Я не позволю тебе умереть

      Гитлеровцы неустанно прорывались вперед, желая как можно скорее захватить Сталинград. Бои уже шли под Воронежем. Однако в сталинградских поселениях было тихо. Мирные жители надеялись на то, что война обойдет их стороной, либо же русские солдаты остановят фашистов и не дадут им пройти дальше. Никто не готовился эвакуироваться, даже кинотеатры и школы работали в обычном режиме. В общем, все были предельно спокойны, и тревожные слухи не нарушали обычной жизни сталинградцев и людей из близлежащих поселений. Иногда быт жителей разрушался огнем зениток, что сбивали вражеские самолеты, но большинство принимали это как данность и старались не обращать на это внимание.       Эшелон с Эреном, Микасой и Армином отправили к Дону, чтобы отразить атаки захватчика. В пути трое друзей познакомились с другими добровольцами. У каждого из них была своя цель, которой можно было добиться лишь в составе армии. Месть за павших или же такое патриотическое чувство, как защита родины; возможны так же личные мотивы, предполагающие пробиться повыше и управлять собственным войском.       Прибывшие новобранцы, большинство из которых даже не имело понятия о том, как пользоваться оружием, были подвергнуты быстрым учениям. Девушки были распределены в связисты и в медсестры. Микаса же решила податься в снайперское дело. Конечно, Эрен, что решил стать обычным солдатом, отговаривал ее, предлагая выучиться на медицинскую сестру, но девушка была непреклонна. Она твердо решила прикрывать тыл. Армина, который сначала был в строе стрелков вместе с Эреном, перенаправили в ряды связистов из-за нехватки людей, как и новую знакомую ребят — Энни.       В течении трех учебных дней ребята познакомились с уже побывавшими в боях под Харьковым сверстниками. Группу Микасы обучала Саша, которая имела привычку делать засечки на своей винтовке, означающие количество убитых; взвод, где находился Эрен и поначалу Армин, обучал специально выделенный для этого человек, американский агент Эрвин Смит, который, по большей части, был связистом и шифровальщиком. Так же ребята встретили еще двух сверстников — Имир и Кристу — они были медицинскими сестрами и уже имели опыт в лечении раненных.       Семнадцатого июля была получена директива, в которой говорилось о сроках, к которым отряды должны быть уже за Доном. Но из-за некоторых сложностей солдаты выдвинулись только девятнадцатого июля и к двадцатому числу того же месяца присоединились к 62-й Советской Армии. Растянувшись западнее реки Дон, обороняемые стали ждать. Настроение у всех было несколько приподнятое, так как командование обещало, что в ближайшие дни прощупает слабые места противника и нанесет по ним огонь, что ослабит и даже может быть остановит надвигающейся 6-ую армию Вермахта на Сталинград. Обычным солдатам оставалось лишь ждать врага, лежать в окопе и просматривать степь, над которой кружили немецкие разведывательные самолеты «фокке-вульф». У Красной Армии в тот момент не было артиллерии, а истребители были заняты на другом участке фронта.       Двадцать первого июля немецкие войска вновь начали наступление на позиции 62-ой Советской Армии.

***

      И снова знакомый шум приближающихся бронированных машин, свистящий звук рассекающих воздушное пространство бомбардировщиков, взрывы, уносящие жизни красноармейцев. Эрен, схватившийся за оружие и занявший свою позицию в окопе, открыл огонь по немцам. Парень с остервенением нажимал на курок, не особо целясь, а просто надеясь, что так поляжет больше фрицов. Микаса, прильнувшая глазом к оптическому прицелу винтовки Мосина, последовала примеру брата, что находился неподалеку. Девушка щелкала гитлеровцев, как орехи, — один за другим, нанося точные выстрелы в голову, не тратя ни единого патрона попросту. Она натирала мозоли на нежной коже пальцев от быстрой перезарядки после каждого выстрела. Армин, находившийся в землянке, неустанно отправлял сведения командованию. Голос его уже охрип от постоянного упражнения.       Немцы довольно быстро прорвали передовые отряды с занимаемых позиций и подошли к главной полосе обороны войск Сталинградского фронта. Это был первый бой для ребят, поменявший в них многое.       Взрывы, поднимающие столбы пыли, мешающейся с порохом, запах крови и смерти — все это было неотъемлемой частью войны. Эрен видел, как боевые товарищи выбегали из окопов, устремляясь прямо на врагов, и падали замертво, даже не осознавая, что умерли.       Никто не отрицал, что было тяжело. Эрен смотрел на своих раненных боевых товарищей, которые продолжали отчаянно обороняться. Они не сдавались, не позволяли себе сломаться, стояли до последнего вздоха. Это придавало уверенности, позволяло понять, что здесь все такие же, как он, — готовые не давать ходу противнику до последнего вздоха. Эрен ни секунды не медлил, спуская курок и убивая немцев, которых, в данный момент, за людей не считал. Им двигала животная месть, и отчасти он желал защитить своих товарищей. Спустя несколько кровопролитных часов, все постепенно утихло. Стало так же спокойно, как и перед наступлением врагов. Лишь недружелюбная земля степи была усыпана трупами солдат Вермахта и Красной Армии, подбитыми немецкими танками и непригодными для боя орудиями. Этот первый бой для подростков был, своего рода, проверкой на храбрость и удачу одновременно — здесь появился первый боевой опыт, закалялись нервы и решалось: выживешь ты или умрешь.

