Семьдесят первый
29 октября 2018 г., 20:00
В следующую секунду Микаса уже видела, как пуля прошла через окуляр винтовки Энни, и как потом девушка завалилась набок с неаккуратной дырой в глазу. Улыбка так и не спала с ее лица.
Микаса впервые видела как Энни Леонхардт улыбалась.
***
Дождь уже хлестал во всю. Капли воды с протекавшей крыши падали на их импровизированное ложе — всего лишь мятая одежда и островки сена под ней. Они лежали, обнявшись, вдыхая запах друг друга, отдыхая и наслаждаясь покоем. Их счастливое местечко среди хаоса. Звучало очень романтично, но пыльный пол, засаленные стены, дырявый потолок — все это Ривай не мог назвать чем-то соблазнительным. Только если Эрена, лежавшего на его плече, чертящего теплым пальцем на груди Леви какие-то закорючки. Вот кто был в первую очередь желанен, до помутнения в глазах. Мужчина боялся, что, снова вкусив своего мальчика, больше не сможет остановиться и остановить его. Но парень неожиданно подорвался, будто просыпаясь. — Я все-таки должен им помочь. — Эрен поднялся, шаря руками в поисках своих вещей. — Собрался идти один и с пустой обоймой? — Ривай принял сидячее положение и подобрал свою рубашку. После он посмотрел на мальчишку, застегивая рубашку на уцелевшие пуговицы. — Есть нож и кулаки, — Эрен застегнул ширинку, а потом начал пялить сапоги. — Бывали ситуации и похуже. — Лучше вернуться в штаб, — возразил Ривай, отряхивая галстук от соломинок. — Я лучше знаю, что мне делать, — огрызнулся он. Это задело Леви. Но офицер сдержал грубые слова в ответ. А когда парень повернулся к нему, то мужчина его уже простил — раскаяние за дерзость было написано на его лице. — Вернись в штаб, пополни запасы, возьми с собой подкрепление, и только потом иди в бой, — мужчина поднял свой плащ, отряхивая мусор. Ему даже почудился легкий аромат Эрена на своей вещи. Но так как они все это время нежились именно на бедном плаще, то вполне могло и не показаться. Леви подошел к Эрену. Он заметил, что его плечи и спина были напряжены донельзя. Мужчина положил на них руки, массируя, расслабляя, затем опустился ниже — к талии, а потом, мягко притянув к себе, обнял, утыкаясь носом в изгиб шеи. — Поспешные решения вредны для жизни. Микаса и Армин хотят видеть тебя целым и невредимым. Эрен еле заметно вздрогнул. Затем он повернулся и, все еще находясь в теплых объятиях, положил руки за шею Леви. — Ты тоже хочешь, — сказал парень и накрыл губы мужчины в каком-то невинном, просительном поцелуе. Ривай с трудом оторвался от губ мальчишки. — Но ты прав… — замялся Эрен, — мне пора. Паренек надел пилотку и добавил: — Я рассказывал про Жана… Может, и ты присоединишься к нам? — Нет, — категорично отказал Леви. — Я еще не закончил свои дела. Но я придумаю что-нибудь для связи с тобой, поэтому жди. Он открыл дверь, пропуская парня вперед. В этот момент Ривай осознал, что сейчас очень не хотел отпускать Эрена. Особенно, пока Эрвин является командиром его отряда. Кто знает, что этот американский хрен мог задумать, чтобы досадить офицеру.***
Распрощавшись с любимым, Эрен ринулся обратно в штаб. Он бежал так быстро, что иногда спотыкался о сухие ветки и булыжники, часто останавливался, чтобы восстановить дыхание и судорожно прислушаться — нет ли погони. Наконец, он достиг места назначения. Высматривая своих товарищей в толпе других, он нырнул в окоп, решая срезать путь, но вдруг увидел командира Смита в окружении нескольких бойцов. Затем неожиданно появился Армин из землянки связистов с ворохом бумаг, быстро что-то зачитал, отдал честь и собрался бежать дальше. Эрен поднялся и рысцой погнался к Эрвину. Тот всегда был замыкающим в отряде. После него никого быть не должно, а Эрен не увидел Микасу и Сашу, которые должны были уже давно вернуться. — Где остальные?! — закричал он, забывая, что повышает голос на старшего по званию. Эрвин молча оглядел парня, наверняка замечая винтовку и вообще собранный вид Эрена. Но юношу сейчас не волновало, что потом его, возможно, отчитают за неповиновение или, того хуже, отправят в штрафбат. Его настораживало, что этот мужчина сейчас стоял перед ним