Место, нетронутое войной
1 августа 2015 г., 19:19
Резкая головная боль заставила Эрена очнуться и приоткрыть глаза. Сначала он не мог сфокусировать взгляд и понять где находится. Было темно. Он то ли сидел, то ли лежал, но в таком положении ему было чертовски неудобно. Помимо боли в висках, все его тело ломило, будто он пробежал несколько километров без передышки. Чьи-то волосы щекотали щеки и нос, хотелось убрать их, но рука была будто свинцовой — пошевелить ею было бы большим достижением.
Эрен снова закрыл глаза и решил не предаваться размышлениям. Было тепло и вкусно пахло. Но как только он об этом подумал, то воспоминания, как назло, резко заполнили его мысли. Он вспомнил события того вечера, хотя пока было не известно, может быть, «тот» вечер еще продолжается. Несмотря на боль, юноша резко оттолкнулся от чего-то и начал барахтаться, что есть силы. Взор еще застилала какая-то странная пелена, было сложно понять, что происходит. После парень с грохотом свалился на землю и тихо застонал. Это значило, что он был на ком-то. Было, несомненно, больно.
— Эрен, — парень услышал обеспокоенный голос своей сестры, — ты в порядке?
— Ага, как же. Я прям весь сияю от восторга. — Проскрежетал Эрен и понял, что именно Микаса несла его на своей спине. От этого парню стало откровенно стыдно, и, чтобы заглушить это чувство, он подсознательно был зол на Микасу и хотел как можно острее ее кольнуть.
Микаса стушевалась. Она не понимала такого необычного и агрессивного отношения Эрена к ней, но знала, что в его плохом настроении виновата именно она. Однако лицо девушки при этих мыслях совсем ничего не выражало.
— Эрен, — осторожно начала девушка, — ты помнишь, что случилось?
От всей этой небольшой словесной «перепалки» Эрен и забыл, но теперь... теперь он все вспомнил до мельчайших подробностей — его мать, солдат, холодный взгляд, от которого бросало в дрожь.
— Микаса, — прошептал Эрен.
— Да?
— Мы должны вернуться! — сорвался парень. — Мы должны вернуться за мамой! Пока мы тут «любуемся» на природу, они там ее...
Парень не смог договорить до конца, так как попытался подняться, но ноги его не держали и он снова завалился на теплую, слегка влажную землю. Он сделал еще одну попытку, потом еще одну, пока окончательно не выбился из сил. Все-таки бомбежка, а потом еще и это... Младший брат был измотан и Микаса это понимала. Она смотрела на Эрена, обдумывая, что может ему сказать. Наконец, она решилась:
— Эрен, твоя мать, Карла, мертва. — Девушка решила не тянуть и сказать все сразу, в лоб. Эрен должен это принять и не рисковать своей жизнью попросту. Да и Микаса обещала приемной матери, что будет во что бы то ни стало защищать брата.
Эрен, казалось, даже забыл как дышать и смотрел на Микасу каким-то непонятным ей взглядом: то ли с жалостью, то ли со злобой, а может быть, и тем, и другим одновременно. Он был ошарашен и не мог понять, почему Микаса говорит такие глупости.
— Микаса, не смей говорить таких вещей! — прорычал парень, вкладывая в эти слова весь свой гнев и... страх.
Да, Эрену было страшно это слышать. Он не хотел вспоминать то, что было еще пару часов назад. Было бы намного лучше, если бы Микаса перестала сейчас артачиться и помогла ему. Но сестра стояла на своем:
— Я... не вру, Эрен. — Микасе было тяжело говорить, но так было надо. — Она пожертвовала собой, чтобы спасти нас. Ее убили те солдаты. У меня нет причин лгать тебе.
Гнев, страх, отчаяние — Микаса бы многое отдала, только чтобы не видеть эту палитру эмоций на лице любимого. Девушка уже пару лет страдала от безответной любви. Она пыталась привлечь к себе внимание Эрена, но тот смотрел на нее только как на сестру. Это было больно. Но Микаса превозмогла себя. Она помогла Эрену встать и потянула его за руку в гущу леса.