***

      — Эрен, ты должен хоть немного поспать, — обратилась Микаса к своему брату. Она сидела подле него и чистила свою винтовку от грязи и пороха. Жизнь бойцов, которых прикрывала Аккерман, зависела от исправности оружия.       Эрен, сидящий на пока еще прохладной земле, проигнорировал слова сестры. Он задумчиво смотрел на горизонт, над которым поднималось солнце, роняя первые лучи на степь. От легкого ветра мурашки пробежались по его коже, холодный предутренний воздух приятно заполнял легкие, и только трупы погибших товарищей, образы которых стояли перед глазами, не позволяли быть обманутым этим прекрасным моментом.       Планете было все равно на своих детищ. Ее не волновало, что миллионы человек умирают ежедневно. Она продолжала все также крутиться вокруг своей оси и плыть по своей орбите вокруг солнца. Эта мысль неожиданно странно навеяла на парня какую-то отчаянную печаль. Он чувствовал, будто вообще никому не нужен.       — Микаса, как думаешь: почему люди убивают друг друга в ненужной им войне?

***

      Двадцать третье июля. Рассвет. Взрывы, гул пролетающих самолетов и звуки частых танковых залпов рассекают утреннюю негу.       Солдаты снова занимают свои позиции. Они вновь отбивают атаку. Противнику хватило суток, чтобы усилить свои боевые порядки.       Этот бой тяжелее, чем прошлый, что прошел Эрен. Но думать об этом не было времени. Выстрелить, перезарядить и снова выстрелить. От механических движений парня отвлек Армин.       — Эрен... кха-кха... мы отступаем! — прокричал мальчуган сквозь непрекращающийся звуки войны. В его легкие забивалась пыль от взрывов. Дышать было практически невозможно.       — Еще чего! Не дождетесь от меня шага назад! — сквозь стиснутые зубы прошипел юноша, которого едва услышал Армин.       — Э-Эрен, это не моя прихоть! Это приказ командующего! — проорал Армин и побежал в полусогнутом положении, на уровне окопа, дальше, чтобы предупредить остальных.       В это мгновение Эрен краем глаза заметил, как лучший друг в полевой красноармейской беретке, вместо военной каски, и попытался докричаться до него:       — Армин, пригнись сильнее! — Это все равно что мишень для вражеских солдат.       В паре метров от Эрена упал снаряд. Парень успел лишь повернуть голову, чтобы снова вернуться к своему делу, как взрывная волна отбросила его. Юноша потерял сознание почти мгновенно. Очнулся он только спустя несколько минут. Звон в ушах, дикая головная боль, тошнота и головокружение — явные признаки контузии. Эрен приложил голову плотнее к земле, надеясь, что его не заденет вражеский огонь. Кое-как справившись с дезориентацией, парень поднял голову и боковым зрением увидел светлые волосы Армина. Тот заметил его, Эрена, и, забыв о предосторожности, поднялся над окопом, чтобы добраться до лучшего друга. Спустя пару мгновений, или же вечность, Армин Арлерт пал. Видимо, его задела шальная пуля. Эрен сначала не поверил случившемуся, но, откинув весьма пессимистичные мысли, хотел доползти до товарища, однако каждое резкое движение отдавалось болью в голове и усталых мышцах. Он чувствовал, как сознание медленно оставляет его, а голова безвольно падает на горячую землю.       — Рен... Эр... — словно сквозь толщу воды до Эрена доносился знакомый, судя по всему, женский голос. — Эрен... Эрен! ЭРЕН!       Парень почувствовал жжение кожи на щеке. Его явно кто-то хорошенько ударил. Эрен с большим трудом приоткрыл глаза. Его голова гудела, а слух еще не до конца восстановился, однако он все равно, словно издали, слышал звуки войны. Это вернуло его в реальность, и он вспомнил друга. Да, точно. Армин! Эрен сфокусировал взгляд на девушке, что и дала ему пощечину. Микаса была встревожена. В ее взгляде читалось беспокойство и в то же время некая нежность, несмотря на происходящее. Эрен резко поднялся и в его глазах внезапно потемнело. Микаса торопливо поддержала его.       — Армин... Где Армин?! — закричал парень. Вернее думал, что закричал. На самом деле это оказалось что-то вроде неразборчивого хрипа. Но Микаса каким-то неведомым образом поняла его.       — Его забрали медики. Эрен мы отступаем. — Девушка схватила брата за шкирку и потащила его за другими красноармейцами. В поле зрения парня попались два знакомых силуэта.       — Армин! — Эрен заметил друга, что на хрупких с виду плечах несла медсестра — Криста. Парень освободился от хватки Микасы и взял ту за руку, волоча за собой. Эрен со своей сестрой подбежал к медсестре и забрал тело Армина, после взгромоздил его на свои плечи и с удвоенной силой рванулся вперед, отступая.       Эрен Йегер не хотел принимать поражение, но пришлось смириться и, сжав челюсти до зубного скрежета, уходить под звуки огня, позволяя своим боевым товарищам сдерживать врага, жертвуя своими жизнями.