и молчал. Не проигнорировал, а именно молчал. — Не все идет так, как ты предполагаешь, рядовой Йегер, — в итоге холодно выдал командир Смит. Потом Эрвин кивнул, переводя взгляд за спину Эрена. Парень обернулся и увидел троих своих друзей — Жана и Микасу, которые поддерживали раненую в бедро Сашу. — Энни — немецкий шпион — устранена, — непривычно эмоционально отрапортовала Микаса — было видно, что девушка очень зла. Командир понимающе кивнул и обратился к остальным: — Все! Готовьтесь к бою! Из недавней информации и наших наблюдений стало ясно, что Вермахт сдает позиции. Эрен знал, что это донесение Жана. Подтвердив слова Кирштайна, он окончательно дает ему зеленый свет. Возможно, после победы русскому немцу и будет тяжело, но его подвиги не будут забыты, и страна отплатит за помощь и отвагу. Но рапорт Микасы он не мог осмыслить до конца. Этого просто не могло быть, — думал Эрен, встречаясь с блестящим взглядом Микасы. Она смотрела на него все это время, что-то оценивая, взвешивая и смахивая кровь со своего виска тыльной стороной ладони. Что ж, обо всем случившимся он подумает немного позже. Сейчас же надо готовиться.***
— Равняйсь! — голосил старшина, призывая всех к послушанию. Эрен снова опаздывал на построение. Он, кутаясь в теплое пальто, бежал через небольшой дворик. Наступил ноябрь. Температура уже была определенно на десяток градусов ниже, нежели в октябре. Микаса за это время успела получить звание сержанта, новобранец Жан — ефрейтора. Только сам Эрен отставал от них, все также прибывая среди простых рядовых. Парень достиг небольшого холмика, думая о несправедливости судьбы и всем в таком духе, когда заметил шеренгу солдат, построенных старшиной. — Вольно, — обратился старший, а потом со смешком добавил. — Молодежь, ваши зубы стучат громче автоматной очереди! Эрен на цыпочках обошел всю шеренгу с конца, так чтобы его не заметили, и примкнул к товарищам. — Йегер, я все вижу, — гаркнул мужчина, оставляя шлейф пара за спиной. — У меня глаза и на затылке есть, к твоему сведению. — Прошу простить меня! Больше такого не повторится, — вытянувшись в струнку, оправдался Эрен. — Да уж не верю тебе, — буркнул старшина, подавая кружку с прозрачной жидкостью. — Пей. — Что это? — Гляньте-ка, он еще привередничает! — деланно восхитился старшина, а затем пояснил, — Это водка, сынок. Пей — согреешься. — Не пью! — отчеканил Эрен, надеясь, что от него тут же отстанут. — Это приказ, — твердо поставил на место парня старшина. Без толики сомнения, Эрен выхватил железную кружку и приложился к ней. В нос сразу ударило, а глаза заслезились. Он решил выпить махом, но не получилось с первого же глотка. Парень закашлялся под дружный смех своих товарищей. Искоса взглянув на Микасу, которая залпом, даже не поморщившись, выпила водку, он снова поднес к губам кружку и разом опрокинул ее в себя. Горло и корень языка обожгло, огонь дошел и до желудка, откуда после пошло тепло, согревая конечности и заставляя щеки и шею гореть. А потом Эрену стало повеселее. О Леви, который не выходил на связь уже больше месяца, он сейчас совершенно позабыл, на время избавляясь от тягостного волнения.***
— Обходим эту улицу и помогаем основным силам отбить вот эти два дома. Затем по возможности стараемся отвоевать весь квартал, — Эрвин скользил кончиком карандаша по карте города. Иногда отрывал взгляд от плана и смотрел в глаза своих бойцов, продолжая разъяснять дальнейший ход действий отряда. Солдаты внимательно слушали и задавали уточняющие вопросы. Когда, по завершению собрания, красноармейцы стали выходить из блиндажа, командир попросил Эрена задержаться. — От Ривая есть вести? — Вам лучше знать, — Эрен холодно ответил. — Я надеялся на своего разведчика, — не без лукавства отбил командир. — Мне ничего не известно, — отрапортовал парень, ожидая когда его отпустят. — Ты наверняка заметил, что в последнее время каждый шаг Красной армии точно просчитывался армией Вермахта, — Эрвин пронзительно посмотрел на него, вальяжно откидываясь на спинку стула. — О таких сведениях мог узнать только тот, кто находился непосредственно в плену этого