Брюнетка что-то начинает говорить в защиту Эрена, но её слова всё равно не воспринимают всерьёз.       — Я пришёл к выводу, что свидетель слишком предвзят, чтобы учитывать его показания! — строго произносит главнокомандующий полицией. Он уже начинает меня порядком раздражать, хотя почему так, не понимаю… Ведь вскоре я стану одной из них… — Микаса Аккерман шесть лет назад потеряла родителей, и семья Йегеров любезно удочерила её. Наше исследование также показало тот удивительный факт об основных произошедших событиях. Эрену Йегеру и Микасе Аккерман было по девять лет, однако они вдвоём расправились с тремя взрослыми грабителями. Вполне сойдёт за самооборону, но я больше обеспокоен бесчеловечностью произошедшего. То же самое могу сказать и о кадете Анне Фейбер, которая, по слухам, насколько мне известно, планирует вступить в ряды военной полиции. В жестокости эта... хм... девушка не уступает Эрену Йегеру и Микасе Аккерман, — Господи, к чему весь этот официоз? Раздражает. Уже давно бы перешли к делу, вместо того чтобы продолжать трепать языками. — В тринадцать лет она жестоко расправилась со взрослым преступником, который... хм... несколькими часами ранее убил её родную мать. А во время обучения в корпусе девушка не раз заводила конфликты с другими кадетами, порой дело даже доходило до драк и жестоких избиений, — ну да, было дело, и что с того? С кем не бывает! — И я не уверен, что в дальнейшем она будет вести себя адекватно, так как никаких гарантий на это нет. Сомневаюсь, что мы можем доверять этим троим, — напрямую заключает он.       — Я возражаю! — неожиданно как для всех остальных, так и в частности для меня, подаёт голос Николас. Да, он тоже сейчас находится в этой комнате довольно-таки внушительных размеров, но тем не менее я уже готова облегчённо выдохнуть, несмотря на то что вскоре могу получить от него нехилый такой подзатыльник за то, что без спросу ушла… Но всё же брат всегда готов постоять за меня, несмотря ни на что. И от этого на душе становится ещё теплее.       — Представьтесь, — требует военачальник, поправив очки на переносице.       — Николас Фейбер. Я родной брат девушки, которую вы на её же глазах обвиняете мало того в жестокости, хладнокровии, так ещё и в сумасшествии. Но моя сестра совсем не такая. Она...       — Вы забываетесь, разведчик, — с явным отвращением, даже не пытаясь скрыть этого, прерывает шатена полицай. В этот момент мне ох как сильно хочется ему врезать! Но положение не позволяет, да и звание тоже. — Речь идёт не о вашей сестре, а об Эрене Йегере. Я лишь указал на то, что она находится с ним в довольно-таки близких отношениях… — после достаточно долгой паузы он как-то неуверенно добавляет: — Насколько мне известно.       — А вы не смеете затыкать мне рот! — злостно протестует Николас. Получив от судьи осуждающий взгляд, мужчина замолкает, но продолжает сверлить главнокомандующего военной полиции негодующим, даже несколько ненавистным взглядом.       Все продолжают спорить. Эрен не выдерживает (честно, я бы, скорее всего, сделала бы на его месте то же самое) и громко заявляет:       — Не-е-ет! Вы… не правы. Вы просто… передёргиваете факты, как вам нравится, и строите гипотезы, удобные вам. И вообще, вы хоть живого гиганта видели?! Чего вы так боитесь? И что вы станете делать, если сильные перестанут сражаться за вас? Если вы все так боитесь за свои шкуры, так хоть не мешайте тем, кто не боится! Вы, грёбаные трусы, кончайте страдать хернёй и дайте мне шанс спасти вас! — в зале наступает гробовая тишина. Я как от удивления, так и от восхищения широко распахиваю рот, а в такой тишине даже слышу в груди слишком частые толчки собственного сердца. В Эрена хотят выстрелить, но тут очень неожиданно по его лицу приходится очень жёсткий удар чьим-то сапогом, и эта обувь является собственностью… капрала?! Того самого коротышки, который… вот же ж… я его готова порвать на мелкие кусочки хоть сейчас! Тварь! Ненавижу его! Ненавижу! А мужчина (если его вообще таковым можно называть) продолжает избивать беднягу Йегера по лицу. От шока никто просто не в состоянии что-либо произнести или остановить этого грёбаного низкорослого мудака.       — Это моё личное мнение, — слишком самоуверенно произносит капрал, поставив ногу прямо на голову шатена, которая упирается точно в бетонный пол. — Но боль, пожалуй, лучший воспитатель, — ага, конечно! Ты иди лучше и мозги свои проветри, изверг хренов! — Сейчас тебе нужно, — обращается брюнет напрямую к Эрену, — не читать нотации, а дать урок. Но раз ты и так корчишься от боли… — и он продолжает избивать юношу, который способен превращаться в гиганта. Я не могу на это так смотреть… Меня вот-вот прорвёт… Но я смотрю, при этом чувствуя влагу на правой щеке. Это слеза. Всего лишь одна. Но она такая горькая и… такая, чёрт возьми, холодная! — Насколько я помню, в прошлый раз после превращения ему хватило сил убить двадцать гигантов. Если он враг, то разумный гигант — грозный противник. Но это уже будет ваша проблема. Кстати, что вы будете делать, вы все, кто так хочет его смерти? Сможете ли вы его убить, если придётся?       В итоге Эрена решают отдать в руки разведки. Сей факт меня одновременно как расстраивает, так и радует. Во-первых, Йегер всё-таки остался жив, его не казнили, а во-вторых… он может в любой момент умереть, служа бок о бок с этими самоубийцами. Трагичный такой расклад получается…       По окончанию суда Николас сразу же подходит, нет, скорее даже подбегает, ко мне. Сильно и грубо обхватив меня за плечи, мужчина громко вопит:       — Ты что вообще о себе возомнила?! Я же сказал, чтобы ты никуда не уходила и ждала меня! Да что с тобой вообще происходит?!       — Да, ты надеялся на меня, на мою честность, за что тебе просто большущее спасибо! — стараясь держаться как можно спокойнее, отвечаю я с тревогой на сердце, активно жестикулируя руками. — Будь я маленькой девочкой, как когда-то, то, безусловно, послушалась бы тебя. Но всё дело в том, что я уже не та, я выросла, и у меня появилось собственное мнение, ты разве забыл об этом?       — Но ведь они и без тебя вполне могли обойтись! — продолжает настаивать на своём шатен.       — Возможно… Но я не простила бы себе, если бы с Эреном что-нибудь случилось, потому что это, возможно, могло бы быть по моей вине. А я не эгоистка в отличие от некоторых.