***

      — Армин, как себя чувствуешь?       — Я... нормально. Пуля прошла навылет. — паренек не хотел показывать друзьям свою боль и через силу продолжил, вымученно и фальшиво улыбаясь, — плечо быстро заживет, так сказал доктор.       — Надеюсь на это.       — Эрен, тебе надо отдохнуть . После контузии организм может быть слишком слаб.       — Вот именно, что «может быть». Все в порядке, Армин.       — Но я могу и сам пойти... — проигнорировав слова товарища, Эрен продолжил вести его под руки. На это Армин только что-то нечленораздельно пробурчал. Все-таки он еще слаб — думал Эрен и не обращал внимание на Микасу, которая так и норовила забрать Армина, чтобы ее брат не напрягался.

***

      Находясь вечером двадцать четвертого июля неподалеку от реки Дон, за которую пришлось отступить, солдатам донесли вести, что немцы прорвали оборону на правом фланге 62-й армии и вышли к Дону. Советские дивизии попали в окружение.       Вплоть до двадцать второго августа велись бои, в которых красноармейцы пробивались из окружения мелкими группами. Они направлялись в сам город, Сталинград, дабы занять оборонительные позиции. Однако в городе, к этому времени, уже не было безопасно. По нем наносили воздушные атаки гитлеровская авиация. В последствии эта бомбежка длилась около шести месяцев.       Подходя к Волге, 62-ая армия попыталась перейти реку, чтобы занять городские оборонительные позиции, но 6-ая армия Паулюса прижала красноармейцев к берегу Волги. У Советской Армии не было подручных средств, чтобы смастерить что-либо для переправы.

