Я не позволю тебе умереть

      Прошло десять лет, и за эти годы семья Йегеров пережила многое. Изольда Константиновна умерла от сердечного приступа спустя год после удочерения Микасы, пускай ее внук старался всеми силами сохранить ей жизнь, но все было напрасно — старость брала свое. Григорий Йегер за это время во всем городе уже зарекомендовал себя как хороший врач.       Денег было в достатке, в основном потому, что после кончины бабушки Гриши все состояние семьи Йегеров досталось ее единственному внуку. В апреле 1939-го года Григорий возобновил переписку со своим давним другом Иваном, живущим в Минске. Через два года Эрен и Микаса закончили обучение в своей средней школе, и в этом же году семья Йегеров уезжает в Москву, но по пути они решают на месяц задержаться в Минске — погостить у друга. Такое решение было принято потому, что безопасность Микасы была под угрозой: пусть даже она теперь и носила фамилию Йегер, однако многие знали о том давнем инциденте, да и так называемый холокост вряд ли бы обошел ее стороной. В Белоруссию семья Йегеров приехала в конце мая. Иван встретил их радушно, приготовив для них жилье заранее на окраине города рядом со своим.       Девятнадцатого июня Григорий Йегер, по срочной просьбе своего старого знакомого, отправился в Брестскую крепость на некоторое время из-за нехватки врачей; тогда он еще точно не знал о надвигающейся «буре», и поэтому покинул временный дом со спокойной душой, пообещав семье и другу, что скоро вернется.       Карла вместе со своими детьми от души наслаждалась мирной обстановкой. Ведь в Германии она каждый день переживала за мужа, сына, за свою уже дочь, когда они уходили на работу, в школу. Это было невыносимо.       Но теперь все наладится — думала Карла, кладя свежеиспеченные блинчики на тарелку. В этот момент на кухню вошла Микаса, насильно таща за собой полусонного Эрена. Оный же что-то недовольно бурчал себе под нос, в очередной раз спотыкаясь о входной порожек. Парень тут же обретает бодрость, после того как ударяется мизинцем ноги об угол ступеньки. Громкий ор «мученика» беспощадно пронзил мирную тишину этого дома. Мать «раненого» испуганно оборачивается и хватается одной рукой за сердце, распахивая свои янтарные глаза от испуга. Она едва не выронила тарелку с блинами, которую в это время держала в другой руке.       — Черт, как же больно!... — провопил Эрен от боли на немецком языке, видимо, по привычке.       — Извини... Где болит? — обеспокоенно спросила Микаса, присаживаясь на корточки. — Давай я подую?       — О, Господи, Микаса! Перестань уже бегать за мной, как за маленьким ребенком! — проворчал шатен, резкими движениями поправляя сползшую с плеча светлую майку, тем самым выражая крайнее недовольство от данной ситуации.       — Эрен, пора бы уже запомнить этот «несчастный» выступ, — уже слегка улыбаясь, но еще обеспокоенно, вмешивается в разговор Карла, раскладывая блины по тарелкам. На этих словах вся баталия закончилась и семья села за стол, принимаясь за завтрак. Однако эта утренняя идиллия длится не долго. В дом смерчем врывается Армин — новый друг ребят — прижимая к своей груди очередную какую-то «интересную» книгу, словно от нее зависела жизнь всех на этой земле.       — Здравствуйте, теть Карла! Эрен, Микаса я нашел кое-что интересное! — на выдохе протараторил светловолосый мальчишка, открывая книгу и принимаясь быстро листать страницы, очевидно, ища что-то важное.       — Армин! — одновременно воскликнули брат и сестра, при том что Эрен еще не прожевал еду полностью.       Ребята немедля подскакивают с места, хватают за локти Армина, отчего последний чуть не роняет книгу, и вытаскивают его из дома.       — Эрен, Микаса! Вы же еще не доели, да и Армина не угостили! — прикрикнула вслед ребятам Карла.       