Огонь войны
15 октября 2018 г., 20:00
Близился конец ноября. В это время шестая армия Паулюса уже полностью вошла в город. Велись ожесточенные бои за Мамаев курган уже долгое время. Советские силы сдерживали войска Вермахта, не позволяя полностью занять стратегически важный город. Из-за дефицита военной силы большинство войск перенаправили в стрелковые отряды.
***
Эрен, истратив весь магазин, бросил очередную винтовку. Он уже не разбирал, где чье оружие. Перестрелка началась утром; солнце в зените, значит прошло, как минимум, три-четыре часа. Думать о еде просто морально невозможно было — повсюду валялись, как сломанные куклы, его товарищи по оружию, к тому же все мысли были заняты одним лишь выживанием. — Черт бы их всех побрал, — вымученно прошипел Эрен, падая и прислоняясь к бетонной стене под бывшим окном, от которого осталось всего-ничего. Солдат вытер пот с запыленного лба, давая себе отдых, но взглядом обшаривая пространство вокруг себя в поисках нового оружия. Левая штанина красноармейца до икроножной мышцы пропиталась кровью убитого товарища. Тот парень был на три года старше самого Эрена и мечтал героически пасть в бою после того, как узнал, что его девушка изменяла ему. Собственно, именно поэтому он вообще и оказался на фронте. Но, не смотря на такие глупые причины сражаться, он спас Эрену жизнь — толкнул его, завидев немца, засекшего их укрытие, и получил пулю промеж глаз. Эрен так и не запомнил имени своего спасителя, отчего посетило чувство стыда. Парень ладонью стер навернувшиеся слезы и, взяв чей-то ДП, подскочил; сбросил маскировочный снайперский плащ, решив передвигаться налегке. Внимательно оглядев улицу, он вздохнул — сейчас было более-менее тихо, да и большинство зданий было разрушено до неузнаваемости, поэтому и большая часть местности хорошо просматривалась на присутствие врага. Однако стопроцентной безопасности быть не могло, само собой. Эрен быстро побежал по осколкам по узкому проулку, минуя здание за зданием. Он, не сворачивая на большую улицу, откуда слышались единичные выстрелы, залез через окно на первый этаж типичной пятиэтажки. Оказавшись там, парень услышал тихие голоса своих. Эрен немедленно зашел в первую комнату и обнаружил раненого Ивана Петровича, Имир и Аркашу. Последние прикрывали своих, изредка стреляя в здание напротив. Эрен хотел забраться на уцелевший третий этаж, чтобы подбить немцев сверху, но его остановил хрип Петровича. — П… Переда… — он закашлял кровью. Его окровавленная рука лежала огромном красном пятне, медленно расползавшемуся по серой рубахе. — Не говори ничего. Все хорошо, Иван, — Эрен старался говорить мягко, словно ничего критического не произошло, хотя большая лужа крови под телом говорила об обратном. — Я знаю, что умру, — Иван Петрович сделал судорожный вздох. — В моем пра… вом кармане письмо… Передай моей семье… Леночке… доченьке. — Конечно, — Эрен достал письмо. — Я передам. Но слова парня мужчина уже не услышал. Его стеклянный взгляд был устремлен в потрескавшийся потолок. Рядом раздался мощный взрыв, разрушая мгновенное траурное затишье, и в тот же момент через главную дверь вбежали командир Михаил, Федор, несущий на себе бессознательного командира Корпенко, и еще пара ребят, прикрывавшие их сзади. Солдаты сразу заняли оборонительные позиции, отбиваясь от преследовавших их немцев. Если эти товарищи здесь, то советская армия снова сдает позиции. — Да сколько можно отступать! — вскрикнул Эрен, не сдержавшись. Они находились почти в центре, а это значило, что и немцы достигли его. Хорошо, что командование переместило штаб, предполагая такой исход. — Идут с правого фланга! Нас окружают! — вбежал солдат и тут же был убит. Подоспело вражеское подкрепление. Эрен подорвался выполнить свое первоначальное действие, но приказ командира его остановил. — Рядовой Эрен, сержант Федор, вы поможете Имир доставить командира Корпенко в медчасть! — Но, командир, здесь от меня будет больше пользы, как от снайпера! И позиции я уже прис… — Не обсуждается, — рявкнул командир и отвернулся от Эрена, раздавая указы остальным. Небольшим отрядом они пересекли несколько комнат и вылезли из окна с другой стороны здания. Перебираясь по осколкам разрушенной крыши через внутренний дворик, Имир упала, обдирая колени и почти роняя командира. Несколько секунд спустя они услышали звуки перестрелки. Это значило, что немцы окружили здание, а солдаты, прикрывавшие их, дают отпор. Эрен помог Имир подняться и водрузил Корпенко на свои плечи. Спустя пару