***

      — Черт. Снова окружены?! — прошипел Эрен, нахмурив брови. Ему только что сообщила об этом Энни Леонхардт — невысокая блондинка с армянским носом. Этот нос, кстати, был предметом многих шуток в их роте, пока Энни не наподдала шутникам по самое не балуй. Эрен, клокоча от злости, сел на земляной порог. Парень не мог вот так просто смириться с этой мыслью, но он один не мог ничего сделать, так что продолжил уже более возмущенным тоном, размахивая руками, — Schert euch zum Teufel!*       — Эрен, ты знаешь немецкий? — спросил командир Смит, подходя к разозленному юноше. Юноша вообще не понял, как командир появился около него и поэтому не успел быстро сориентироваться. Последовал лишь растерянный кивок. После недолгой беседы командир Эрвин приказал Эрену явиться к нему в блиндаж.       Эрен сразу поспешил выполнять приказ командира.       Минуя несколько метров по разбитому лагерю, Эрен подошел к блиндажу и вошел во внутрь. Отдав честь и получив разрешение пройти в помещение, парень оставил около входа свое оружие и подошел ближе. Стоя перед командиром Смитом в его блиндаже Эрен заметил, что землянка была совсем небольшой. Где-то три на два, как подметил парень. В блиндаже было всего два человека: старший лейтенант Майк и сам командир Эрвин Смит. Майк сидел с Эрвином за небольшим деревянным столиком, и они пристально разглядывали какие-то бумаги. Как только Эрен зашел к ним, они торопливо начали их складывать.       — Рядовой Эрен Йегер прибыл по вашему приказу, командир, — отрапортовал парень, отдав честь и выпрямившись в струну.       — Итак, Эрен Йегер, наверное, ты уже догадываешься, зачем я тебя вызвал, — многозначительно сказал командир Смит и кашлянул в кулак.       — Не совсем, — замялся Эрен. Хотя если честно, то у него были догадки. Эрен думал, что командир начнет допрос, ведь не каждый рядовой знал два языка, тем более в таком возрасте. Но Эрен тактично промолчал об этом, лелея надежду, что мог ошибаться.       — Во-первых, мне бы хотелось знать: откуда ты знаешь немецкий. Во-вторых... — командир замолчал, пристально глядя на Эрена, будто бы что-то хотел прочитать на его лице, — впрочем, не важно. Сначала первое.       — Я жил в Германии одиннадцать лет. Там и научился. — Эрен решил не юлить и говорить правду, но по минимуму.       — Вот как, — глубокомысленно протянул командир, — Ладно. Не вижу проблем не верить тебе. К тому же, твоя фамилия подтверждает эту гипотезу. Хорошо. А теперь второй вопрос: Эрен, ты готов быть разведчиком?       А вот такого парень явно не ожидал. Он слышал о разведчиках. Даже хотел как-то разузнать о них, чтобы попасть в их ряды. Ведь все лучше, чем быть обычным рядовым пехотинцем. Справившись с собой и натянув непроницаемую маску, Эрен ответил:       — Почту за честь, командир Смит!       — Отлично. С этой минуты ты присоединяешься к отряду разведчиков. — Эрвин добродушно улыбнулся, желая показать своему подчиненному, что нечего бояться, — Сегодня будет твоя первая вылазка, как только луна доберется до зенита. Энни посвятит тебя в детали и выдаст винтовку.       — Так точно, командир! — Выслушав Смита, Эрен после своих слов отдал честь и продолжил. — Разрешите идти?       — Иди и передай своей сестре, чтобы она тоже явилась ко мне.

***

      — Эрен, сколько я раз тебе говорила, чтобы ты не разговаривал здесь на немецком?! — вспылила сестра, когда Эрен вышел из командирского блиндажа, и схватила за руку, подальше оттаскивая от этого места и этого подозрительного командира со светлыми волосами. — Теперь твоя жизнь еще в большей опасности!       — Тц, Микаса, если бы я знал, что из меня хотят сделать разведчика, то я давно бы пошел к командованию и раскрыл себя, — парень отдернул руку, не позволяя себя снова волочь.       — Тебя, кстати, тоже вызывали, — сказал уже спокойнее и удалился.

