Глава 18. Она счастлива!
28 ноября 2015 г., 13:51
Капрал Леви… чёрт возьми, он завалил трёх мужланов даже с больной ногой. Сложно представить, на что ещё способен этот человек с такой НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ силой и выносливостью. Ривай идёт вперёд, прихрамывая, а я покорно следую за ним. Внезапно меня посещает по-настоящему сумасшедшая мысль: ткань, которую он оторвал от своей рубашки и отдал мне, прикладываю к носу, вдыхая в себя… ни за что не поверите… запах мужчины. Понимаю, то, что я сейчас творю, за гранью вашего понимания, но мне так хочется этого! Ничего не могу с собой поделать. С превеликим удовольствием прибила бы себя за это сумасшествие!
Внезапно брюнет останавливается и обращает свой взор на меня, это ещё при том-то, что я продолжаю чуть ли не в обнимку стоять с этой белой тряпочкой. Точнее, дела обстоят ещё хуже, ведь меня какого-то чёрта угораздило её нюхать. Естественно, со стороны это выглядит странно, особенно для капрала.
— У меня кровь из носа бежит, — объясняю я своё поведение первыми словами, которые приходят в мою дурную головёнку. Мужчина в ответ с подозрением щурится и, ничего не сказав, продолжает путь. — А с вами всё в порядке? — после этих слов он на удивление замирает на месте. — Ваша нога… — тихо мямлю я. — Вы повредили её во время прошлой вылазки за стену?
— Твоя бывшая соседка по комнате изрядно всех потрепала, — Энни? Раз ей удалось сотворить такое с лучшим воином человечества, значит, она очень сильная гигантша. Ну кто бы сомневался. Эта девушка в человеческом обличье и так весьма неплохо укладывала всех парней-кадетов на землю, что уж говорить о титанической оболочке.
— Вы хоть были в госпитале? — как бы невзначай спрашиваю я, следуя за ним. — Ведь если травма серьёзная, есть вероятность того, что вы… — сглотнув накопившуюся во рту слюну, продолжаю с тяжёлым выдохом: — … не сможете ходить. А с этим нельзя шутить! — нравоучительно говорю я. Возникает желание ткнуть ему пальцем в грудь для большего эффекта. Хм, глупо, но это чистая правда. — Кто же потом будет кромсать гигантов?
— Новая надежда человечества, — с недовольным фырканьем отвечает капрал. В Эрене я нисколько не сомневаюсь, но, боюсь, ему всё равно понадобится помощь товарищей.
— Я до сих пор не могу забыть о той девушке, мне так жаль её… — вслух произношу я, нисколько этого не стесняясь. — Мы оставили её там совсем одну, а вдруг она что-нибудь с собой сделает?
— Это уже не наши проблемы, — холодно отрезает темноволосый мужчина. Я тут же прожигаю его осуждённым взглядом.
— Но почему? — в полнейшем шоке изумляюсь я.
— Привязанности разрушают людей, особенно таких, как ты, — в безразличном тоне бросает он, хотя в его голосе проскальзывают какие-то странные нотки… Настолько странные, что их сложно разобрать, а понять — тем более.
— Таких, как я?
— Доверчивых, легкомысленных, слишком… простых, — но не успевает мужчина договорить, как я резко его перебиваю:
— Так вот за кого вы меня принимаете?! За какое-то… ничтожество?!
— Разве я напрямую назвал тебя ничтожеством?.. Сбавь обороты, девочка, — ненадолго останавливается, искоса бросив в мою сторону раздражённый взгляд и почесав рукой выбритый затылок. — Не забывай, с кем ты разговариваешь. Ещё немного, и я саморучно заткну твой болтливый рот. Поверь, будет больно, — и я верю, к тому же делать это на самом деле несложно, учитывая, что Ривай вытворял с Эреном (в особенности с животом и лицом бедного парня) на суде. Я боюсь этого мужчину, чего греха таить, но одновременно с этим какая-то неизвестная сила меня к нему тянет, притягивает, как неугомонного младенца к какой-либо сладости. Как говорится, запретный плод сладок. Господи… Да что вообще за чушь я несу?! Сложно объяснять такое на словах, к тому же мне всё ещё не удалось до конца разобраться в своих ощущениях, в чувствах к этому, чёрт подери, сложному человеку, а хотелось бы как можно скорее покончить со всей этой чертовщиной.