Эрен только сейчас заметил, где они, впрочем, это не вызвало у него каких-либо чувств. В его душе будто появилась большая дыра, которую не смог бы заполнить никто, кроме матери. Он просто знал это.
Пока парень был в трансе, его сестра обдумывала дальнейшие действия. Она еще никогда не находилась в таких ситуациях, но, несмотря на это, она защитит Эрена даже ценой собственной жизни. Микаса не хотела, чтобы дорогой ей человек проходил то, через что прошла она. Потеря матери — это больно, но сейчас нет времени горевать. Надо спасаться. Они пока не в безопасности. Вдруг те ублюдки будут их преследовать? Хотя вряд ли, у них сейчас есть проблема поважнее каких-то сбежавших подростков: Микаса видела, как Карла откусила кусок от шеи Ганса и как его кровь залила лицо женщины. Очевидно приемная мать лишила того солдата жизни, чем и поплатилась своей.
Так прошел где-то час — по меркам Микасы, хотя ориентироваться во времени в сумерках было сложно. Эрен все так же был погружен в себя, но покорно следовал за старшей сестрой. Было непонятно о чем он думает.
А Эрен, в свою очередь, вообще не думал. В его голове крутились лишь две мысли: «Она умерла» и «Я не смог ее спасти». Они поочередно сменяли друг друга, то закручивались в ураган и сносили все другие мысли, то затихали и не двигались с места. Парня конкретно клинило. Наконец, он опомнился.
— Микаса! Почему ты не дала мне защитить ее?! — вскинулся юноша на свою сестру и, сделав пару шагов, схватился за ее плечи, крепко сжимая. — Я мог ее спасти, если бы ты не остановила меня!
— Эрен...
— Я мог это сделать! Надо было просто избавиться от этого «мусора» по имени Ганс! — прокричал парень навзрыд и уже не пытался остановить свои слезы, которые прорвали его «барьер» и стали стекать по щекам, оставляя после себя влажные и блестящие дорожки.
— Эрен, их было семеро и у нас не было шансов остановить их. Если бы ты накинулся на Ганса, то тебя без разговоров расстреляли. Я этого не позволила сделать, потому что ты — моя семья, и я не хочу снова лишиться ее. Мне жаль, Эрен. — Казалось, девушка закончила говорить, но как только Эрен хотел сказать ей что-то в ответ, она его перебила. — Она была прекрасным человеком. Я любила ее и принимала за свою родную мать, хоть поначалу и было трудно признавать это.
Но Эрен только цыкнул и оттолкнул от себя девушку, разворачиваясь и садясь на ствол засохшего поваленного дерева, сжимая руки в кулаки.
— Я отомщу. Убью всех до последнего! Пощады от меня не дождетесь, мрази нацистские! — с гневом и стиснув зубы прокричал юноша в темноту. Он принялся срывать свою злобу на ветхом дереве, истошно крича и ударяя кулаками по полену. Но после, усмирив свой пыл, парень склонил голову, а руки его безвольно свесились.
— Отец... — хрипло выдавил из себя юноша, спустя несколько минут тишины. — Я должен найти его. И... рассказать о маме.
— Эрен, ты собираешься идти в Брест? Но там же... — не успела договорить Микаса, как ее тут же перебили.
— Да. Я обязан его найти. И я сделаю это, — твердо произнес парень и оторвал свой взгляд от «избитого» дерева, устремляя свой взор куда-то вдаль.
— Там война, враги, смерть. Нет смысла идти туда, разве что только распрощаться с жизнью. — Девушка проследила взгляд брата и сама посмотрела на чащу леса. — Твой отец сам найдет тебя, когда все наладится. Он сможет. Сейчас нам лучше о себе позаботиться.
— Нет. Я сам его найду, Микаса, — прошипел Эрен, сквозь стиснутые зубы. Ярость переполняла его. Он хотел сейчас же ринуться в бой, но знал, что слишком слаб. Но даже несмотря на это, он должен был найти своего отца. Должен.
— Тогда я пойду с тобой. — Не успел парень что-либо возразить насчет желания сестры идти вместе с ним в крепость, как его рот был заткнут, а сам он взят за руку. — Тише, Эрен. Видишь, там, кажется, огонь.