***

      Ночь. Лишь сверчки смеют рушить полную тишину лесополосы. Кое-где можно услышать шуршание веток кустарника — не иначе как маленькие зверьки. Прохладно и свежо. Чувствуется все тот же запах сырой земли, а пышные кроны деревьев приглушают холодное лунное освещение — единственный источник света для разведчиков. Отряд во главе Смита двинулся в путь.       — Сейчас бы поесть...       — Саша, не дави на больное, — проворчал худощавый солдат невысокого роста, — всем не хватает еды.       — Тише ведите себя. Вы не на прогулке, — отозвалась замыкающая строй Энни. Блондинку назначили особым связистом, чтобы та, на случай смерти всей группы, смогла использовать свои навыки особой ловкости, дабы сбежать и донести добытые сведения до командования.       — Все равно здесь нет никого, — устало протянула Браус, смотря себе под ноги.       — Саша, — шикнул Эрен, — ты сама снайпер и должна понимать, что тут находятся такие же как и ты, только по «другую сторону».       — Эрен прав, — невозмутимо произнесла Микаса и искоса взглянула на Энни. Она думала, что Энни не просто «особый» связист, как говорил командир Смит. Белокурая девушка, только и делала, что кидала взгляд на все возможные позиции для снайпера в лесополосе, по которой они шли.       Спустя несколько метров на пути группы встретилась натянутая колючая проволока с подвешенными железными банками из-под консерв. Улегшись перед ней, Эрвин попытался ее перекусить пассатижами, но не вышло. Терять времени было нельзя. Поэтому командир отдал приказ преодолеть ее с максимальной осторожностью и настораживающе зыркнул на каждого разведчика, как бы закрепляя эффект.       Первыми не спеша проползла пара солдат — лучшие в своем деле. Следом Саша и Микаса. Настала очередь Эрена. Отдав свою винтовку, парень ловко, но аккуратно прополз, но все же случайно задел проволоку сапогом. Ощутив это, юноша сжался и замер, ожидая предательского звука бьющихся друг об друга железных банок. Но этого не произошло. Обернувшись, Эрен заметил, под покровом темноты, как Эрвин сжал проволоку в своих голых ладонях, стискивая зубы от боли, что доставляли впивающиеся в кожу металлические зубцы. К счастью, никто их не заметил.       Эрен уже несколько раз в мыслях извинился и поблагодарил своего дражайшего командира и, не теряя ни секунды, полностью перебрался на вражескую территорию. Оказавшись на другой стороне, парень не стал оглядываться назад, ведь знал, что другие уж точно переберутся без затруднений, и забрал у Микасы свое оружие. Спустя пару минут возни, шелеста травы и тяжелых вздохов некоторых солдат все уже были на захваченной Вермахтом местности.       Это ограждение было не так далеко от мест, где немецкие солдаты выкопали на быстрый лад траншеи. Пусть это и были передовые части противника, но гитлеровцы, видимо, не особо боялись нападения со стороны красноармейцев, даже после того как ощутили на себе всю ярость противника. Был слышен грубый немецкий говор и смех. Такая обстановка угнетала. Ведь всего каких-то пару метров от врага...       Командир Смит привлек внимание своих подчиненных и начал активно жестикулировать — объяснять план. Естественно, он был у них и до этого, но многое зависело от обстановки, местности и прочих важных, и не очень, факторов, так что придумывать какой-то детальный план просто-напросто не было смысла. Эрвин Смит, вопросительно заглянув в глаза каждому, насколько это было возможно в темноте, и, видимо, удовлетворившись, что его все поняли, в одиночку двинулся к блиндажам командования, дабы все-таки выполнить миссию и схватить «языка».       Микаса в паре с Энни нашла место в зарослях кустарника. Оттуда их вряд ли было видно, да и они могли следить за ничего неподозревающими вражескими солдатами. Микаса почему-то не доверяла белокурой деве. Хотя, возможно, она не то чтобы не доверяла, просто инстинктивно чувствовала опасность от оной.       Между густой листвы низких деревьев и высокой травы заняли свое место Эрен и Саша, прямо около блиндажа гитлеровцев. Перед этим им все-таки пришлось устранить двое постовых солдат.       Припав к оптическому прицелу, Эрен начал просматривать всю территорию, что была в обзоре. Краем уха он улавливал немецкий говор. В боевой обстановке легко научиться концентрации на двух вещах одновременно, и Эрен этим справлялся как никто лучше. От его дела отвлекла Саша. Та лениво жевала во рту колосок и рукой показывала на место, западнее блиндажа. Вероятно, она хотела переместиться к другой точке. Эрен уже хотел было кивнуть, но заметил офицерскую фуражку, которая во главе обычных пилоток будто плыла над землей. Парень быстрым движением головы прижался глазом к оптическому прицелу своей винтовки и стал наблюдать за этим сборищем.       Как только один из рядовых где-то наполовину поднялся из траншеи, выходя на уровень поверхности земли, то Эрен едва не подавился смешком. «Давно не виделись, Кирштайн» — одними губами проговорил Эрен, чье лицо озарила хищная улыбка. К Жану присоединился Марко Ботт, которого Эрен по веснушкам и невинному виду и признал. Было очевидно, что они тоже пойдут сражаться за свою страну, но все-таки Эрен не думал, что встретит их вот так сразу и в таком месте.       Последним не спеша вышел офицер. И тут Эрен будто одновременно получил мини-инфаркт, контузию и его пару раз ударили поддых, лишая остатка воздуха в легких. Неосознанно парень уже положил палец на курок винтовки. Он всем своим естеством желал нажать и прострелить голову тому низкорослому офицеру, что был в окружении, видимо, своих уже новых подчиненных. Юноша бы сделал это, но эти солдаты все время сновали около мужчины, не давая обзора для стрельбы.       Эрена пихнули в бок и жаркий шепот напарницы обдал его ухо обжигающим дыханием:       — Какого хрена ты творишь?       Эрен будто очнулся. Тихая ярость не исчезла, она просто притаилась до поры до времени.       — Все в порядке. Извини. — Теперь юноша и правда был в норме.       Это был тот самый человек, что год назад поощрил солдат изнасиловать и убить его мать. Имя и внешность офицера словно кто-то невидимой рукой вырезал в память Эрена. Но были отличия, что парень не сразу заметил, когда его обуял гнев. Униформа офицера была иной. Ее цвет соответствовал уже более высокому чину, что не был в их первую встречу. На груди у Ривая красовался крест с парой медалей, очевидно, полученных за убийство советских солдат и мирных жителей. Красная повязка со свастикой в центре белого круга была на левой руке выше локтя мужчины. Идеально чистые сапоги и белые перчатки дополняли образ грозного офицера. Почему-то взгляд прицела винтовки Эрена был прикован именно к рукам мужчины. Он разглядел их и заметил странность: перчатки были белые и чистые... Настолько чистые, что даже удивительно, как у Ривая получается сохранять их в таком виде. Может, он их все время меняет? Логично. Но тогда зачем?       Эрен очистил голову от посторонних мыслей, пытаясь сконцентрироваться на отмщении. Он замер, нервно соображая: как поступить. Ответ был очевиден — убить мужчину прямо здесь и сейчас. Но Эрен теперь разведчик — твердил ему голос разума — и нельзя вот так просто стрелять в офицера прямо на краю вражеского муравейника. Его просто убьют. Это был не вариант. Да и ведь подставить своих друзей — тоже не самый лучший расклад. Значит, нужно взять себя в руки и придумать что-то еще. И тут ему в голову пришла идея.       — Саша, а давай-ка мы тоже поучаствуем в ловле бешеных животных?