— А вы жестоки, — невольно озвучиваю свои мысли я, но лучший воин человечества продолжает молча добираться до дома нашего с Николасом отца и его новой семьи. Его неразговорчивость угнетает меня, вгоняет в тоску, я ковыляю по земле, как алкоголик со стажем, спотыкаясь чуть не на каждом неуклюжем шагу и втягивая в лёгкие противный сырой воздух, который уже в печёнке у меня застрял. — Позвольте узнать, сколько титанов вы уничтожили за годы службы в легионе разведки? — нарушаю гробовую тишину я, в напряжении кусая потрескавшуюся нижнюю губу.
— Не меньше нескольких дюжин, — лениво срывается это с его уст спустя какое-то время.
— А я… Я совсем мало их… убила, — произношу это с бешено бьющимся о рёбра сердцем.
— Значит, тебе повезло.
— В каком смысле? — но очередной мой вопрос Леви оставляет без ответа. Конечно, ведь мы с ним уже пришли, а возле запертого дома нас со сложенными в чемоданы вещами ожидает моя семья. Что ж, прощай, Подземный город! Конечно, мы с тобой вряд ли когда-нибудь ещё увидимся, но, несмотря на те беды, которые за все эти годы приключились здесь со мной, я рада, что именно ты мой первый и, пожалуй, единственный дом. Место, где я провела всё своё детство. Место, с которым у меня связаны самые яркие воспоминания и не только… Место, где погибла моя мама, но одновременно и то место, где моему одинокому отцу всё-таки удалось обрести новую семью, вдохнуть в лёгкие вполне заслуженное счастье и снова научиться улыбаться. Я ненавижу тебя, Подземный город, но и… люблю какой-то странною любовью. И это смешанное чувство никогда не покинет меня. Оно будет жить в моём сердце до конца жизни… моей жизни.
***
— Зачем ты пошла туда одна, ты же прекрасно знаешь, что в Подземном городе стало ещё опаснее прежнего! — кричит Николас, с играющими на скулах желваками расхаживая по комнате и меря меня разъярённым взглядом. — Ох… я… — судорожно проводит по вспотевшему лицу ладонью, останавливаясь и поднимая глаза к потолку. — Я не знаю, что мне с тобой делать, Анна, ты такая… безрассудная! — Неправда, Николас, — парирую я со сложенными на груди руками. — Я всего лишь вышла прогуляться, что в этом плохого? — действительно, что в этом плохого?! — Всего лишь вышла прогуляться! — с фырканьем передразнивает меня шатен. — Я же тебе ещё дома говорил, чтобы ты никуда не уходила, но ты меня ослушалась! — возмущённо размахивает руками он. — И что ты мне за это сделаешь? Накажешь меня?! — взрываюсь я с уже наверняка покрасневшим лицом. — А вот знаешь, накажу! — пыхтит мужчина, неотрывно на меня смотря. — Я тебе придумаю такое наказание, что ты больше никогда не сможешь выйти из дома без моего на то ведома, вообще… без моего разрешения! — Да кто я для тебя, в конце концов? Сестра или пленница какая-то?! — моему огорчению нет предела. Глаза колет обидой, словно их только что залили кислотой. — Угомонитесь вы уже, — неожиданно вмешивается в наш разговор Леви с совершенно невозмутимым видом. Кстати говоря, он всё ещё у нас дома. — Ведёте себя словно бабки на базаре. Знаете, как это выглядит со стороны и как раздражает? — Заткнись, Леви, я, вообще-то, не с тобой разговариваю, — холодно отрезает мой брат. Я в полнейшем недоумении, с раскрытым ртом продолжаю стоять на месте, кажется, ещё ни разу не моргнув глазом. — И вообще, иди в штаб, тебя там наверняка все заждались. Ногу заодно полечи. — Я никуда не уйду, пока ты не перестанешь нести всякую херню. — Что ты сказал?! — выпучивает глаза Николас со сжатыми в кулаки ладонями. — Что слышал, — Ривай подходит к нему