кварталов, послышались взрывы в районе того дома. Значит, либо отряд Михаила Ославутчича отбивается остатками снаряжения, либо немцы всерьез взялись за дело. И в любом случае дела товарищей плохи. Трое с ценным командиром прошли два квартала в безмолвии, видимо, немцы решили распределить свои силы на тот небольшой отряд. Это было на руку компании Эрена. Кварта прошла через дыру в доме, непонятно откуда взявшуюся там, минуя разорванные и расстрелянные тела своих и чужих. Здание оказалось бывшей библиотекой — сотни листов и обложек лежали покинутой грудой перед дверью. Видимо, когда-то гражданские, а может быть, и солдаты водрузили эти книги на стол и под стол перед дверью, чтобы заблокировать вход, но, видя их тела, Эрен понял, что немцы все же добрались до них, проделав эту дыру. Имир тяжело оперлась по правую сторону от пробоины, а сержант — по левую. Эрен присел чуть поодаль от девушки. — Лучше бы и дальше было также тихо, — выдохнул сержант. — Предлагаю пойти через восточную улицу. Зайдем в проулок и пойдем через дворы. Здания там все разрушены, так что такой занозы в заднице, как снайперы, можно не опасаться. — Нет удобных позиций — нет снайперов, — соглашаясь с Имир, добавил Федор. Они двинулись по намеченному пути, не наткнувших ни на одного живого, что было поразительно или, скорее, подозрительно. Почти на подходе к полевой медсанчасти, они встретили небольшую группу солдат, человек десять, не больше. Как оказалось, это и было подкрепление. Все, что, как говорится, удалось наскребсти. Внезапно кто-то начал стрелять по правую сторону. Имир толкнула Эрена за вывернутый кусок цемента и, пару раз стрельнув, последовала за ним. Федор стрелял из-за бетонной стены разрушенного гаража. Эрен осторожно скинул командира и, перехватив винтовку поудобнее, открыл огонь. Врагов было четверо. Эрен, спустя пять выстрелов, снял одного. Имир и Федор убили трех других. Когда парень уже хотел спокойно вздохнуть, то девушка неожиданно выхватила нож из его сапога и, с силой замахнувшись, кинула его куда-то за спину Эрена. Парень обернулся и увидел мертвого немца с оружием промеж глаз. — Напомни мне, красавица, чтобы после всего этого дерьма я нашел тебя и взял в жены, — присвистнул Федор, обращаясь к Имир. — Напомни мне, Федя, чтобы я сказал тебе, что у тебя нет вкуса, — кольнул его Эрен уже после того, как девушка, проигнорив обоих, побежала дальше. Он взвалил тело командира на себя и последовал за ней, выслушивая причитания сержанта. Только когда они подошли к защищенным местам, которым и являлась медсанчасть, Эрен все же сдался своему любопытству: — Откуда ты знала, что у меня есть нож? — Не один ты такой оригинальный, — Имир усмехнулась. — Вся армия прячет его там. На что Эрен досадно вздохнул. Не то, чтобы он думал, что какой-то особенный, просто когда его посетила эта мысль, он на мгновение подумал, что она гениальна. — Да и я видела, как ты его прятал, ссыкуясь каждого шороха, — девушка рассмеялась, а потом прошептала, неожиданно приблизив свои губы к уху Эрена. — Не быть тебе шпионом, Эрен Йегер. И зашла в разбитое небольшое здание. — Я уже как бы шпион, — с обидой прошипел парень и последовал за девушкой. Когда он зашел, Имир уже мило ворковала с, встретившей ее, Кристой: — Если ты подуешь на ранку, то у меня перестанет болеть, — говорила Фриц. — Я подую, только успокойся, — отвечала ей Ленц, заливаясь краской. Эрен отдал врачам командира Корпенко и, уже почти выходя из здания, встретил Микасу. — Ты как? Осложнений нет? — спросил Эрен, едва не валясь от усталости. Перед тем, как Микаса обняла его до хруста костей, парень заметил слезы на ее глазах. — Ты же мне переломаешь все, — возмущенно и кое-как прохрипел он. — Прости, — сказала девушка, смахивая слезы. — Все уже хорошо. Криста выявила пневмонию на раннем сроке, так что все обошлось, ты же знаешь. И чувствую себя замечательно. Эрен понимал, что Микаса так сказала бы в любом случае. Даже когда он заметил ее бледность вкупе с лихорадочно красными щеками, она говорила, что все нормально. И когда она врезалась в стену и потеряла сознание, она все равно говорила, что все хорошо. — Я рада, что ты жив, Эрен, — девушка прикрыла рот шарфом, скрывая улыбку. Юноша удовлетворился ответом и видом девушки и пошел к умывальнику. На улице стояло совсем не осеннее пекло, поэтому вода в рукомойнике была слегка теплая. Микаса последовала за ним, словно утенок за своей матерью. Она, молча, стояла и сверлила его затылок. — Говори уже, что хотела, — парень вытер