Растопи моё сердце

      Все мы совершаем ошибки и рано или поздно исправляем их. Такова природа людей. Но то, что сделала я, неисправимо, ведь жизнь моего брата буквально каждое мгновение висит на волоске. Я не попрощалась с Николасом перед тем, как он с другими разведчиками совершил вылазку за стену, и мне до сих пор за это не то чтобы стыдно… Я презираю себя за это. Ненавижу. Каждый день корю себя, но это не помогает. Конечно, служба в полиции отнимает у меня всё время и силы, но по ночам я, вместо того чтобы нормально высыпаться, постоянно плачу. Ничего не могу с собой поделать. Поразительно! Как резко изменилась моя жизнь с тех пор, как в ней появился некогда очень дорогой мне человек. И вот он снова исчез. Надолго ли? Никто этого, к сожалению, не знает. Я чувствую, что скоро всё пойдёт коту под хвост. А в последнее время предчувствие меня как раз таки не подводит.       Кристофер — пожалуй, единственный человек, который выделяется среди всех остальных, служащих в военной полиции. Вообще, все люди злые, какие-то мутные, бесчувственные твари (да, знаю, я несколько перегибаю палку, но, думаю, хотя бы частично я близка к истине), а от него так и веет светом, добротой, справедливостью… Хочется находиться в его обществе как можно чаще. Да, это эгоистично, знаю, но ничего не могу с собой поделать. К тому же он думает, что мне очень идут распущенные волосы, хотя раньше я об этом даже не догадывалась. С Кристофером я ощущаю себя лучше, по крайней мере не таким бесчувственным существом, как когда-то.       Мы с блондином обходим одну таверну за другой, так и не находя ничего подозрительного, поэтому в последней забегаловке решаем выпить совсем немного эля, чтобы хоть как-то расслабиться. Тем более утречко у меня сегодня вышло, мягко говоря, неважным. Начальник грозился изнасиловать меня, и от этого до сих пор не по себе. Как представлю, что этот урод может вытворять со мной — голова сразу же идёт кругом. В плохом смысле, разумеется, я же не какая-нибудь мазохистка или шлюха, как он себе наверняка вообразил.       — В городе спокойно, думаю, в ближайшие месяцы мы только что и будем делать, так это пить эль, — с горькой усмешкой произносит светловолосый парень, не отрывая от меня чересчур внимательного взгляда. Я же стараюсь делать вид, что не замечаю его столь повышенного внимания по отношению к своей персоне, хотя, признаться честно, это довольно-таки сложно. — Но если мне прикажут делать это в твоём обществе, я даже не стану сопротивляться.       — Не говори глупостей, — хмыкнув, отмахиваюсь я, отпивая из своего стакана горький напиток со сладковатым привкусом и напряжённо оглядываясь по сторонам. Нужно быть всегда настороже, а то мало ли. В любой момент всякое может случиться, особенно в такое неспокойное для человечества время. Идиотов, поселившихся в людях, ещё никто не отменял. — И я не собираюсь быть твоим собутыльником или чьим-то ещё. Я вступила в ряды полиции, чтобы за минимальный срок заработать высшую должность и вытащить отца из того ада. Люди не могут и не должны так долго жить под землёй, ведь, в конце концов, это их убивает. Во всех смыслах.       — Отчего же ты тогда здорова? — со всей заинтересованностью спрашивает юноша.       — Я здорова лишь физически, морально же… хм… не совсем, — сглатываю эль. — И то мой рост явно не внушает того, что со мной всё в порядке. Я перестала расти с тех пор, как мне исполнилось десять. Вес, конечно, немного увеличился, но это сути не меняет, тем более…       — Послушай, это уже не имеет никакого значения, — мягко перебивает меня Кристофер и неожиданно кладёт свою тёплую ладонь на мою, смотря прямо мне в глаза. — Главное, какая ты внутри, что же касается наружной оболочки… м-м-м… Ты миниатюрная, но это тебе только в плюс, сама наверняка знаешь почему, — согласно киваю. — И у тебя очень красивое лицо. А ещё глаза, — ага, да такие глаза, то есть карие, имеет практически всё человеческое население. Поэтому в них нет ничего особенного. — Я смотрю в них и просто не могу насмотреться, почему-то не могу… оторваться… — то, с какой страстью Кристофер говорит это, вынуждает меня встрепенуться. Ну и ну! Он что это, заигрывает со мной? Боже правый… Только этого мне не хватало для полного счастья!       — Ты преувеличиваешь, по-моему, ты даже перепил. И завязывай уже с этими комплиментами, пожалуйста. Мне от этого становится неловко, — я в кои-то веки допиваю эль, расплачиваюсь за него и наконец-то выхожу на улицу. Естественно, парень следует за мной. В общем-то, он правильно делает, нам всегда нужно держаться вместе. — Дальше-то куда идти?       — Мы уже всё обошли, — выдохнув, заключает Кристофер. В ответ я удивлённо охаю. — Нужно возвращаться и желательно оказаться в штабе до темноты. Завтра ночью мы должны патрулировать местность, поэтому днём нужно хорошенько выспаться.       — Отлично, — я слегка хлопаю в ладоши, прежде чем продолжить: — Тогда чем займёмся этой ночью? — и только после странного взгляда парня, адресованного исключительно мне, понимаю, что мой вопрос прозвучал несколько двусмысленно. Хотя что в этом ТАКОГО? К тому же я не собираюсь заниматься ЭТИМ в шестнадцать лет, да и проживу как-нибудь без всех этих «прелестей», о которых частенько вели разговоры то девушки, то юноши в нашем корпусе ещё тогда, когда все были кадетами, а не полноценными солдатами.       — Э-э… — после несколькоминутной паузы блондин всё-таки собирается с мыслями и почёсывает затылок, что, как я успела заметить, является его неизменной привычкой: — Мне бы хотелось проверить твои боевые навыки, если ты не против. Понять, как же ты оказалась в десятке лучших, — а вот это точно было неожиданно.       — А чего тут понимать-то? — усмехаюсь я. — Я сама понятия не имею, как здесь оказалась. Скорее всего, мне просто повезло. Такое бывает, знаешь ли.       — Даже так? — его брови в изумлении взлетают вверх. — Тогда ты просто обязана доказать мне, что ты заслужила место в военной полиции!       — Вот кому уж я точно ничем не обязана, так это тебе, — в наглой манере парирую я. — Но просто так встретиться с тобой я не против. Короче говоря, договоримся обо всём на ужине, — а дальше мы с парнем говорим о всяких там пустяках и продолжаем идти. Просто идти, толком ни о чём не заботясь, как же это всё-таки напрягает! Я не привыкла к такой спокойной жизни! Но, похоже, придётся привыкать до тех пор, пока мне не удастся получить высокое звание. А с первым заработком я обязательно навещу папу! Мне необходимо удостовериться, что с ним всё в порядке, а то неизвестность меня убивает.       Мы с Кристофером возвращаемся очень даже вовремя, как раз к ужину. Но перед тем как пойти в столовую, заходим в мою комнату, и я захлёбываюсь собственной слюной, истошно кашляя, обнаружив, что на моей кровати спокойно, как ни в чём не бывало посиживает Николас в компании своего… кхм… друга. Ну вы поняли, о ком идёт речь. Две пары глаз тут же обращаются ко мне. Тяжело дыша, я опираюсь спиной на стену и скатываюсь по ней до самого низа с закрытыми глазами, из которых уже бегут слёзы.       — Капрал и… — поражённо начинает бормотать Кристофер, после чего я грубо перебиваю парнишку:       — Кристофер, выйди! — и мягче добавляю: — Пожалуйста, уйди. Это семейный разговор.       — Я должен… м-м-м, ну х-х-хорошо, — и он покидает нас. Со стиснутыми зубами и напряжением, распространённым по всему телу, я встаю на ноги, по-прежнему не отходя от стены. Сейчас она является для меня, пожалуй, единственной опорой. Блудный брат вернулся. Что ж, надо его встретить, как это полагается.       — Кажется, я просила тебя больше не появляться в моей жизни. Зачем ты вообще пришёл? К тому же в такое позднее время. Убирайся отсюда, — вы даже представить себе не можете, с каким же трудом мне даются эти слова. Я хочу, чтобы Николас остался, но вынуждена это отрицать. Ради нас обоих стараюсь же ведь. Зато мы будем испытывать меньше боли, когда кто-то из нас погибнет. Или когда кого-то сожрут.       — Не такого приветствия я ожидал от тебя, сестрёнка, — отвечает шатен с явно выраженной болью в этих нескольких словах. — Но тем не менее серьёзного разговора нам с тобой всё равно не избежать, — я бросаю на него измученный взгляд. — Я просто задам тебе пару вопросов, а после того, как ты на них ответишь, мы с Леви сразу же уйдём отсюда. Клянусь.       — Я сказала, убирайся отсюда, — это последнее, что я успеваю сказать перед тем, как так называемый лучший друг моего друга срывается с места и вплотную подходит ко мне, заключив моё горло в плен своей ладони, с силой и грубостью сдавливая его пальцами. Несмотря на бестактность этого, как его там… Леви, я продолжаю в оцепенении стоять на месте и терпеть эту боль, смешанную с нехваткой воздуха. Странно веду себя, однако. Даже больше, чем просто странно. Такого со мной ещё никогда не случалось.       — Как же мне уже надоели твои сопли, — на удивление приятным тенором яростно шипит коротышка, который на самом деле не коротышка, ну, это по сравнению с моим-то мизерным ростом… Я его ниже. Сантиметра на три-четыре-то точно. Обидно. Снова чувствую себя тем ещё ничтожеством… — Ты должна целовать жопу так называемому Богу за то, что он оставил твоего брата в живых, а вместо этого отвергаешь Николаса от себя и стоишь тут, ноешь, как конченая истеричка. Знаешь, как это раздражает? — я бросаю на мужчину, стоящего прямо напротив меня, гневный взгляд. И почему Николас позволяет этому придурку разговаривать со мной в таком тоне?! А самое-то главное — почему я сама… позволяю?! — Так что лучше заткнись и слушай своего брата, поняла?! Другого шанса может и не представиться, радуйся, что он у тебя вообще есть, — и после этого брюнет отпускает меня. Почему-то прихрамывая (судя по всему, во время вылазки успел получить травму ноги), мужчина возвращается к кровати и садится на неё с кислой миной на лице. Судорожно проведя по лицу ладонью, я облегчённо выдыхаю, а потом неожиданно вспоминаю слова этого мучителя с суда. Он говорил: «Боль — лучший воспитатель», теперь понятно, почему он начал душить меня. Садист чёртов. Будто бы нормально нельзя было поговорить!       — Ты в порядке, Анна? — мягко и сочувственно спрашивает Николас.       — Да-да… — на одном дыхании подрагивающим голосом шепчу я. — Так и… какие вопросы ты хотел мне задать?       — Это касается твоей соседки по комнате. Я по чистой случайности узнал о том, что она живёт с тобой…       — Ага, жила когда-то, — прерываю его я с громким фырканьем. — В последние дни Энни вообще не появлялась ни в комнате, ни на службе, — после этого Николас с Леви переглядываются и кивают друг другу. Понятия не имею, что же это может означать.       — Ты нам очень помогла, спасибо, — заключает Николас, и они с капралом встают с кровати на ноги, постепенно приближаясь к двери, то есть ко мне, я ведь нахожусь всего в нескольких сантиметрах от неё.       — Вы что это… уже уходите? — озадаченно хмурясь, спрашиваю я. Наши взгляды с капралом по случайности встречаются. Я не могу выдержать этой пытки и сразу же опускаю глаза в пол. — И ты ведь даже не задал мне вопросов…       — Мы подозревали Энни в том, что она гигант, и твои слова подтвердили этот факт, — что?! Ещё один гигант, помимо Эрена?! И я жила с ним в одной комнате?! Боже, да меня сейчас нервный тик хватит!       — Как… Энни гигант?! — взрываюсь я с громким криком, чуть ли не с визгом, нервно зарываясь пальцами в распущенные волосы и после этого несколько раз проведя дрожащими ладонями по вспотевшему донельзя лицу. Виски начинают неприятно покалывать. — Господи… это… это… ох… это ведь ужасно! Я всё это время жила с ней в этой комнате, она могла в любой момент превратиться и… и я… — сажусь на твёрдый пол прямо задним местом. — Меня могли растерзать на мелкие кусочки, боже, — слёзы успели куда-то испариться. Вместо них меня настигла сильная истерика. Перед глазами сразу же мелькают тёмные пятна. — И остальные люди, они ведь тоже могут погибнуть от её рук… Прости меня, Николас! — я настолько быстро и резко соскакиваю с пола на ноги, что у меня начинает сильно кружиться голова, и, покачиваясь из стороны в сторону, я подхожу к брату. — Если бы я знала, что всё настолько серьёзно, то, поверь, я не стала бы выгонять тебя отсюда, — шатен без всяких вопросов в сию же секунду заключает меня в свои объятья, по которым я, признаться честно, за всё это время ох как соскучилась… — Прости, — повторяю это, утыкаясь носом в его грудь и вдыхая в лёгкие самый приятный запах из всех… запах родного человека.       — Конечно же, я прощаю тебя, — ответно шепчет он и проводит рукой по моим волосам. — Сестрёнка, ты у меня такая красавица! И в честь чего это ты решила распустить волосы? — я не отвечаю и сильнее прежнего обвиваю талию мужчины руками. Сейчас мне это просто необходимо. — Кто тот паренёк, который только что с тобой здесь был? — со стороны я слышу нетерпеливый выдох. Ну конечно, дело рук капрала, а я даже уже успела забыть о существовании этого столь ненавистного мною человека.       — Просто друг.       — Ты смотри мне! Если этот «просто друг» вздумает увиливать за тобой, я без всяких вопросов сверну ему шею, — ну и шутки же у него… дурацкие.       — Он не посмеет, потому что он не такой, — уверенно заявляю я, после чего с трудом отстраняюсь от мужчины. — Так… какие же всё-таки планы у тебя на будущее? — кажется, мне удалось успокоиться. Но долго ли продлится столь желанная идиллия? Сомневаюсь. — Очередная вылазка?       — Нет, это пока что не планируется, — я облегчённо выдыхаю. Кажется, будто бы от счастья у меня в животе бабочки завелись. МНОГО БАБОЧЕК. — Помнишь, я говорил о «грандиозных» планах на наше с тобой будущее? — сложив на груди руки, я киваю. — Так вот, похоже, что скоро они начнут осуществляться. Правда же, Леви? — в ответ капрал с громким хмыканьем отворачивает голову в сторону. Наверняка в этот момент в его мыслях пролетели слова: «Как же они меня все всё-таки достали!». Хотя я не понимаю, в чём, собственно, проблема? Шёл бы отсюда обратно в разведку, и все дела. А Николас остался бы со мной. В полиции. До самого конца. Да, такой расклад меня вполне устраивает. — Ну, нам, наверное, пора. Надеюсь, в следующий раз ты встретишь меня порадушнее, — и меня внезапно бросает в сильный смех. Настолько сильный и истеричный, что я просто не могу остановиться. Да и сам Николас от меня не отстаёт. Только вот капралу совсем не смешно. — Но я всё понимаю. Ты ведь подросток, я тоже в периоде пятнадцати-шестнадцати лет был очень импульсивным, — после того как мы наконец-то перестаём смеяться, произносит брат. Хотя живот из-за смеха продолжает побаливать. Вот чёрт… — До встречи, сестрёнка, — мы с Николасом снова обнимаемся, и эти двое покидают мою комнату. Я прижимаюсь теперь спиной уже к двери, как из-за неё тут же раздаётся:       — Сделаешь с моей сестрой ещё хоть что-нибудь, и я тебя без промедлений скормлю гигантам. Я с трудом сдержался, чтобы не врезать тебе, — грозно говорит Николас.       — Я же не виноват, что она у тебя такая истеричка, — спокойно отвечает Леви. Как можно так флегматично в чём-то обвинять другого человека? И… вообще… Я истеричка?! А сам-то он кто?! Кто, блин, хотел буквально несколько минут назад без особых на то причин задушить меня? Не я же сама себя, бред какой-то… — Не понимаю, как ты её до сих пор терпишь.       — У меня хотя бы есть кого терпеть, в отличие от… — знать бы, что значит эта пауза, — … других людей, родных которых когда-то сожрали гиганты, — на этом разговор и заканчивается. Вернее прерывается. Для меня.       Нет, после ТАКОГО я однозначно не пойду на ужин. Мне нужно отдохнуть. Морально. А то косые взгляды сослуживцев, обращённые в мою сторону, точно вынудят меня кому-нибудь врезать. Думаю, Кристофер всё поймёт. Ведь он мой друг. К тому же я до сих пор не могу понять, какое у меня сейчас настроение: хорошее или же плохое? Ощущаю себя странно. Ещё бы! После столь насыщенного дня по-другому чувствовать себя просто невозможно.