На это Эрен возвращается, хватает первый попавшийся блин, поспешно макая его в сметану, и, быстро подбегая обратно к другу, заталкивает его в рот.       — Все, ма, мы пошли! — после этих слов троица уходит так быстро, что Карла не успевает ничего им возразить.       Армин Арлерт — ровесник Эрена и Микасы. Светловолосый хлипкий мальчуган, даже не смотря на свои шестнадцать лет. Любит читать абсолютно все: от рекламных брошюрок до скучных многотомных описаний жизни полипов и моллюсков. Он все время попадает в передряги, в которых его постоянно избивали более сильные парни. Собственно, так Микаса и Эрен познакомились с Армином. Тогда местные хулиганы вновь колотили белокурого парнишку. И ему на подмогу, как бы странно не было, подоспели двое только что приехавших парня с девушкой. Парень только и мог, что истошно кричать о возмездии, а вот девушка была поистине опасна. В ходе знакомства с Армином, Микаса и Эрен узнали, что его бросила мать, оставив на деда.       В принципе, так и проходил почти каждый день. Но раннее утро двадцать второго июня было не таким, как предыдущие. Шум низко пролетающих самолетов-бомбардировщиков разрезал тишину, вырывая из сна все улицы города и его окраины. Подскочив с кровати, Карла быстрым шагом кинулась в комнату своих детей, дабы разбудить их. Но забежав в спальню, она встретила перепуганных Эрена с Микасой, выглядывающих из окна своей комнаты.       — Ма...это... Чт... — только это и успел пролепетать юноша.       — Эрен, Микаса! Бежим! БЫСТРО! — загорланила Карла, схватив своих детей за руки и выбегая на улицу. В этот момент раздались звуки летевших со свистом снарядов, а после и взрывы, которые буквально поднимали землю дыбом. Взрывная волна, от упавшей поблизости ракеты, ударила в лица троих, пытавшихся найти укрытие, людей. Осколки окон бывшего сарая летели в разные стороны, пыль забивала ноздри, не позволяя вдохнуть. Карла схватила Эрена и Микасу за шеи и потянула вниз. Как только обстановка немного стихла, воинственная женщина потянула своих чад к чудом уцелевшему маленькому сарайчику. Заведя их туда, она начала шарить на полу в поисках чего-то. И нашла. А нашла она хлипкую дверцу от подвала. Открывая ее, Карла торопила ничего не понимающих ребят. Когда они были в подземном убежище звуки разрывающихся снарядов на несколько мгновений затихли, но потом снова возобновились с большей силой. Казалось, что вот-вот и снаряд попадет именно в то место, где они и прятались. Было страшно всем, но оставалось только ждать.       Наконец, через какое-то время, все стихло. Эрен уже даже поднялся, чтобы посмотреть что происходит наверху, но Карла придержала его за руку, не давая идти дальше.       — Нет, ты не пойдешь! — прошипела мать. — Я думаю, что стоит подождать еще немного.       — Мы так всю жизнь и будем здесь сидеть? — неожиданно громко возразил Эрен.       — Осторожность еще никого не убивала. На это Эрену было нечем ответить. Он просто сел обратно на свое место и стал ждать, как и сказала мать. Спустя некоторое время, Карла все-таки решила выйти наружу, чтобы оценить обстановку. Зрелище было не из приятных: дом, в котором они жили, был полуразрушен, от сараев остались только груды обломков, соседские хаты были в намного худшем состоянии — полностью разрушенные. Нога виднелась из-под балок дома, видимо, их сосед не успел скрыться в каком-нибудь безопасном месте и его раздавило. Осторожно ступая на землю, женщина заметила много битого стекла. Когда Карла увидела, как Эрен выглядывает из-за почти разломившейся кирпичной стены, то кинулась к нему, перекрывая вид на отвратное зрелище.       — Залезь обратно! — приказным тоном сказала обеспокоенная мать.       — Мам! Перестань разговаривать со мной, словно я ребенок!       — Ты и есть ребенок! — вспылила Карла, — и ты МОЙ ребенок! Я не дам тебе умереть! Эрен опешил от такого. Да, иногда его мать на него кричала — это не в новинку, просто сейчас все было по-иному. Как-то слишком напряженно.       