лицо и руки. — Ты последнее время сама не своя. Микаса, будто не чувствуя этого удушающе сухого воздуха, натянула шарф чуть ли не до глаз, а взгляд потупила землю. Эрен повернулся к ней всем телом, опуская рукава до ладоней и расстегивая первые пуговицы своей рубашки. — Говори, — а после добавил, но уже смягчаясь, — ты же знаешь, что можешь мне довериться, сестра. Девушка вздрогнула. Он не часто так к ней обращался, если вообще когда-нибудь обращался. Микаса посмотрела по сторонам, и убедившись, что поблизости никого не было, начала: — На последней нашей встрече с Жаном, он сказал, что его рассекретили. Сердце Эрена забилось чаще. Если Кирштайна раскрыли, то вскоре узнают и его связи с Риваем, а значит и тот попадет под подозрение. Появление из ниоткуда Петры снова вызовет вопросы. — Ты уверена? — переспросил Эрен, надеясь, что Микаса что-то неправильно поняла. — Да, — твердо ответила она. Эрен задумчиво обвел взглядом лицо Микасы. А что если это офицер его сдал? Что если Ривай все-таки предатель и Эрен очень зря тогда не пристрелил эту собаку в его же кабинете. Парень сжал челюсть, стараясь сдержать гнев. «Нет, еще ничего не известно. Нужно больше информации». — Кирштайн что-нибудь говорил об офицере? Девушка заметно стушевалась, а затем едва помотала головой. — Микаса, ты совершенно точно в этом уверена? — на сей раз парень стал сдерживать свои эмоции. Она должна понять, что на нее он не злится. Пусть она и молчала об этом целых две недели. — Почему тебя так волнует этот офицер, Эрен? — прошептала девушка. — Ты слишком близко с ним общался тогда. Ты даже кружку держишь, как он! — Не выдумывай, — все также холодно ответил Эрен, пытаясь скрыть волнение. — Держу так, как мне удобно. А сблизился с ним, чтобы узнать то, что знает он, но мы не знаем. — Тогда почему ты постоянно спрашиваешь о Ривае? Это ведь он, наверняка, сдал прежнее местоположение нашего штаба и Жана он тоже мог, чтобы свою шкуру спасти! — девушка повысила голос. Все, кто был поотдали, обернулись на нее. — Я тоже предполагаю такой вариант, — сорвался парень, хватая девушку за плечи, сжимая с силой пальцы. — Но мы не знаем наверняка! Эрен опомнился только тогда, когда Микаса скривилась от боли. — Прости, — сказал он уже тише и пошел куда угодно, где можно было бы подумать в тишине. Он слышал, как Микасу позвали на укол, поэтому не опасался продолжения разговора, по крайней мере, в течение двух-трех часов.***
С каждым днем оружия и пищи становится все меньше. Немцы атакуют с воздуха каждую машину, приближающуюся к городу, а также не позволяют построить мост, чтобы через Волгу перекинуть продукты. Каждый день в воздухе советские истребители сражаются с «юнкерсами». Каждый солдат не зная покоя, отдает всего себя битве. Микаса уже окончательно выздоровела, поэтому ей дали разрешение участвовать в сражениях. Она плотнее запахнула китель, удобнее перекидывая винтовку за плечо. Уже холодало ощутимее. Вчера было жарко, а сегодня пар, мутным облачком вырывается изо рта. Девушка помогала Марии собирать хворост, чтобы подпитывать костер, согревавший раненых. Через пару минут она с группой должна выдвинуться в лагерь, стоявший на окраине города, а пока у нее было время на любую помощь. Ломая особенно длинную ветку, ей послышалось свое имя из-за кустов. Она остановилась, прислушиваясь. Ее свободная рука медленно поползла к ножу. — Что такое, Микаса? — спросила Маша. Микаса легко нашла общий язык с этой девушкой, она была такая же приятная и простая в общении, как и Саша. — Живот что-то прихватило, — она отвела свободную руку с ножа на живот. — У меня есть отвар. Он хорошо помогает в этом деле, — со знанием дела произнесла Мария. — Рецепт от бабушки достался. Ингредиенты все природные, насобирала летом еще, теперь ребят наших лечу. Эффективность стопроцентная! Микаса благодарно улыбнулась. — Налей мне в дорогу, — сказала она и, передав хворост Марии, скрылась в кустах. Беззвучно шагая по лесной постилке, девушка увидела красный крест на белом фоне, а, чуть выше, и знак советской армии за огромным деревом. Кто-то неумело решил скрыть свои широкие плечи за нешироким стволом дерева. Но девушка расслабиться себе не позволила. Неожиданно человек выскочил из-за дерева, а Микаса молниеносно прижала лезвие ножа к шее неизвестного, толкая того к дереву и прижимая всем своим телом. Неизвестный поднял руки, и Микаса увидела светлые карие глаза из-под козырька шлема. — Это я, — сказал Жан, нервно улыбаясь. — Убери, пожалуйста, нож. — Ты же сказал, что