подразделения. Или же среди нас есть шпионы. — Энни Леонхардт являлась таковой и была устранена сержантом Микасой Йегер. Также провели полную проверку документов… Если вы намекаете, что я предатель, то это безосновательно. — Я видел много подростков с бушующими гормонами, покидающих родной дом ради любви. Не вижу причин отделять тебя от них. — Я ненавижу Шмидта, как и всех фашистов. Я здесь ради уничтожения врага и победы Родины. — Пустые слова, Эрен. — Я уже множество раз доказывал свою верность. И каждый день, идя в бой, я доказываю это снова. Можете спросить у кого угодно, как я расправляюсь с врагом. Они подтвердят. — Иди, Эрен Йегер. Позже договорим.***
Армин впервые шел на бой в черте города. Его почти выгнали из штаба на место Энни («Энни-предательницы» — так он поправлял себя в мыслях, чтобы не забыть, ибо все еще не мог принять данный факт). Снег большими хлопьями покрывал головы их отряда — двадцать два человека. Армин думал, что это довольно удачная для него цифра. Постепенно снег перешел в бурю, небо помрачнело, от чего все вокруг казались слишком серыми. Живые без жизни — думал парень, ежась от страха и холода. Затем они отбили пять зданий, не истратив и меньшей половины обоймы. Армин с другими связистами уже и провода успели провести. Из-за непогоды большому отряду пришлось разделиться на маленькие и занять отвоеванные дома. От вида трупов Армина немного мутило, но он старался держать лицо. Но настороженные взгляды Эрена в его сторону, говорили, что это получалось у него не очень. Связист думал, что мертвых будет больше. Он даже представлял себе в красках их изуродованные тела перед сном, чтобы потом было проще наяву. Но оказалось все намного тяжелее. То, как легко они отбили здание, в его голову начали уже закрадываться различные предположения — похоже больше всего на ловушку. Но кто он такой, чтобы ему верили. Да и точно ведь! Армин же совершенно, абсолютно точно, ошибается. Другим, опытным, лучше знать, а они молчат, значит все нормально. И как в подтверждение своих мыслей парень оглядел каждого в небольшой зале чьего-то дома, где они расположились. Многие сидели рядом со своими товарищами плечом к плечу, делясь остатками тепла и, наверное, поддержкой. Другие заняли обороняющие позиции. Микасы и Олега не было. Наверняка, они забрались повыше, чтобы обзор был лучше. От этого «повыше» Армин поежился, буквально ощущая, как тепло уходит из его тела, выдуваемое колючим ветром. Здание, в котором они находились, дышало на ладан. Саманное, с выбитыми стеклами, так еще практически уже одноэтажное. Штукатурка облупилась, огромные трещины в стенах, откуда хлестал ветер, завывая. Напротив их прикрывает кирпичная двухэтажка, в окнах которой мелькали солдаты. Армин думал, что если немцы отобьют его, тогда их отряд сразу же падет. Парень сидел около окна. Холодно, но в случае нападения он себя обезопасит. Как говорил один из ветеранов — «ты не параноик, если за тобой и правда следят». Фраза не совсем подходящая к нынешней ситуации, но она почему-то заглушала стыд за страх перед своими товарищами. Он почувствовал тычок в бок. Это был Эрен. Он присел рядом с ним. — О чем думаешь? — спросил он, ухмыляясь. — Думаю, что все слишком просто, — выпалил он, а потом заозирался по сторонам. Эрен перестал давить ухмылку. Его лицо в миг посерьезнело. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебили: — Парни! — визгливо, от переполнявших ее эмоций, вскричала Саша. — Смотрите! Хлебушек еще не очерствел. Почти мягонький! И в довершение она отломила два небольших кусочка, оставляя себе самый большой, чем эти два вместе взятые, и протянула товарищам. Армин улыбнулся, думая, что пока есть друзья, то и в таком мире можно жить более-менее счастливо. Но когда Эрен потянулся к хлебу, послышался выстрел, после которого Саша замерла с отверстием во лбу, откуда заструилась алая кровь, стекая по носу и щеке. Девушка упала на связиста, роняя хлеб на едва заснеженный пол. Армин, не сдерживаясь, закричал. Эрен закрыл ему ладонью рот, оттаскивая в самый дальний угол комнаты. Началась перестрелка. Через