чуть ли не вплотную, а в глаза сразу же бросается их довольно-таки приличная разница в росте. Но всё же я нутром чувствую, что капрал занимает доминирующую сторону, несмотря на то что он гораздо ниже Николаса. — Твоя сестра, на которую ты сейчас беспричинно орёшь, как истеричка, между прочим, жизнь человеку спасла, там, в Подземном городе. — Я понимаю, Леви, ты очень ценишь человеческие жизни, а после того случая Анна и вовсе выросла в твоих глазах, но… — Вот именно, — перебивает его брюнет. — Поэтому дай девчонке отдохнуть и не нервируй меня, — капрал, он что это… он… не могу поверить… защищает меня?! Э-э… — Лишние проблемы вам ни к чему. Точнее, теперь уже вашей… семье, — последнее слово мужчина произносит с особой интонацией в голосе, словно оно ему незнакомо, противно или… я не знаю… сложно понять. — Ещё бы ты мне не указывал! — возмущается шатен. — Я и так постоянно у тебя как девочка на побегушках! Хватит… Хватит строить из себя самого умного и справедливого! — Николас, он прав, — спокойно произношу я, бросая короткие взгляды на капрала, который продолжает сверлить мужчину своим фирменным убийственным взглядом. — Успокойся… Тем более ты должен быть благодарен своему… хм… другу за то, что он тогда помог мне, спас меня… Если бы не он… Я бы вряд ли сейчас перед тобой стояла, — повернувшись к нам с Леви спиной, Николас с тяжёлым выдохом говорит: — Уходите, мне нужно побыть одному, — да что с ним такое, в конце концов?! — Хорошо, — шепчу я. Переглянувшись, мы с брюнетом покидаем спальню Николаса. Ривай направляется к выходу, а я по непонятной для меня же самой причине следую за ним. Заметив это, мужчина хмыкает, но не делает замечаний, хотя я ожидала это от него, и продолжает идти. Когда мы оказываемся на улице, я, смахнув ладонью с лица длинную непослушную чёлку, останавливаюсь возле входной двери, провожая спокойно уходящего куда-то вдаль капрала внимательным взглядом. Солнце уже вовсю светит, согревая улицы города своим теплом, я морщусь после того, как яркие лучи попадают мне прямо в глаза, беспощадно их прожигая. Ясное лазурное небо и белоснежные облака — предвестники хорошего события и не менее прекрасного настроения. На моём лице невольно появляется слабая улыбка, я сажусь на жёсткий деревянный пол, находящийся перед лестницей, прямо задним местом, совершенно не боясь испачкать платье в грязи. Заинтересованно осматриваюсь по сторонам, обвив согнутые пополам ноги руками и упершись подбородком в колени. — Какой привлекательный мужчина, не правда ли? — подаёт кто-то голос позади, в нём я узнаю Эллу — старшую дочь новой жены моего отца. — Кстати говоря, кто он? — девушка присаживается рядом со мной. Я мгновенно отодвигаюсь от неё. Не знаю почему, но она мне уже противна… Видеть её не хочу, как и слышать, а особенно — общаться с ней, при этом делая вид, что всё хорошо. Ненавижу притворяться, это просто… сводит меня с ума. — Друг Николаса, — сквозь стиснутые зубы от непонятно откуда взявшейся злости отвечаю я. — И как часто он будет нас навещать? — просто пожимаю плечами. Да потому что, блин, действительно, откуда мне знать, когда этот Леви будет приходить к нам в гости! Я что, слежу за ним?! Или он мой близкий друг? Как бы не так. Хоть мы с ним друг друга давно знаем… Нет, одного этого недостаточно для того, чтобы стать друзьями, к тому же… мы с Леви будем друг для друга кем угодно, но нас никогда не свяжут узы дружбы, ведь с таким человеком, как он, невозможно нормально общаться. — Ты же не против, если я, хм… как бы правильнее