тебя раскрыли, — Микаса убрала оружие, но не спешила отодвигаться от парня. — Тот, кто хотел это сделать, не сделал вовремя, из-за чего уже мертв, — юноша залихватски улыбнулся, опуская руки. — Рад тебя видеть, Микаса. И когда Жан тепло улыбнулся, легко касаясь ее талии кончиками пальцев, она сразу же отошла. — Ты бы все-таки застегнулась, — сказал он, протягивая руки с явным намерением дотронуться до нее. Микаса отошла еще на пару шагов, застегивая слегка дрожащими пальцами свой китель. — Не думай, что твое признание что-либо изменило, — она натянула шарф повыше, чувствуя, как горят щеки. Странно, раньше такого не было. — Ваши подставные провернули одну схему, открывая мне путь сюда, даже переодели по размеру, — он развел руки в стороны, как бы давая девушке оценить внешний вид советского солдата, а потом полез в карман кителя и передал записку. Взяв бумагу, она вспомнила их прошлый разговор. Все-таки увидеть Жана снова было большим облегчением. — Я не знала. Мы думали, что дело свернулось из-за твоего разоблачения, — она посмотрела на парня, тот стоял, с легкой улыбкой оглядывая ее. Микасе это не нравилось, но слегка смущало. — Я так понимаю, это от Ривая. Значит, и он жив. — Да, — он злобно усмехнулся, — Йегер будет прямо плакать от счастья. — Что ты имеешь ввиду? — Ты сама говорила, что он очень привязан к офицеру. Может быть, даже слишком. — Ты намекаешь, что Эрен гомосексуалист? — холодная ярость наполнила Микасу. — Ну он уж точно не по девочкам, — Жан серьезно посмотрел на нее. — Когда мы с парнями подсматривали за девчонками, Эрен всегда нам мешал, палил нас, из-за чего мы получали. С парнями всеми дрался, с девчонками дружил. — Он просто защищал нас и меня в частности от ваших грязных взглядов, — от ответного взгляда Жана, кожу Микасы покрыло стадо мурашек — таким пронизывающим и откровенным он был. Но в следующее мгновение он сразу же изменился на обычный. С каких это пор Микаса перестала чувствовать себя хозяином положения в их разговорах? — Вспомни, как менялось поведение Эрена, когда ты говорила или упоминала о Ривае. Или лучше, когда он был рядом? — Жан оперся о дерево спиной, скрестив руки, и повернул голову в бок, не глядя на девушку. — Это бред, — сказал она скорее на автомате, чем искренне. И в тот же момент в ее голове вспыли образы выражения лица Эрена, его несдержанность или, наоборот, его излишнюю скованность. С другими он вел себя совсем не так. — Ты сама не веришь в это, — сказал он, уже внимательно наблюдая за ней. Она быстрым шагом дошла до Кирштайна и со всей силы вмазала ему по щеке. От всей души. Она даже, кажется, услышала хруст. — Не говори таких мерзостей об Эрене и… никогда больше не целуй меня без разрешения, — Микаса развернулась и быстро покинула неприятную компанию.***
Командира Эрвина снова перераспределили в прежний отряд, а значит Микасе вскоре надо будет отчитаться снова прибывшему начальству. Девушка помогала товарищам, а, когда закончила, то заметила на поляне Армина. Все-таки так долго держать все в себе нельзя, думала она и решила обговорить волнующее с единственным доверенным лицом. — Нужно поговорить, — отвлекла она Армина, пока тот наматывал связистские провода на катушку. — Мы одни. Что такое? — парень встал на ноги, отряхивая колени. — Наш шпион вышел на связь и передал нам ценную информацию. — Слышал. Но командир Смит еще не знает, что его приказ не выполнен, ссылаясь на личное решение. Вернее, на решение Энни, — сказал Армин с нахмуренными бровями, выказывая свое недоверие насчет проделанного поступка. — Лучше рассказать ему все, как есть. К тому же, Энни была права насчет пользы офицера. — Думаю, ты верно говоришь. От выговора, конечно, не уклониться… — Микаса погрузилась в мимолетную задумчивость. В общем-то она думала примерно также, но Армин имел удивительную способность молниеносно упорядочивать мысли. — Лучше выговор, чем штрафбат за сокрытие важной информации, — закончил тему сонный Эрен, выходя из палатки. — К-как ты там оказался, Эрен? — удивленно и с небольшим испугом спросил Армин; не ожидал такого резкого появления кого-либо. Но Эрен, полностью игнорируя вопрос друга, повернулся к Микасе, блестящими глазами выдавая свое волнение. — Так, получается Ривай жив? — спросил он. — Смотри, — и Армин, забрав у Микасы письмо, отдал его Эрену. Как девушка раньше не замечала всего этого. Вот ее брат как-то через чур нежно, как ему казалось, незаметно, провел большим пальцем по написанному рукой Ривая. А потом его зрачки расширились. Или, может быть, ей в сумерках просто показалось. — Für die Geliebte Frau*, — едва шевеля губами, прочел он, словно в первый раз, сию шифровальную фразу. — Первое октября тысяча девятьсот сорок второй. Эрен отдал этот клочок обратно Армину. Микаса видела, насколько плечи Эрена были напряжены; видела и складку меж бровей. — Прошло больше двух недель. Как минимум, тогда он был жив. Значит, кто-то мог написать от его имени, давая ложную информацию, — рассуждал Армин, не обращая внимания ни на Эрена, ни на Микасу. — Это точно его почерк, — перебил его Эрен. В эту минуту прозвучал приказ немедленно выдвигаться. На небе начали появляться первые звезды.***