час, не смотря на их оборону, все пять отбитых домов взяли в окружение. Армин тоже сражался, когда с огромным трудом взял себя в руки; не так давно Федор научил его пользоваться оружием, рассказал про уловки снайперов и обычных стрелков. Глаза парня уже болели от высохших слез и острых снежинок, хлеставших ему прямо в глаза. Он как-то читал, что без влаги на роговице можно потерять зрение. Хотя от метанола тоже можно. Но как бы парень не пытался, его глаза не закрывались надолго — адреналин вдарял в кровь снова и снова, отчего Армин не замечал боли. И плюс что-то психосоматичное — думал он где-то между третьим и четвертым убитым врагом. Как будто в другом мире, он слышал русские слова от фрицев. Они предлагали им, советским солдатам, сдаться и получить взамен свои жизни. Эрен, находившийся от Армина на расстоянии вытянутой руки, матерился как сапожник, проклиная весь немецкий народ. — Где опять, блять, Микаса?! — с возмущением орал он. У Армина мышцы лица онемели, он даже рот не мог открыть, чтобы ответить. Плечо, как и пальцы, он не чувствовал уже давно, но каким-то образом умудрялся отбиваться дальше. Перестрелка стала еще жестче — немцы захватили то самое двухэтажное кирпичное здание напротив. По правую сторону, где еще земля была более менее целой, а дорожка, когда-то протоптанная жителями, была относительно широкой, показался танк «тигр». Эрен от изумления перестал стрелять, а потом с опаской дал очередь в громадину, остановившуюся от них в каких-то двадцати метрах метрах. Раздался мощный залп. Правый угол их убежища снесло к чертям собачьим. — Как они его сюда протащили?! — в отчаянии воскликнул Армин. Он понимал, что противник будет стрелять, пока не разнесет все здание. Оно и так было настолько хлипким, что даже волк из сказки про трех поросят без проблем бы его сдул, что уж говорить о Т-6. — Чертовы фашисты! — орал Эрен по всю глотку. Армин мог только дивиться, как он не порвал голосовые связки за все предыдущие бои. — Домик долго не продержится, — Федя приподнял шапку и вытер пот со лба. — Гранаты этот танк ни в какую не берут. И тут Армин вспомнил рассказы Жана про новую версию «Tiger I» — «Tiger II». Одна от другой сильно не отличалась. А значит, вероятно, были те же слабые места. — Берут, — едва слышно в таком шуме отозвался парень. Его услышал только Эрен и Федор. — Слабое место «Тигра» — днище! — уже громче крикнул Армин. — Но гусеницы и боеуклад — прочно защищены. Поэтому нужно попасть прямо под двигатель, но из-за неровной поверхности, расстоянии и непогоды сделать это проблематично. Следовательно… Связист замолк, ощущая, как множество пар глаз уставились на него. Он думал, что они смотрят на него, как на дурака, осуждают за дерзость, но, когда Армин поднял взгляд, он понял, что его внимательно слушают. Прислушиваются, внимают его словам. — Поэтому что?! — вмешался ефрейтор Сергей Павлович. — Поэтому надо подобраться ближе и бросаться прямо под него, — Армин снова опустил глаза, спешно добавляя. — Но в этом плане слишком много «но». В нас стреляют сразу с нескольких сторон, помимо металла, танк защищают еще и люди. Но фрицев больше, чем нас… Это чревато, мы можем прос… — У тебя есть план, как подобраться? — перед ним присел Сергей Павлович, хватая за плечи, заставляя выйти на зрительный контакт. Так странно. Минуту назад Армину даже в голову не приходила мысль как-то справиться с танком, но вот сейчас, когда слегка мутноватые глаза ефрейтора уставились на него, в его голове уже зародился примерный порядок действий и их предполагаемый итог. Осталось только выбрать один — самый эффективный вариант. — Да. Есть, — уже намного тверже ответил парень, собираясь с силами. Следующие несколько секунд он кричал так, чтобы в доме его слышали все — сидящие вокруг него и те, кто отстреливался. Он какой-то обугленной деревяшкой нарисовал примерную карту местности на снежном полу, и, объяснил всем, как поступать. Здание в это время ходило ходуном и вибрировало от каждой крупной атаки; только чудом крыша еще не упала на головы красноармейцев. Внезапно в окно влетела ручная граната. — Ложись, — закричал