выразиться-то… поухлёстываю за ним? — этот вопрос заставляет меня ещё сильнее напрячься, а внутренности сжаться до мизерных размеров. — А… м-м-м… с чего я должна быть против? — ком застрял в горле, я кусаю изнутри щёки, лишь бы не взвыть от безысходности. — Просто мне показалось, что вы с ним очень близки, — из-за подобных слов я даже вздрагиваю. — Пока мы добирались из Подземного города сюда, наверх, он постоянно смотрел на тебя, — не верю! Да и не замечала я за ним такого, хотя… всё возможно. — С одной стороны, я его понимаю. Сейчас редко где можно найти таких красавиц, как ты, да ещё и молоденьких, — ухмыляется она, словно делает это нарочно, чтобы окончательно вывести меня из колеи. — Мужчинам его возраста нравятся такие юные леди, как ты, некоторые из подобных парочек даже совершают бракосочетание. — Зачем вы… говорите это мне? — запинаясь от недоумения, возмущённо спрашиваю я. — Между мной и Ле… — осекаюсь. — Риваем ничего нет. Вообще ничего. Наоборот, у нас очень напряжённые отношения, я… терпеть его не могу. И… и… Господи, он ведь старше меня почти на целых пятнадцать лет! — резко соскакиваю с места, встав на ноги. — Вы хоть понимаете, что вы вообще несёте?! Это же неправильно! — Ну-у-у… — загадочно протягивает она, кусая губу, — … как там говорится… От любви до ненависти один шаг, так ведь? Любви все возрасты покорны?.. — но это не тот случай, совсем не тот! — Эй, ты чего такая взвинченная-то? Не нужно воспринимать подобные слова всерьёз, я же просто пошутила, — встаёт следом за мной, подходит ко мне, останавливаясь от меня на расстоянии вытянутой руки и продолжая: — Просто имей в виду, Анна… — делает ко мне ещё один шаг вперёд, кладя руку на моё плечо, — ...он мне очень понравился. Скоро я вступлю в разведку, и мы с ним частенько будем видеться. Как думаешь, каков будет дальнейший ход событий? — я в неведении отрицательно мотаю головой. — Этот мужчина будет моим. И если ты посмеешь помешать мне, я растопчу тебя, как мелкую ненужную букашку, — да как она смеет разговаривать со мной в таком тоне после того, как мы с Николасом любезно приютили у себя её семейку?! — Говорю же, я не интересуюсь этим мужчиной, — с закатыванием глаз коротко бросаю я, стараясь делать такой вид, что мне действительно всё равно. Возможно, так оно и есть, вот только в последнее время сердце всё чаще подводит… Оно совершенно меня не слушается. Реагирует на того человека, которого вообще не должно замечать. Действительно, это ненормально, и нужно как можно скорее покончить с этой грёбаной одержимостью. — Вот и хорошо. Тебе лучше дружить с мальчиками твоего возраста, ты ведь это понимаешь? — киваю, а сердце при этом бьётся в тысячу раз бешенее обычного. — Прекрасно. Умничка, — как-то по-собственнически проводит рукой по моим волосам и с лукавой улыбкой на устах заходит обратно в дом. Ох, и как мне не нравится эта пигалица, ой как не нравится…***
Прошло три дня с тех пор, как новая семья отца стала жить в нашем с Николасом доме. Андреа — очень хорошая женщина, добрая, умная, красивая, заботливая, в общем, мечта любого мужчины! Безусловно, папа просто никак не мог отказаться от такого сокровища, в отличие от её дочери — Эллы, которая оказалась той ещё стервой. Ей целых двадцать восемь лет, а ведёт она себя так, словно у неё сейчас идёт период переходного возраста. Девушка постоянно бросает на меня косые взгляды, разговаривает со мной так, словно я для неё совершенно ничего не значу, и вообще она та ещё задира. Скорее бы эта Элла уже ушла в разведку, если