Больно. Чертовски больно. Эрен очнулся от дикой боли в ноге. Едва разлепив глаза, он, скосив глаза вниз, увидел, как кровь медленно пропитывает штанину и заливает пол. Какой-то сучий фашист, оказавшись загнанным, в прямом смысле этого слова, в угол, выдернул чеку и взорвал себя и еще несколько советских солдат из соседней группы. И только Эрену посчастливилось выжить, отделавшись минимальными повреждениями. Осколок чего-то острого — металлического или стекла — распорол штанину и его ногу — от колена до щиколотки. Парень с трудом пополз к единственному более-менее защищенному месту. Он цеплялся за куски асфальта, цемента, пачкал одежду в крови поверженных товарищей. Адреналин в крови от вида частей тела, не давал Эрену потерять сознание снова. Он заполз в какое-то небольшое помещение, буквально два на два метра, облокотился о стену, прижимаясь к ней. Оторвав ножом лоскут своей гимнастерки, парень, шипя от боли, крепко перемотал рану. Снова откинувшись на стену, он подумал о том, что их послали на разведку в город, без вмешательства в бой, однако они все же оказались втянуты в него. Он, пытаясь отвлечься от ноющей боли, даже попытался сосчитать, сколько людей этот город в себе похоронил. Даже не так… Сколько людей похоронили сами люди. Парень только сейчас понял, что из оружия у него только нож. Добираясь до следующего разгромленного строения, прихрамывая, Эрен думал одновременно о двух вещах — что по плану в том здании должны находиться Микаса и Саша, и как он хотел сейчас пить. По дороге он нашел чей-то автомат. Достигнув дома в относительном спокойствии, Эрен нашел Сашу в одном из коридоров. Девушка отстреливалась от фашистов, атакующих ее с другой стороны улицы, с соседнего здания. — Где Микаса? — он грузно плюхнулся к Саше, пока та перезаряжалась, а потом высунулся и пустил очередь напротив, больше запугивая, нежели чем намереваясь попасть. — Мы разделились из-за взрыва. Ты как? — девушка мельком глянула на ногу парня, будто что-то прикидывая, а потом опять начала стрелять. — Сносно. И так они противостояли, использовали нож и снова стреляли, отбивая здания и теряя своих товарищей в процессе, до самого утра. Казалось, где-то в промежутке между двумя и тремя ночи была небольшая передышка, когда и он, и Саша смогли немного отдохнуть на холодном бетоне около получаса. Но иногда Эрену казалось, в моменты жуткой, пульсирующей боли, что он просто спал во время бодрствования и этого всего не было. Добраться до медпункта они не могли: немцы плотным кольцом окружили их. Однако хоть врага и было много, но, видимо, фрицы не ожидали столь яростного сопротивления от такого маленького количества человек. Они и не думали, что каждый из солдат будет готов отдать жизнь за крохотную комнату в разрушенном здании. Пронзив горло штык-ножом фрицу, Эрен отбежал в сторону, прячась от пуль. Запасы их небольшого отряда были почти на нуле — два магазина патронов, ножи и одна граната, найденная у поверженного немца. Из-за стены показался еще один враг, Эрен пустил в него две пули, надеясь, что убил, а потом гульком двинулся к Саше. — Нас прижимают, подмоги уже, скорее всего, не будет. Есть идеи? — сперва сообщив ей «радостную» новость, спросил он. Саша посмотрела на него с укором. Или гневом. Он так устал, что даже не смог понять. — Ты знаешь, что нам ничего не остается, кроме как отбиваться. Если убежим, то сдадим эту местность врагу, — Эрен это все знал. — Лучше уж умереть. И, пожалуй, Эрен был согласен. Но однако умирать именно сейчас не хотелось. — Из соседнего здания, — и парень махнул рукой в ту сторону. — Уже давно никто не стреляет. Если не ошибаюсь, то там были когда-то Энни и Федя с другими. Либо они мертвы, либо их тоже нехило так разбросало. Можем переместиться туда, может что полезное найдем. — Если только свою смерть, — и Саша сухо засмеялась. — Если