ефрейтор, а потом рванулся к устройству и, подборав ее на ходу, закинул в раздробленное окно — ровно туда, откуда появилась. Раздался взрыв и людские крики. Видимо, немцы решили послать отряд, чтобы зачистить здание, а танк перенаправить на что побольше. Но так как у фрицев не получилось, то теперь их здание точно перехватят вновь. Все резво поднялись и разбежались в разные стороны, выполнять роли, данные им Армином. Сам парень рванулся в дальнюю комнату, чтобы переманить внимание немцев на другую сторону здания. За стенами слышались частые взрывы. Армин мог только молиться, чтобы все пошло по плану. Одиночно стреляя, он никого не дождался. Решившись, он выскочил через окно, благодаря силы небесные за ветер в спину, а не в лицо. Осторожно обойдя побитое строение, юного бойца, не успевшего и выглянуть за угол, взрывной волной отбросило в сторону. Разлепив глаза, он увидел тело Сергея Павловича, лежавшего на обломках дома в десяти метрах от него. Мужчина должен был поставить точку в их плане. Но вместо этого его тело было разорвано пополам — задет «Тигром». Армин мог только надеяться, что их учитель умер без боли. Оглядевшись, парень понял, что все плохо. Больше половины дома снесло, как бульдозером, другая половина была открыта для солдат из кирпичного здания. Его товарищи прикрывались кусками пола, стены, деревянного стола, но дай «Тигру» один снаряд, и их всех разнесет на мириады кусочков. Нащупав на поясе стальную чеку гранаты, Армин уже знал, что должен сделать. Железный монстр стоял всего в пяти метрах от него, сверкая своим стальным боком. Никто даже не стрелял в сторону парня — наверняка, думали, что в том крыле улицы никого в живых не осталось. Выждав еще минуту, он кинулся прямо к танку. Он слышал, как пули свистели около ушей, но из-за усталости траектория движения была неровной, поэтому он относительно целым смог добраться до кормы танка и лечь под нее, ожидая, пока громадина прикроет его своим брюхом. Отрывая чеку, Армин чувствовал, как горячие слезы орошают его щеки, и думал о том, что не хочет умирать… Умирать таким образом. Но долг взвывал. А затем раздался громкий взрыв.***
Микаса смотрела в окуляр винтовки, не замечая слез. Она истратила последние патроны, чтобы прикрыть Армина в его героическом решении. Танк всколыхнулся, а потом задымил, проехал пару метров и застыл. Потом отряд на другом конце улицы, где первым был, конечно же, Эрен ринулся с двух сторон, обстреливая оставшихся фрицев. Но надолго немцев не хватило; спустя пару минут они начали отступать. А звуки перестрелки на первом этаже затихли. — Я пуст, — Жан привалился к стене, касаясь плеча Микасы своим. Она видела, что он смотрел на нее, но не отвечала на его взгляд. Ей нужно было собраться с мыслями. — Фашисты уже близко, — парень снова попытался привлечь ее внимание. — Я знаю, — ответила она сиплым голосом, гневно утирая слезы. А потом резко поднялась, бросая винтовку и вытаскивая нож. Девушка схватила Жана за руку и потащила в тупиковую комнату. Отступать все равно некуда. Отряд с Эреном от них был достаточно далеко, чтобы вовремя придти на помощь, а оставшиеся живые единицы противника слишком быстро возвращались назад. Пока они шли, она жалела, что решила переместиться в совсем другое здание. Надо было все-таки остаться там… Защитить Эрена, Армина. Нос снова защипало, но на этот раз она сдержалась. Строение было относительно большим. Они с Жаном специально пришли сюда, чтобы прикрывать то саманное здание сверху, в случае чего. Отряд, занявший первый этаж, и разбросанные по комнатам снайперы на втором, были только рады пополнению. Но они не выдержали атаки с тыла. Микаса с Жаном засели в маленькой комнатке с небольшим окном, где, естественно, не уцелело стекло. На полу когда-то был мягкий ковер, наверное, очень дорогой, но из-за грязи, крови, крошеного стекла, он теперь и копейки не стоил. Жан достал свой «кольт», а Микаса «колибри» Эрена, которому еще недавно уперто сопротивлялась, когда тот уговаривал принять сей дар. — Одна пуля, — оповестил он, вопросительно глядя на нее. — Что у тебя? — Тоже