ей этого так хочется, ибо я не знаю, сколько ещё смогу продержаться в этом сумасшествии. Леви ей, видите ли, сильно понравился! А я-то тут при чём?! Если так оно и есть, то пусть встречается с ним на здоровье, мне на это как бы по барабану, но всё же… в сердце до сих пор таится что-то непонятное, уж больно напоминающее… ревность?! Чёрт возьми, я ведь уже говорила, что мне не помешало бы полечиться, то есть избавить свою головёнку с протухшими донельзя мозгами от непристойных и ненужных мыслей. Завтрак, как обычно, проходит в тишине. Николас по-прежнему не разговаривает со мной после прошлой беседы, папа отчего-то совсем поник, а Андреа слишком занята своей младшенькой дочуркой Анабель, чтобы обращать на подобные вещи внимание. Элла, подперев рукой подбородок, с хмурой физиономией задумчиво водит пальцами по столу, даже ни разу не притронувшись к еде. — Так, всё, — неожиданно подаёт голос мой дорогой братец. Я бросаю на него недолгий косой взгляд и сразу же отворачиваюсь от мужчины. — Все эти дни я думал над одним вопросом, — забрасываю ложечку каши к себе в рот, неуклюже слизывая её остатки с липких засахаренных губ. — Анна, — о, да неужели ему в кои-то веки взбрело в голову поговорить со мной?! Или мне это послышалось? Схожу-ка уши почищу, что ли. Я встаю из-за стола и только хочу зайти в свою комнату, как вдруг меня кто-то бесцеремонно и в то же время не особо грубо перехватывает за запястье, в мгновение ока повернув к себе. У Николаса отрешённое выражение лица, подавленное… Я не могу спокойно реагировать на его страдания, мне только что и хочется делать, так это плакать, плакать и ещё раз плакать! Нет, рыдать! Я настолько люблю своего брата, что, если вдруг с ним когда-нибудь что-нибудь случится, я рассыплюсь на мелкие кусочки, которые уже никто не сможет собрать. Даже папа, для которого мы с Николасом теперь имеем меньшее значение, чем его новая семья. Это так… обидно и больно. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сбежать отсюда куда подальше или не засунуть голову в песок. — Ну же, сестрёнка, хватит дуться, — шатен кладёт широкие ладони на мои напряжённые донельзя плечи. — Да, знаю, я дурак, сорвался, и мне очень за это стыдно, правда. Но поставь себя на моё место, как бы ты тогда поступила? — я медленно поднимаю на него глаза, он явственно ищет в них ответ. — Я бы отблагодарила Леви за то, что он спас тебя, и не стала бы заводить конфликт, не приводящий ни к чему, только разве что трепавший нервы. А они у нас и так, между прочим, слабые, — стальным голосом произношу я, при этом украдкой изучая родные черты лица брата и в очередной раз отмечая, что ему, чёрт возьми, уже тридцать с лишним лет! С трудом в это верю, знаете ли. Время так быстро летит, боже мой! Не успею оглянуться — и мне уже исполнится семнадцать. Собственно, этого дня осталось совсем недолго ждать. Главное, чтобы гиганты раньше стены не проломили, как в прошлые разы, вот тогда-то всему человечеству точно придёт конец, и даже такие замечательные воины, как капрал Ривай, Микаса Аккерман и Эрен Йегер не смогут справиться с новой напастью. — Хорошо, я скажу ему «спасибо», — сдавшись, выдыхает шатен. — Вот только не надо делать мне одолжение! — шиплю я, одним движением руки сбросив со своих плеч руки брата. Сейчас они кажутся для меня слишком тяжёлыми. — Анна! — хватается за голову Николас, запрокидывая её назад. — Пожалуйста, не вынуждай меня снова с тобой ссориться. Я не хочу этого, — в его голосе проскальзывает искренность. — Тогда чего же ты