Микаса кивнула головой в сторону маленькой светящейся точки и потянула Эрена за собой. Поразительно, что они ее раньше не заметили.
— Но сначала тебе нужно немного отдохнуть.
— Отпусти, я не ребенок. — Дернув рукой и освободившись, Эрен сравнялся с Микасой и продолжил. — Там возможно и не «наши» будут. Надо подкрасться и разведать кто есть кто, прежде чем показываться им.
Эрен был удивлен, что Микаса об этом и не подумала заранее. Видимо, она тоже очень устала. Ну да, точно. Ведь его сестра несла его на своей спине неизвестно сколько часов. Эрену стало стыдно, что он вот так накричал на Микасу. Она все-таки не была виновата.
Минуя несколько метров, ребята спрятались за толстым стволом дерева, осторожно выглядывая из-за него и пытаясь понять, что за люди там сидят и совсем не боятся быть обнаруженными. Небольшое скопление народа сидело на небольшой полянке, на окраине которой стоял ветхий, видимо, лесничий домик, и тихо переговаривалось меж собой. Некоторые грели руки у костра, что горел в центре группы. Иные оперевшись на спины, вероятно, своих знакомых или родных пытались заснуть.
Услышав позади себя шорох листвы и веток, ребята обернулись и увидели приближающуюся мужскую фигуру с оружием за спиной. Эрен сразу подумал о том, чтобы обезвредить этого незнакомца и затем расспросить об этом месте. Но как только юноша двинулся, то под его ногой хрустнула сухая ветка. Очень громко. Хруст дошел даже до поляны. Конечно же, на этот звук обратил внимание мужчина и наставил ружье на место, где прятались подростки. Он их не видел, но примерно по темным силуэтам знал, куда стрелять. После мужчина громко, на чисто русском, поинтересовался: кто там и — приказал живо выходить.
Еще в детстве русскому языку Эрена обучал Григорий и Карла, а потом и Микасу, которая проглатывала каждое новое слово, ведь ей нравилось изучать иностранный язык. Когда девочка уже достаточно знала русский, дома семья периодически разговаривала только на этом языке, тем самым подкрепляя знания ребят. Григорий и Карла давно поняли, что обстановка в Германии давно пошла «ко дну» и именно из-за нее семья собиралась вернуться в Москву.
Эрен и Микаса подчинились мужчине, так как поняли, что это «свои» и бояться нечего.
— Я Микаса, а это Эрен. — Девушка кивнула головой в сторону брата и продолжила. — Мы ехали в Москву, но задержались здесь проездом и тут же встретили вражеский огонь.
— Откуда ехали?
— Из Берлина. Уезжали с той прогнившей страны; обратно на родину. — Вступил в разговор Эрен. Он желал сразу разъяснить, что они с русскими в одной лодке. Парень опустил руки, что поднял ранее, но тут же снова получил приказ вернуть руки в прежнее положение. Было очевидно, что этот мужчина не доверяет им.
В эту же минуту с другой стороны подоспел второй постовой и вгляделся в задержанных.
— Богдан, это же всего лишь дети. Опусти оружие и не пугай их. Вряд ли они могут представлять опасность.
— Нельзя быть такими уверенными в этом. Что, если их вражина подослал, чтобы найти уцелевших, а, Павел? — Богдан не спускал с ребят глаз, как бы пытаясь прочесть их мысли.
— Прекрати. Мы не можем оставить детей на съедение волкам или же немцам, — резонно заметил высокий мужчина в преклонном возрасте, судя по всему, это был Павел, и кивком головы разрешил Микасе и Эрену опустить руки. — И если тебе будет так спокойней, то я беру их под свою ответственность.
Богдан неохотно отпустил ребят, все еще смотря им в спины. А Павел повел подростков к костру, над которым что-то варилось в небольшом котелке. Эрену стало интересно, откуда они его взяли, ведь брать свой котел из дома и бежать с ним в лес было, как минимум, глупо. «Куратор» быстро представил их присутствующим беженцам и снова ушел на обход территорий вместе со своим товарищем, перед этим извиняясь, что не смог с ними поговорить.