одна. — Девушка загнала оружейный магазин обратно. Подошел конец. Они сегодня умрут, но не прибитые врагом, как блохи. Микаса провела ладонью по пистолету — металл неприятно холодил руку. Звуки перестрелки на первом этаже постепенно набирали свои обороты, значит, враг скоро найдет и их укрытие. — Помнишь, как мы все вместе гуляли по парку? Тогда Марко еще с трудом отпустили с нами. Его родители всегда были строгими. Они и на фронт не хотели его отпускать, но против Вермахта не попрешь… — Жан говорил тихо, сбиваясь с мысли; его голос иногда брала дрожь. — Так вот, я помню, как ты тогда в первый и единственный раз прикоснулась ко мне — взяла меня за руку и пыталась вытащить занозу из ладони, пока Эрен не поскользнулся и не плюхнулся в фонтан, отчего начал вопить. Девушка села напротив Жана и взяла его за руки. Его ладони были холодными и она захотела их сгореть. Несмотря на мороз, Микаса думала, что ее жара, исходившего от ее щек, хватит на двоих. — Помню, — тихо вторила она, поглаживая большим пальцем костяшки его кисти. — Все помню. — Я это к тому, что… — он прервался, непонимающе переводя взгляд на ее руки, а потом посмотрел в ее глаза и сказал. — Тогда впервые я осознал, что такое любовь. Микаса медленно приблизила свое лицо к лицу Жана и выдохнула ему прямо в губы: — Кажется, теперь и я поняла, что это за чувство, — а затем нежно одарила его поцелуем. Пару секунд Жан, кажется, ничего не осознавал, а потом перехватил ее руки и положил их на свои плечи. Микаса вздрогнула, ощущая странную эйфорию от этих легких прикосновений. Жан дотронулся до пояса девушки, одновременно проникая в ее рот кончиком языка, а затем поднял свои руки на талию, резко притягивая к себе. Микаса задрожала, осторожно отстраняя от себя забывшегося парня. — Стой… — сказала она, тяжело дыша. — Подожди. Жан как-то слишком доверчиво ткнулся горячими губами в ключицы девушки и крепко обнял её. — Извини, — хрипло произнес он. Они просидели так еще с минуту, пока не услышали бешеный топот ног и то, как в запертую дверь бешено забарабанили. Девушка сняла с предохранителя свое оружие, Жан сделал то же самое. А затем девушка приставила дуло пистолета к своему виску и решительно посмотрела на парня. Он, не колеблясь, сделал также и приобнял ее, снова вовлекая в страстный поцелуй. Свободной рукой она обняла его в ответ, отчаянно хватая юношу за куртку. — Я люблю тебя, Микаса, — повторил он снова. — И я тебя, Жан, — произнесла девушка, вкладывая в эти слова все эмоции, переполнявшие ее в данный момент. И в это мгновение дверь в комнату распахнулась, немцы ринулись во внутрь. Одновременно раздалось два выстрела.***
Ближе к ночи подкрепление прорвало плотное кольцо вражеского окружения и помогло завершить оборону объекта. Из всего отряда и других солдат остался лишь десяток; полегло больше семидесяти за лишь пару домов. — Микасу не видели, — уже у восьмого человека спрашивал Эрен. — С короткими черными волосами и красным шарфом?.. И снова отрицательный ответ. Парень присел у обломка бетонной плиты, выдыхая теплым паром на холодеющие от страха руки. Сколько он не спрашивал, никто не знал, где Микаса. Жана он тоже нигде не видел. — Может, она ушла с медсестрами? — спросил кто-то, чей голос он уже не мог распознать. Эрен только чувствовал накатывающую панику — в ушах звенело, а перед глазами прыгали черные мушки. Если бы не сидел, он бы точно упал. Парень застыл в этом положении на минут десять, успокаиваясь и пытаясь не думать о чем-то плохом. Пока что рано. К горлу подкатила тошнота — мимо пронесли Сашу. — Подождите, — сделал Эрен попытку что-то сказать и несущие тело девушки товарищи все-таки услышали его. Юноша быстро подобрал оружие боевой подруги и, нарубив засечку, вложил винтовку ей в руки.***
— Хорошо постаралась, — прошептал Эрен, когда имя Саши Браус вырезали на колышке среди других и закидали ее тело землей, лежавшее с другими павшими товарищами. Она была семьдесят первой в этом списке. Не первой и не последней убитой невинной душой. Она была потерей для этого мира — для всего доброго. Для всего, что было, есть и будет.