хочешь? — срывается самый подходящий вопрос с моих уст. — Я заметил, что тебе неудобно здесь жить, поэтому я подумал… — он несколько смущённо чешет затылок. — Давай с тобой вместе переедем в штаб легиона разведки! — выпаливает мужчина на одном дыхании, тем самым вынудив меня замереть на месте. — Че-е-его? — с заплетающимся языком мямлю я, опершись спиной на стену, но лишь для той цели, чтобы устоять на ногах и, не дай Бог, не упасть в обморок из-за такого заявления. — Ты предлаг… — голос почему-то дрожит, я трясу головой в разные стороны. — Предлагаешь мне жить в том месте, которое я люто ненавижу?! И как всё это понимать? — Ну да, так оно и есть, — совершенно спокойно хмыкает Николас, тень улыбки пробегает по его симпатичному личику. — А ты думаешь, я не заметил ваших перепалок с Эллой? — хм, всё-то он замечает, эдакий внимательный засранец. — Согласна, мы с ней не ладим, но это же не повод для переезда! — А разве ты не хочешь повидаться со своими давними друзьями? — о чём это он? — Эреном Йегером, Микасой Аккерман, Жаном Кирштайном… — я вытягиваю ладони вперёд, выставив их перед собой, тем самым попросив шатена, чтобы он сбавил обороты и замолчал. На удивление Николас без каких-либо претензий следует моей просьбе. — Они реально тоже там живут? — задаю этот вопрос, наматывая распущенные волосы на пальцы. — Да. По крайней мере, до того момента, пока не состоится очередная вылазка за стену, — отчего-то усмехается мужчина. — А это случится нескоро, как я полагаю. — Соблазняешь меня… — загадочно шепчу я, в полнейшей задумчивости кусая губу чуть ли не до крови. — И что же я должна буду делать для того, чтобы мне позволили там жить? Не думаю, что твоего влияния для этого достаточно, — с подозрением произношу это я, искоса поглядывая на брата. Он сдаётся, тут же выдавая: — Всего лишь работать в местной столовой. Заботиться о том, чтобы все солдаты были накормлены и напоены. — Ещё скажи: отогреты, — с покачиванием головы говорю я, едва ли не прыснув со смеху. — Возможно, — играя бровями и вытягивая губы в трубочку в качестве насмешливого жеста, со всей загадочностью произносит брат. — Извращенец! — резко толкаю его рукой в грудь. — Как тебе только не стыдно?! — на лице брата сразу же появляется ехидная ухмылка. Тот добрый Николас, которого я знала, наконец-то вернулся! — Нет, сначала ты ответь на мой вопрос, откуда тебе известно это слово? Что ещё за извращенец?! — Ты, ты и есть извращенец, потому что хочешь свести меня с солдатами легиона разведки, но мне на них как-то фиолетово, — тыкаю указательным пальцем в его грудь. — У тебя ничего не выйдет, слышишь? Меня не интересуют такие мужчины, я больше предпочитаю… — Своих полицаев? — с удивлённой гримасой прерывает меня Николас. Я машинально закатываю глаза. — Нет, я хотела сказать, что мне больше по душе быть одной, чем встречаться с кем-то. — Успокойся, ни с кем я не собираюсь тебя сводить, — цокая языком, говорит он. — Я всего лишь хочу тебе доказать, что служить в разведке не так уж и плохо, — ага, конечно… — Это тебе не полиция, где творится чёрт-те что, — заверяет меня мужчина, строя из себя всезнающего. Я кладу ладони на талию, ходя вокруг брата и рассматривая пол настолько внимательно, словно он является самой интересной вещью в мире. — А… Ты в курсе, что Элла тоже хочет служить в Разведке? — Ну разумеется, — кивает брат. — Но, во-первых, вряд ли её возьмут туда с плохой физической подготовкой, а во-вторых… — делает многозначительную паузу, — Андреа же совсем с ума сойдёт! Как и наш отец. Я