только мы вдвоем. Встреченные Ганс, Ваня и Валера останутся тут. Они решили стоять до конца, — добавила она, когда Эрен подумал, что она не согласна. Когда Эрен хотел оставить ребятам последнюю гранату, те его обматерили и назвали мальчишкой. Троим солдатам было уже под пятьдесят. Они шутили все те несколько часов, отстреливаясь от врагов, не позволяли пасть духом ни себе, ни «молодняку». У Вани был сын, трехлетний мальчишка. Жена умерла, рожая ребенка. Уходя на фронт, он оставил сынка на попечение своей матери, но той было уже больше семидесяти, она была слаба на сердце, так что он очень беспокоился. По крайней мере, так понял Эрен, когда Иван, почти шутливо рассказывал, как его «молодец» гонялся за соседской собакой, дергая ту за хвост. У Ганса была молоденькая жена. Он, залихватски шевеля пышными усами, рассказывал, как молодая девочка его полюбила. К слову той молодой девочке было двадцать восемь, так что Эрен один раз встрял в беседе, назвав ее тетей, после чего получил смачный пинок под зад. Валера больше молчал, но когда он открывал рот, то смеялись все. У мужчины тоже остался сын, под Брестом, и жена. Последнее сообщение от них он получил три месяца назад, там они писали, что Димочка, его сынок, пошел в тыл, на завод, и жена его тоже. Как раз тогда их перенаправили в Нижний Новгород, и как раз тогда Валера и потерял с ними связь. У всех у них было, что терять, в том числе и свою жизнь, но матерые вояки остались защищать здание, а Эрен с трудом подавил желание все же остаться с ними и помочь. Он пообещал себе, что найдет провиант, боеприпасы или просто помощь и вернется обратно, с подмогой. Пока друзья прикрывали им спины, Саша расплакавшись, после расставания с такими искренними людьми, и Эрен добрались до нужного им здания. Прямо с порога они поняли, что зря решили это сделать. Навстречу им выбежал молодой солдат в немецкой форме и пустил очередь прямо по ним. Неизвестно каким образом, но они лихо увернулись и даже не получили повреждений. Пока немец перезаряжался, Саша выпрыгнула из-за угла и точным ударом пронзила фрица в глазницу прямо тогда, когда он из своего угла, хотел снова начать стрелять по ним. Они схватили его оружие и весь провиант, что нашли, и двинулись по коридору, стараясь не шуметь. Саша то и дело посматривала на Эрена. И он понимал ее опасения — с такой ногой, хотя Ваня и прижег рану Эрена (он засыпал рану порохом из пуль и поджег его), а потом хорошенько все забинтовал, шансы на выживание снижались прямо пропорционально снижению мобильности Эрена. В свою очередь юноша старался двигаться наименее энергозатратно. Саша была еще бодрячком — после каждого убитого немца она делала засечку на своем оружии и вообще никогда не выпускала его из рук во время битвы. Он никогда на замечал такой мании за ней. Обходя одну комнату за другой, Эрен все-таки наткнулся одного врага. Тот с безумными глазами резко двинулся на него, забывая даже взять своей оружие (то стояло у стены позади него). Эрен даже удивился этому факту и пропустил удар, которой отбросил его почти на два метра назад. Скула мгновенно заныла, парень почувствовал железный привкус. Немец словно опомнившись, отвернулся, уходя по направлении к своему оружию. Эрен рывком поднялся на ноги, кидаясь на спину противника, стараясь повалить его, но оппонент был слишком силен для истощенного Эрена. Фриц, крутанувшись, ударил парня по больной ноге, и перед глазами Эрена заплясали цветные пятна, а его руки расслабились, после чего тот повалился на пол. Ударившись о что-то железное, Йегер понял что это та самая винтовка, к которой так яро мчался фашист. Перехватив оружие поудобнее, он направил огнестрельное на врага. И только тогда-то Эрен увидел глаза противника. Это был молодой парень, его взгляд буквально метал молнии. Солдат не мог понять, за что враг его настолько ненавидит… А потом Эрен вспомнил себя во время боев и осознал, что у него частенько такое же выражение лица. Именно эта секунда промедления и позволила немецкому солдату слегка отклонить винтовку от себя, из-за чего пуля и не попала в цель. Выбив из ослабевших рук оружие, немец вышвырнул его, а потом сел прямо на парня, с остервенением избивая его. Удар. Еще один. И еще. Эрен уже не мог сосчитать их, руки парня вообще не могли двигаться — немец отбил сухожилия плеч. Эрен видел только кусок покрытого смогом неба и думал о том, что не хочет умирать. А потом в его глазах потемнело, и он провалился в глухую темноту…***