***

      В это же самое время Ривай жестом руки показал своим сопровождающим оставить его наедине самим с собой. Большинство ушло, но Марко и Жан остались. Видимо, они боялись за своего начальника и пытались того уверить, что он находится в самой что ни на есть опасности, ведь окруженный противник находится довольно близко. Но всего лишь одним взглядом офицер смог отделаться от надоедливых подчиненных и остался один. Мужчина сел на край каких-то странных ящиков, достал все тот же портсигар и, вытащив из него сигарету, прикурил от зажигалки, которую извлек из внутреннего кармана своего кителя. Неторопливо зачесав одной рукой черные волосы назад и одновременно выдыхая сигаретный дым, Ривай поднял глаза на небо и задумался о своем. Не успел офицер сделать еще одну затяжку, как по его затылку приложили чем-то твердым.

***

      Либо командир Эрвин побоялся нанести фрицу сильные повреждения, либо голова этого офицера была намного крепче, чем голова любого другого обычного человека, однако Ривай всего лишь слегка покачнулся вперед от удара, по инерции. Его тут же подхватил Смит и, закинув на плечо, потащил в сторону места, где Эрвин условился встретиться с разведывательной группой.       Эрен сидел на своем месте и внимательно оглядывал пространство вокруг своего командира, чтобы прикрыть его тыл, ежели что. Когда старший по званию уже достиг деревьев, Эрен встал со своего места и тихой поступью двинулся за ним.       Было странно вот так уходить. Пусть они и взяли «языка», но им оказался тот, кого Эрен ненавидел всем сердцем уже долгое время. Он будто бы упускает добычу...