сомневаюсь, что Эллу так просто туда отпустят. Поэтому не беспокойся на этот счёт, к тому же… Вы с Эллой в любом случае будете пересекаться очень редко. Максимум раз в полгода, не больше. Ведь штаб довольно-таки большой, — да неужели? — Так что, сестрёнка, ты согласна? — Если тебе это настолько необходимо… — Не только мне, но и тебе, — поправляет меня брат. — Хорошо, я согласна, но… — выражение лица Николаса с радостного меняется на подавленное. — … если я буду приходить домой с работы в паршивом настроении, ты будешь виной всему этому. — Почему?! — недоумевает мужчина. — Ты забыл кое о чём, — его брови в неведении сходятся на переносице. — Я на дух не переношу самоубийц, а там они буду повсюду, — это будет для меня самой что ни на есть пыткой… — Хм, вообще-то, один из этих самых самоубийц сейчас стоит прямо перед тобой, из чего можно сделать только один вывод… Чёрт подери, Анна, ты что, и меня тоже ненавидишь?! — Я ЛЮБЛЮ своего брата в независимости от того, кем он является, кем являешься ты… Пусть хоть на сто раз грёбаным разведчиком, гигантом, вором… Ничто не заставит меня разлюбить тебя, — судорожно вдыхаю и выдыхаю, продолжая: — Я люблю тебя таким, какой ты есть, — по щеке Николаса катится одинокая слезинка. — И я готова следовать за тобой куда угодно, лишь бы не выпускать тебя из виду. Ты для меня самый близкий и дорогой человек в этом мире, — подхожу к нему ближе, поднявшись на носочки и кладя голову на его тяжело вздымающуюся грудь. — Раньше только ты обо мне заботился, теперь настала моя очередь… позаботиться о тебе. — Ох, Анна, что же ты со мной творишь? — вздыхает шатен, нежно поглаживая меня по голове. Я таю от его прикосновений. — Рядом с тобой я чувствую себя маленьким ребёнком, а в этот момент ты особенно напомнила мне маму. Она была такой же доброй, пусть временами упрямой, и всё же… — Да, — шмыгая носом, соглашаюсь с ним я. А более слов и не нужно.***
Мы с Николасом покидаем дом (который по праву, вообще-то, принадлежит ему) после заката. Разумеется, папа был категорически против этого, ведь он, как и я, не сторонник легиона разведки, но в конце концов ему пришлось смириться с нашим решением. Что же я чувствовала, когда прощалась с отцом? Ничего, кроме душевной пустоты. Да, чёрт возьми, мне обидно, что теперь уже не будет так, как прежде! Я больше не та маленькая девочка, какой была несколько лет назад, а Николас — тем более. Теперь для отца важнее Анабель. Нет, я его за это не осуждаю, что вы, даже наоборот, поддерживаю. Эта малышка в корне отличается от своей сестры-язвы и многим напоминает меня в детстве. Такая же весёлая, милая, озорная красавица с пухлыми щёчками, а её звонкий голосок настолько приятен ушам, что его хочется слушать до бесконечности. Думаю, в будущем мы подружимся с малышкой Анабель. Я постараюсь как можно чаще навещать их с папой. И если научусь готовить вкусные печенья в той самой столовой, в которой мне предложил работать брат, буду таскать их своей младшей сестрёнке. Не хочу, чтобы огонёк счастья погас в глазах девочки точно так же, как и у меня когда-то, это окончательно её разрушит. А людей с разорванным на части сердцем нам и так хватает. В столь кромешной тьме я ничего не вижу, кроме очертаний невысоких домов и людей, проходящих мимо. Николас, обнимая меня за талию, помогает мне идти вперёд. Разумеется, без спотыканий не обходится, но я стараюсь держаться как можно увереннее, а братика, похоже, моя врождённая неуклюжесть как раз таки забавляет. «И это недоразумение когда-то служило в военной