— Эрен? Микаса? — послышался тихий голос. Подростки стали оглядываться, ища источник звука.
Что-то большое заворочалось и оттуда выглянул Армин: сначала голова, а потом и все тело. Как потом поняли ребята, «укрытием» Армина от лесной живности служила шинель. Эрен с Микасой мигом кинулись с места, и заключили щуплого парнишу в крепкие объятья. Счастье переполняло всех троих. Армин был живым и... теплым. Спустя некоторое время, три подростка почувствовали, что их обнял еще кто-то. Это был Иван.
Как только все четверо наобнимались вдоволь и уселись на прохладную землю вокруг огня, Вано, как все его звали, спросил:
— Эрен, Микаса, где Карла? — но уже пожалел, что задал такой вопрос. По погрустневшим лицам он понял, что Карлы больше нет.
***
— Моего деда разорвало снарядом, прямо на моих глазах, — вполголоса проговорил Армин, сидя напротив друзей и поедая свою порцию грибного супа. Наверное, он хотел поделиться этим с кем-то близким. — Мне жаль, — ответила девушка и, не сдержавшись, обняла парня. Наконец-таки, поборов свои чувства, Микаса отстранилась от ошалелого Армина и как ни в чем не бывало добавила. — Эрен собирается пойти в Брест. Услышав такое, все собравшиеся застыли на месте, так и не донеся ложку ко рту. Сейчас это всем казалось каким-то самоубийством, ведь идти прямо в пасть к врагу... Парень не выдержал тихих переругиваний меж ним и другими, подорвался с места, случайно опрокидывая свою железную миску с супом. — Да что вы знаете! Я смогу пробраться в крепость и спасти отца! — Эрен, тише! — зашикал на него Иван, оглядываясь по сторонам. — Ты никуда не пойдешь! Ты нужен своему отцу живым и думаю, что он не хотел бы потерять еще и тебя. От последних слов, на глазах юноши вновь навернулись слезы, но он их сдержал и, стиснув зубы, продолжал стоять на своем. — Хватит быть таким наивным и упрямым, Эрен. Как только тебя заметят, то возьмут в плен или сразу убьют. — Продолжил Иван. — Война не щадит никого, а уж немцы тем более. Война пожирает жизни каждый день и в ней нельзя полагаться только на удачу и думать: авось не заметят — понимаешь? Нужно идти на границу. И мы пойдем туда на рассвете. — Я должен отомстить ебаному Риваю и его подчиненным, из-за которых погибла моя мать!!! — Эрен отчаянно срывался на крик, перебудив всех, кого только мог, а имя немецкого офицера было произнесено особенно: с ненавистью, злобой, буквально шипя и брызжа слюной. Оно запомнилось ему очень хорошо, как и сам мужчина. Эрен знал, что не сдастся, найдет ублюдка и выпотрошит его собственными руками. От таких дум лицо парня перекосилась отвратительной гримасой, отчего другие вздрогнули. — Отомстишь после того, как выпустишься из Военной Московской Академии, — Иван нашел альтернативу. Так он мог хотя бы на время остановить Эрена, позволить ему подготовиться. — А сейчас отдохни. Нам рано вставать. Мужчина прижал к своей широкой груди Эрена и не отпускал его пока он не успокоится и тем самым заглушая его крик, чтобы не привлечь к себе внимание врагов, которые могут находиться поблизости.***
Группа беженцев, в которой насчитывалось около двадцати человек, проснулась рано и сразу же двинулась в путь, толком не позавтракав. Они шли без перерывов уже пару часов. У всех, без исключений, ныли мышцы ног да и вообще все тело. Но пока никто не жаловался, кроме, разве что, маленьких детей, но их матери быстро успокаивали. Еле волоча ноги, Эрен шел около своих друзей. Взгляд парня был прикован к своим ботинкам и к темным порванным штанам: они уже почти износились, были запыленные и счесанные осколками. Спустя несколько минут, юноша оторвал взгляд от своих ног, повернул голову и увидел как встает из-за горизонта солнце, лаская своими первыми лучами гладь воды небольшого озера. Парень немного подивился своей невнимательности, поскольку только сейчас заметил, что проходит мимо лесного озерка. Высокий светлый купол