Он видел моменты из прошлого… Даже не так. Он будто бы плыл сквозь поток своего сознания, наблюдая обрывки воспоминаний. Вот он ест блины, испеченные матерью. Вот отец берет его с собой к пациенту и он с интересом наблюдает, как папа мерил давление. Они проходили через его неосязаемое тело (по крайней мере, так чувствовал себя сам Эрен) и уносились вдаль, сливаясь в единый поток. Обернувшись, парень увидел черное нечто. Оно звало его. Сначала тихо, затем все громче и громче: — Э… н… Эре… Эрен… Эрен! Эрен не хотел приближаться к нему, не хотел идти туда. Он знал, что это приведет его только к большим страданиям. Весь этот путь идет сквозь боль. — Йегер, мать твою! Очнись уже, дебил треклятый!!! Эрен резко дернулся от источника звука. Первые несколько мгновений он ничего не видел, потом зрение стало возвращаться. Однако первым, что парень почувствовал, были руки, крепко сжимающие его предплечья. Сфокусировав зрение, Эрен понял, что это была Саша. Оглядевшись, около себя он увидел того молодого немца, который по каким-то сверхъестественным причинам все-таки его не убил. Промеж глаз у фашиста было почти ровное, небольшое отверстие, а в затылке зияла огромная дыра с розово-красным месивом. — Сколько?.. — все, что он смог сказать. После он тяжело закашлялся, ощущая боль по всему лицу и ноющую ногу. Саша, видимо, поняла его. — Я не могла дозваться тебя несколько минут! — повышая голос, а затем снова его понижая, осознавая, где они находятся, сказала она. Девушка достала флягу и почти что насильно влила спиртное Эрену в глотку. Тепло, пронзая тонкими иглами, разошлось от пищевода по всему телу. Боль слегка притупилась, но не исчезла до конца. — Идти можешь? — конечно, он мог идти. Едва шевеля руками и чувствуя дикую слабость во всем теле, Эрен попытался подняться, но чуть было не повалился обратно, если бы Саша не подхватила его под руки. Парень глубоко вздохнул и рывком поднялся. Слегка пошатываясь, он поднял винтовку убитого немца. — Надо идти. Осталось совсем чуть, — Саша смотрела на Эрена обеспокоено. — Может быть, дождемся ночи или подкрепления? — затравлено протянула она. — В случае чего, бросай меня. Ты должна вернуться да и ждать здесь не безопасно, — пусть ясность сознания Эрена и была восстановлена, но где-то на периферии крутилась мысль бросить все и освободиться от этого бремени жизни. И только лишь дорогие ему люди удерживали парня от таких действий. — Ты все проверила? — Не все успела. Проверила три этажа, а после услышала выстрел и вернулась. Эрен посмотрел на дверь. Та была заперта, но дыра в стене абсолютно не сдерживала врага. — Найдем место получше, — сказал он. Стараясь не ступать на раненую ногу, парень, вооружившись винтовкой, вышел из комнатки. Ему навстречу вышел немец, выворачивая из-за угла. Эрен среагировал молниеносно — как только он увидел немецкую форму, сразу дал огонь. Фриц ничком рухнул на пол, громко роняя оружие. Эрен пошел дальше, но на секунду ему показалось, что он услышал какой-то шорох. Возможно, еще один враг. Парень остановился. Саша тронула его за плечо, привлекая к себе внимание. —«Что такое?» — спросила она одними губами. Несмотря на звуки войны, вокруг них было относительно тихо. Эрен едва заметно кивнул ей, сосредотачиваясь на звуках. И через несколько секунд последовал еще один, едва различимый шорох одежды. Эрен решил рискнуть. — У вас там тихий час или зассали драться на кулаках? — громко прокричал он на немецком, надеясь обмануть немцев. — Здесь нет русских! — прокричал некто на том же языке Парень перехватил винтовку поудобнее, наставляя ее ровно на то место, откуда должен появиться противник. — Я свой! Не стреляй! — прокричал он снова. Эрену показался этот голос знакомым. Эрен подумал о том, что немец был слишком осторожным, ибо обычно ему без труда удавалось выманивать фашистов несколькими фразами на немецком. — Тогда выходи и покажи себя! — приказал немцу парень. — Йегер, я сейчас выйду и если ты попробуешь меня убить, то я натяну твою мошонку тебе на глаза и сделаю там дырки по типу бинокля! Может быть, так ты лучше видеть станешь! Эрен чуть не упал от удивления. Он вспомнил этот голос и эту манеру общения. Он поднял руку, давая понять Саше, чтобы та не стреляла, пока он не даст команду. — Выходи! Из-за угла медленно показался солдат в немецкой форме. Руки его были подняты, а каска надвинута на глаза, скрывая почти целую половину лица, но Эрен только по этим конским чертам признал Жана Кирштайна. Тот поднял лицо и нервно улыбнулся. — Хуево выглядишь, Йегер, — сказал