полиции?!» — воскликнете вы с возмущением, а я в ответ как ни в чём не бывало лишь озадаченно пожму плечами. — Ты голодна? — заботливо спрашивает Николас, одной рукой продолжая обнимать меня, а второй тащить чемодан с вещами, принадлежавшими исключительно мне. — Немного, — честно признаюсь я, проводя рукой по животу, требующему какого-нибудь лакомства. — Что ж, тогда я просто обязан тебя накормить, — потрепав меня по волосам, мужчина приближается к одноэтажному дому. Запах еды мгновенно врывается в ноздри, я блаженно вздыхаю. Значит, это и есть та самая столовая, ну или другая, мне об этом пока что неизвестно. — Прошу, леди вперёд, — брат вальяжно распахивает передо мной дверь, и в глаза сию же секунду бросается яркий свет, звон посуды и разговоры сослуживцев тоже не остаются незамеченными. Я уже чувствую себя не в своей тарелке. — Ты что это, смерти моей хочешь? — ворчливо шиплю я, когда мы с братом оказываемся внутри столовой, а к нам обращаются заинтересованные взгляды солдат легиона разведки, что вынуждает меня ещё больше напрячься и сжать губы в тонкую линию, при этом совсем не дыша. Крылья свободы, они повсюду… Мелькают у меня перед глазами. Господи, как же это невыносимо! Я задыхаюсь от нехватки воздуха и обхватываю шею подрагивающими пальцами, переводя взгляд с одного разведчика на другого. — Ты сама сказала, что голодна, а поесть можно только здесь, — спокойно хмыкает Николас. Он специально меня сюда привёл, чтобы окончательно испортить мне настроение! Хотя если посмотреть с другой стороны… Мы с ним ведь недавно помирились, нет, это какой-то бред… Брат не желает мне зла, тогда в чём же дело? — Тем более, я думаю, ты не отказалась бы пообщаться со своими давними знакомыми, — после этих слов моё сердце окончательно перестаёт биться. — Хочешь сказать… — но не успеваю я договорить, как вдруг на меня кто-то набрасывается сзади, а на лице Николаса появляется ехидная ухмылка. Сразу же срабатывает инстинкт самосохранения и вспоминаются тренировки, я со всех сил обхватываю незнакомца за руки, блокируя их и одновременно с этим поворачиваясь к нему лицом, затем хочу повалить этого наглеца на пол, но ничего не выходит, потому что я застываю на месте и распахиваю рот в немом вопросе. — Анна, ну что ты вытворяешь?! Я всего лишь хотела тебя обнять. Дурочка, ты же меня чуть не убила! — возмущённо вопит девушка с забавным хвостиком на голове. Я сглатываю накопившийся в горле ком и со всех ног бросаюсь в тёплые объятья этой сумасшедшей. — Саша! — воплю это, навзрыд рыдая. Моему счастью нет предела! — Ты жива! Ох… я… я… боже… — аккуратно отстраняюсь от неё и чуть не падаю, но Николас, стоявший позади, вовремя успевает помочь мне устоять на ногах. — Стой… Никуда не уходи, дай мне отдышаться… Господи… — провожу по наверняка побледневшему лицу рукой. — Да не волнуйся ты так, мне всё равно некуда спешить, — заверяет она меня с беспокойством в глазах. Как раз в этот момент я по чистой случайности замечаю, что в её руке покоится… батон?! — Ты неисправима! — начинаю громко хохотать я, показывая указательным пальцем на то, что буквально пару секунд назад увидела. — Хм… — в недоумении хмурится Саша. — Что это с ней? — и обращается эта бесстыдница явно не ко мне. — Быть может, она всего лишь… счастлива? — доносится знакомый мужской голос откуда-то. Но это не Николас, а… кто-то другой. Жан. Тогда воистину сумасшедшая улыбка на моём лице становится ещё шире, а перед глазами начинают мелькать белые пятна, и в конце концов тьма накрывает меня с головой.