неба, где плавно смешивались нежные холодные тона, невесомо и мягко опирался на гладь едва прозрачной воды. Она будто отдавала слабыми искрами при каждом прикосновении лучей. Солнце не спеша поднималось над самым горизонтом и просторная заря, стоя над лесом, будила лесных птиц и зверей. Такое тихое и спокойное место, которое еще не было тронуто войной. Было неприятно понимать, что скоро и здесь будут огромные воронки после взрывов, возможно даже, мертвые тела врага и своих. Небольшой группе предстояло пройти еще много километров по лесу, а потом найти транспорт и добраться до границы СССР. Это была сложная задача. Не принимая во внимание, что некоторым просто некуда было идти. Однако Эрену, Микасе и Армину повезло больше. В Туле у Ивана жила очень хорошая знакомая, которая могла бы помочь. Это обнадеживало Микасу и Армина, но не Эрена. Он вообще об этом не думал. Парень планировал добраться до Тулы с друзьями, а потом тихо улизнуть на фронт, чтобы Микаса не тащилась за ним. План, может быть, не самый детальный, но пока что Эрен не мог придумать ничего лучше. Друзья видели какую-то необычную задумчивость парня, но не придавали этому значения, думая, что все-таки смерть матери так повлияла, не говоря уже об отце, о состоянии которого было и вовсе неизвестно. Через пару дней они вышли на нетронутый боями город, откуда на поезде отправились к Витебску. Денег у четверых путников было мало, но это все, что успел прихватить Иван. Он, кстати, и Армина прихватил с собой тоже. Вернее, еле оторвал рыдающего парня от разорванного снарядом тела его дедушки. Мальчуган не долго приходил в себя. Конечно, скорбь и боль в его душе осталась, но он сумел взять себя в руки и идти дальше. Поезд — удобный транспорт. Людей много, все они из разных городов, от них можно всегда узнать новости. Им, кстати, и попался такой человек. Троица начала его расспрашивать. Оказалось, что его зовут Владимир. Он был из Бреста. Гражданский. Успел убежать до того, как немцы полностью захватили город. По пути к границе, он узнал, что крепость пала, и что остался только один человек, которого немцы пощадили. Эрен, слушая это, не мог поверить тому, что слышит, но когда Владимир дошел до рассказа об одном выжившем, то Эрен схватился за эту спасительную нить. Надежда вновь вернулась к нему. Он действительно верил, что это его отец. Ведь по-другому и быть не может. — Его звали Григорий Йегер, ведь так, Владимир? — Парень подскочил со своего места и сжал один кулак, желая, чтобы этот человек подтвердил его догадки. Беженец покачал головой, опуская глаза вниз. Было сложно сказать парнише, что это не так. Словно признаться в убийстве. — Прости, парень. Но это точно не тот, кого ты назвал. Наверное, твой отец? Я тебе соболезную, сам когда-то потерял своего... — Но его яростно перебил Эрен, неразборчиво крича что-то о том, что ему насрать на его проблемы и, вообще, пошел он, такой лгун, куда подальше. Микаса и Армин кинулись за Эреном, что сбил по пути, идущего с уборной, Ивана. Пережить потерю сначала матери, а потом узнать, что и отец, скорее всего, мертв — не для каждого по силам. Но Эрен почти сохранил здравый рассудок. Потому, что он, несмотря на все опасности, желал жуткой мести. Мести всем гитлеровцам. Только к концу второй декады августа они, наконец, приехали в Тулу. Знакомая Ивана — Марья — приютила в своем доме всех четверых и помогла Ивану найти работу. В начале сентября Эрен устроился на работу в тылу вместе с Микасой и, как ни странно, Армином, так как им еще не исполнилось семнадцать лет — возраст разрешающий идти на фронт. Они решили для начала помогать солдатам и их командованию. Иван был против, но не смог выстоять против упертости Эрена. После работ на заводе до седьмого пота, в начале июля 1942 года, Эрену и его друзьям позволили вступить в ряды Красной Армии и были перенаправлены на Сталинградский фронт.