он на русском с диким акцентом. — Что ты здесь делаешь? — опустив оружие, вопросил Эрен. Парень почувствовал, как и Саша расслабилась. — Нес послание, но на пол пути меня перехватили и отправили сюда. Этот и весь второй этаж зачищены. Вам осталось отбить только двор, и весь пансионат вовзра… — Покажи рукава, — на немецком вмешалась девушка. Жан даже бровью не ведя, выполнил ее приказ. — Хорошо. Идем, — удовлетворилась она чем-то. — Стой, — приостановил он Сашу, когда та собралась пойти в его сторону. — Снайпер. И Жан кивнул головой в сторону окон. Коридор хорошо просматривался из-за выбитых стекол и Саше и Эрену, наверное, только чудом повезло не оказаться там, где все было видно. — Зачем рукава? — Эрен находился в недоумении и чувствовал, что еще немного и он потеряет сознание. Саша подхватила его под руки и снова дала выпить алкоголя. — Что с ним? — Эрену даже показалось, что голос Жана был взволнован из-за его состояния. — У него и офицера на рукавах кителя есть вторая линия кроя. Сделано, чтобы была возможность проверки нашими солдатами. Нет кроя — расстрел, — ответила ему Саша. У Эрена заболела голова от такой сумятицы, однако он смог вспомнить, что Саша не особо помнила Жана в лицо, отсюда и взялась такая осторожность с ее стороны. — Я могу идти, — попытался сказать твердым голосом солдат, внушая уже скорее себе эту мысль. Однако он встал ровно только со второй попытки.***
Глупый Эрен храбрился, и Жан видел это. Разбитое в кулачном бое лицо, перемотанная нога, вся штанина в крови до бедра. Лицо не то бледное, не то синее. Без помощи или хотя бы отдыха долго не протянет. — Я сейчас подойду к вам и сделаю вид, что взял вас в плен, а потом отведу в безопасное место, — сказал Жан. — Двое — слишком много для плена, пусть Саша идет с тобой, а я прошмыгну, — хрипя, сказал Эрен так, что Жан его еле услышал. — Пойдешь ты, — вмешалась Саша. — Ты просто не сможешь пройти так быстро, чтобы снайпер не успел на тебя прицел словить. Не глупи, Эрен. — Тогда я останусь здесь и подожду помощи. Если что, то с таким лицом меня за мертвеца примут, — пытался отшутиться парень. Девушка выжидательно на него посмотрела, а потом произнесла: — Меня Микаса прикончит, если с тобой что-то случится. Жану надоело ожидание, он сделает так, как задумывал изначально, а там будь что будет. Он пошел к ним, наставив на них свой пистолет. Периферическим зрением он увидел снайпера, тот, наверняка, держал его на мушке. Когда Жан дошел до середины, то остановился и начал бурно жестикулировать и почти что кричать: — Выходите, давайте покажем этому немцу сценку! — снайпер тоже не дурак, он должен видеть, что Жан берет их именно в плен, а не выносит смертный приговор. Саша медленно вышла, поднимая руки и скрещивая их за головой. Девушка не спеша двигалась под прицелом Жана. Парень нервным действием приказал Эрену идти за девушкой, но как только парень показался, начали стрелять. Жан лег, Саша быстро пробежала и спряталась в конце коридора за лестницей. Видимо, снайперу показалось, что девушки в заложниках будет предостаточно. Эрен лежал ничком, неподвижно. Жан приподнял голову, смотря на парня, а потом открыто посмотрел на снайпера. Он видел зеленую каску и часть винтовки из окна соседнего здания. Снайпер показал ему большой палец, Жан покрутил пальцем у виска и показал в сторону, куда убежала Саша. Не повезло. Глупый снайпер попался. — Ты жив, Йегер? — отвернувшись от окуляра винтовки снайпера, спросил Жан. — Не ранил, — еще и мазила, а не снайпер. — Лежи так, — говорил Жан, отряхиваясь, специально никуда не спеша. — Он наверняка думает, что ты мертв. Я оттащу тебя. Парень пошел к Эрену и, взявши его подмышки, потащил в сторону, откуда он когда-то пришел. Свои действия он даже себе не мог объяснить, что уж там этому тупому снайперу. То ли Жан зацепил больную ногу Йегера, то ли еще что-то, но когда он дотащил его до лестницы, тот брыкнулся и снайпер снова сделал выстрел. Шпион рванул друга детства сильнее и после прижал к своей груди. Саша стояла позади него и ошарашено смотрела на Эрена. Жан тоже заметил багровое пятно, красным цветком расползающееся по гимнастерке Эрена в районе груди. — Только попробуй сдохнуть, Йегер!.. — сдавленно прошипел он, смотря прямо в испуганные глаза Эрена. Их взгляд выражал неготовность умереть прямо здесь и сейчас, фразу: « Неужели, это конец?», но хозяин этих прекрасных изумрудов прекрасно понимал, что шансов на выживание у него нет. Смертельное ранение.
Примечания:
* Для любимой женщины.