Так и прошли три тяжелых дня, в течении которых они большую часть времени провели в подвале. Бомбежка прекращалась только иногда. Похоже, у немцев завелся обычай: устраивать хаос в определенные часы дня. Все это было чертовски выматывающим. Однако двадцать пятое июня был особенным днем — немцы перестали разрушать город к обеду.       Услышав то, что атака с воздуха прекратилась, семья решила выйти из своего убежища, чтобы запастись водой из колодца на конце улицы. Уже вечерело, когда все трое вышли из сарая и направились за припасами. Издалека они увидели длинную толпу из человек десяти, означающую, что придется ждать. Занимая очередь, семья стала молча ждать своего подхода, одновременно осматриваясь по сторонам, тем самым оценивая сложившуюся ситуацию: разрушенные дома, сараи, изломанные тела под обломками, воронки после взрывов и выкорчеванные из-под земли деревья «красовавшиеся» своими корнями. Пахло дорожной пылью.       Смотря на людей в очереди, пробегался мороз по коже. Все они словно мертвецы: темные тени залегли едва ли не у каждого под глазами, бледные, грязные, их одежда покрыта пеплом сгоревших построек, изможденные, у всех, как у одного было забитое выражение лица, выражающее отчаяние, нежелание бороться и вселенскую печаль об умерших. Спустя некоторое время неожиданно все замерли и обеспокоенно обернулись, тщательно прислушиваясь.       Сзади послышались звуки приближающейся массивной бронированной военной машины. Еще пару секунд ступора и все, сорвавшись с мест, бросая свои емкости для воды — ведра, бутыли и бидоны — побежали врассыпную. Раздались залпы, затем взрывы и уцелевшие строения, после воздушной бомбардировки, пали вместе с большинством людей, которые не успели укрыться от огня.       Карла вместе со своими детьми кинулась в противоположную от танков сторону. Люди, что ранее стояли в очереди за водой, бежали рядом с ними, однако их не пощадили осколки от вражеских снарядов. Через небольшой промежуток времени, запыхавшиеся женщина с подростками укрылись в полуразрушенном сарае, прячась за стогом сена. Словно пытаясь успокоить своих детей, мать приобняла их за плечи, закрыла глаза и начала едва заметно шевелить губами — читать молитву. Спустя пару минут, а может быть, и десятков минут, залпы рабочей боевой машины и ее звуки смолкли, но на замену им пришел немецкий говор, топанье сапог и смех.       Карла боялась даже вдохнуть. Она до конца надеялась, что нападающие пройдут мимо, однако ее молитвы не были услышаны и все усилия оказались тщетными. Дверь в сарайчик распахнулась и в него вошли примерно семь немецких солдат. Мать в отчаянии заслонила своих детей, притаившись. Командир послал одного из своих подчиненных проверить помещение на наличие людей, еды, хотя бы стульев. Видимо, немецкие захватчики решили отдохнуть от долгого похода, убийства мирных жителей, и присмотрели себе именно это место. Скрыться в таком маленьком помещении, где только стог сена закрывает их от взора оккупантов, было просто невозможно и Карла это понимала, однако это было лучше, чем ничего.       — Микаса, береги Эрена, прошу тебя, — едва слышно прошептала женщина и следом обратилась к своему сыну. — Эрен, я люблю тебя.       Поспешно крепко обняв ничего не понимающих ребят, Карла стремительно выбежала из стога сена и предстала прямо перед солдатами, поднимая руки вверх. Вероятно, женщина надеялась, что если она сдаться, то захватчики не будут обшаривать этот сарай на наличие других людей. Но она ошибалась. Один из бойцов наставил на нее свой автомат и приказал встать на колени. Карла подчинилась. Солдат, который судя по всему был командиром этого маленького отряда, жестами приказал стоящим подле него парням осмотреть то место, из которого вышла женщина. Трое рядовых молча последовали приказу.       — Что вы делаете? — на немецком спросила женщина, чем крайне удивила солдат Вермахта, — был же пакт о ненападении на СССР...       — Его больше нет. Здесь война, — парировал парниша, что наставил автомат на Карлу. — И что такая красавица делает в этой дыре?       — Я приехала сюда отдыхать со своим мужем, — все еще пыталась соврать женщина, до конца надеясь на то, что Эрена и Микасу не обнаружат.       — И где твой муж? — насмешливо спросил рядовой, всем своим видом выражая неверие.       — Он уехал в Брест по просьбе нашего старого знакомого и должен скоро вернуться, — видя, что враг ей не верит, женщина отчаянно добавила. — Я не лгу!       Солдаты, услышав такое, громко рассмеялись.       — Все, умер твой муженек! — еле выдавил из себя тот парень, рукавом серого кителя вытирая слезы, выступившие от смеха. — Брест скоро падет. Недолго осталось ждать. Сегодня-завтра будет оповещение о том, что Брестская крепость захвачена.       Солдаты, что были посланы, видимо, офицером, вернулись с двумя подростками на прицеле своих автоматов. Парень, допрашивавший Карлу, мгновенно перестал веселиться.       — А ты говорила, что приехала сюда с мужем отдыхать, а вот о детях и слова не сказала, — слащаво промолвил солдат, — нехорошо лгать военным, ты знала?       Карла в испуге смотрела на молодого парня, который упивался беспомощностью женщины, и не знала что делать.       — Офицер Ривай, разрешите нам с ребятами поразвлечься с этой лгуньей? — обратился парень к невысокому мужчине лет тридцати в черной форме СС, стоящему поодаль в тени; именно он ранее послал двоих ребят проверить это полуразрушенное помещение. На вопрос младшего по званию, офицер только испытывающе посмотрел сначала на испуганную женщину, а потом и на подростков, что толком ничего не понимали.       — Делайте что хотите, но чтобы к утру были готовы, — бесстрастно проговорил Ривай, потом отошел от стены сарая и присел на низкий пень, доставая из внутреннего кармана офицерского кителя портсигар, сделанный, видимо, из серебра. Легким движением пальцев он извлек одну из сигарет и, прислонив ее к губам, посмотрел на своего подчиненного, явно чего-то ожидая. Общее настроение в помещении резко изменилось, температура воздуха будто бы упала, заставляя солдат поежиться. Один из рядовых, встретившись взглядом со своим офицером, тут же принялся растерянно шарить руками по своему кителю и карманам штанов, ища, по-видимому, зажигалку. Найдя ее спустя мгновение, он черканул большим пальцем по колесику с насечкой и затем осторожно поднес к лицу Ривая, чтобы тот прикурил. Старший по званию, глубоко втянув в себя едкий дым сигареты, откинулся спиной на стену и запрокинул голову, оглушающе выдохнув. Когда командир закинул ногу на ногу, все находящиеся в сарае чуть расслабились.       Парню хватило и такого лаконичного ответа, чтобы действовать так, как ему заблагорассудится. Вероятно, он был одним из тех людей людей, что вечно находились в центре внимания толпы, были заводилами и на него многие равнялись, все с ним хотели подружиться.       — Эй, Ганс, давай ее оприходуем прямо на глазах у ее любименьких деток, — пробасил черноволосый детина, громко загоготав. В пример ему поспешили присоединиться и другие члены небольшого отряда. Ганс поднял одну руку выше головы, тем самым привлекая к себе внимание товарищей, и с улыбкой попросил тишины.       — Это будет как само собой разумеющееся, — он, не долго думая, наставил автомат на ногу женщины и выстрелил. Карла истошно заорала от боли и схватилась за место выше раны, чтобы остановить кровотечение.       Эрен стремглав рванулся к Гансу, но Микаса мертвой хваткой остановила его, взявшись за руки чуть выше локтей. «Не надо, Эрен, будет только хуже» — прошептала девушка.       — Микаса, отпусти, я разобью ему морду в мясо, — проскрежетал Эрен, чем обратил на себя внимание Ганса.       — Ох, смотрите, наш маленький защитничек желает спасти свою лживую мамашу, — с отвратительной улыбкой произнес солдат, подходя к Эрену настолько близко, что еще пару сантиметров и их носы бы встретились. Это было похоже на ту самую сцену, когда человек дразнит собаку, привязанную к будке; он может близко подойти и будет знать точно, что цепь выдержит и ему нечего бояться. Тут взгляд Ганса пал на Микасу, держащую Эрена.       — Какая милая юная леди, — притворно восхитился садист под смех своих товарищей, — и сколько же Вам лет? Микаса же только с ненавистью посмотрела на него, словно пытаясь мысленно прожечь дыру.       — Эй, Брунс, эта милашка твоя. Я же знаю — тебе нравятся молоденькие.       Брунс в свою очередь с похабной ухмылкой двинулся к девушке.       — Ганс, что мне делать с этим пацаном? — ткнул товарищ указательным пальцем на Эрена, который в это время испепелял взглядом солдата, заставившего его мать страдать.       — Тресни его хорошенько, только не переусердствуй, он должен видеть, как мы пялим его мать, — веселым голосом сказал Ганс и, закинув бледную Карлу на спину, пошел к стогу сена. Парень кинул истекающую кровью женщину на сеновал и сразу же навис над ней. Не теряя минуты, он тут же принялся одной рукой расстегивать пряжку ремня на штанах.       А в это время Брунс уже подошел к Эрену и ударил его прикладом автомата в висок, отчего юнец потерял равновесие и чуть не упал, но этому не дала свершиться Микаса. Однако, девушка не долго пыталась удержать брата на ногах — быстрым движением Брунс заломил девушке руки и прижал к себе спиной. Находясь в таком положении Микаса прекрасно могла видеть: как Ганс нависает над Карлой, как приемная мать испуганно дергается пытаясь освободиться, но руки солдата, держащие запястья женщины над ее головой, не дают ей далеко отползти. В этот момент взгляды Микасы и Карлы встретились: женщина словно умоляла Микасу хватать Эрена и бежать после определенного «сигнала». После этого миссис Йегер вырывает правую руку из хватки парня и проводит ладонью по его шее, плавно переходя на ее тыльную сторону.       — Раз я провинилась перед военным, то и должна как следует отплатить за свой проступок, — вкрадчиво проговорила Карла, лаская шею Ганса. Сарай затопил гомон солдат, что выкрикивали свой номер в очереди на эту женщину. От такого шума никто и не услышал звук закрывающейся двери.       Затем Карла резко наклонила его лицо к своему, отчего парень еще больше загорелся желанием и, заканчивая с ремнем, начал стягивать с себя штаны до бедер. Женщина прильнула к его шее и впилась зубами в глотку, прокусывая кожу и резко дергая головой в разные стороны, словно зверь пытающийся оторвать, как можно больший кусок мяса от своей добычи. Присутствующие оторопели и округлили глаза от шока — никто не ожидал от нее такого.       Но не Микаса. Девушка, поняв знак Карлы и воспользовавшись моментом, рывком разворачивается и бьет коленом в солнечное сплетение врага, высвобождаясь от хватки Брунса. «Хрупкая» девушка поднимает с пола, еще не пришедшего в себя до конца, Эрена. Сбивая на пути двух оккупантов, Микаса вытаскивает наружу своего брата, крепко держа того за руку.       И когда парень приходит в себя, то начинает вспоминать все то, что видел пару минут назад: крик невыносимой боли родного и любимого человека, багровая кровь и унижение. В момент осознания он точно услышал выстрелы автоматной очереди или же это игра его, не до конца здорового на данный момент, разума?       Эрен оборачивается и замечает стоящего у двери того самого офицера, который позволил солдатам измываться над его матерью. Последний же спокойно смотрит на двух беглецов и как ни в чем не бывало докуривает ту же сигарету. Это было последнее, что помнил Эрен до того, как потерял сознание полностью.