***

      Отойдя от удара, офицер начал трепыхаться, как пойманный мотылек, оказывая сопротивление. Эрвин ощутил это, спустил фрица с плеча и зажал ему рот, все также продолжая тащить того в сторону точки встречи. Ривай вывернулся из хватки Эрвина и на пределе своих возможностей вдарил в солнечное сплетение. Командир Смит обхватил руками грудь и чуть было не свалился, но смог удержаться. Он лишь присел на одно колено, не в силах стоять. Однако когда блондин поднял голову, чтобы посмотреть на противника, то увидел, как немецкий офицер заносит ногу для следующего удара. Увернувшись от атаки, Эрвин в мгновении ока поднялся и выпадом нанес удар по животу мужчины. Офицер судорожно вдохнул от резко нахлынувшей острой боли, выбивающей воздух, но, не обращая внимание на это, пошел следующим ударом кулаком в левый бок командира, надеясь задеть один из важных органов; но Смит отразил его атаку, перехватив руку Ривая в полете. Присев, командир перекинул СС`вца через свою спину, опрокидывая на холодную землю. Воспользовавшись тем, что офицер наверняка ударился головой, Эрвин хотел было сильнее прижать того к земле и нанести еще пару ударов, чтобы окончательно повергнуть противника в нокаут. Но Ривай, заметив наклоняющуюся фигуру к себе, легко проскользнул между ног врага и живо подскочил с земли, а потом пригнулся, так как последовал удар локтя с разворота от Смита. Когда командир мгновенно развернулся после своего удара, то встретил на себе прицел револьвера, который Ривай достал из своего пояса. Немецкий офицер не успевает выстрелить, как его прерывают.       — Hande hoch, Hundin,** — проскрежетал Эрен за спиной офицера.       — Ein Verrater?*** — вполголоса спросил Ривай так, будто это не он сейчас на мушке чьей-то винтовки. Мужчина искоса взглянул на стоящего позади него юношу, замечая его едва заметную победную ухмылку.       — Nein.***** Я всегда был русским, — мстительно сказал Эрен, и дуло винтовки сильнее уперлось меж лопаток Ривая.       Не так далеко от этого места послышался немецкий встревоженный говор. Спустя пару минут он и вовсе перерос в громкие выкрики. Было ясно, что они заметили пропажу своего штурмбаннфюрера(1).       Эрен уже замахнулся для того, чтобы прикладом ударить по голове Ривая, но тот нажал на курок, выпуская пулю в Эрвина. Но пуля не достигла цели. Затем офицер гибко увернулся, одним движением выхватил у парня его оружие и ударил им по голове юноши. Эрвин, чью правую щеку залила кровь из глубокого пореза чуть выше виска, что оставила пуля, воспользовался краткой передышкой и нанес сильный удар по челюсти офицера, вырубая его уже окончательно.       Эрен, преодолевая чувство дезориентации, слишком медленно для такой ситуации поднялся на ноги и увидел, как командир Смит снова взвалил на свои плечи тело Ривая. Мужчина, несущий «языка», и парень рванули к ранее запланированному месту сбора — около колючей проволоки.       Позади послышались выстрелы. Их отряд заметили, а значит стоит поднажать.       Почти добежав до колючей проволоки Эрен почувствовал, как его бедро что-то больно полоснуло. Когда он обернулся, то увидел знакомые лица — Жана Кирштайна и Марко Ботта. Эрен быстро упал на землю, перекатился к самому близкому к нему дереву, взялся за оружие, прицелился и выстрелил в ноги Марко, в надежде припугнуть или хотя бы задеть, но промахнулся. Однако чужая пуля откуда-то сзади прилетела прямо в лоб веснушчатому парню. Тот закатил глаза и замертво упал на землю. Жан, увидев смерть своего друга с детства, стал отчаяннее и, Эрену показалось, даже прицельнее стрелять в красноармейцев. Кирштайн отступил в сторону, чтобы его не задели те разведчики, что приближались со стороны лагеря гитлеровцев. Их было немного.       Эрен решил не акцентировать внимание на смерти своего давнего друга, хотя как таковым хорошим другом Марко Эрену не был, но все же убийство хоть и знакомого, оставляло неприятный и ужасный осадок на душе.       Жан был пока что единственным, кто стрелял в лазутчиков, но уже можно было заметить отряды немецких солдат приближающихся к ним.       — Быстро! ВСЕМ БЫСТРО БЕЖАТЬ! — внезапно проорал Эрвин с фрицем на плече и двинулся через колючую проволоку, которую так любезно полностью разорвали другие разведчики.       За ним кинулись остальные. Энни вырубила Жана, который на мгновение отвлекся и больше не мог оторвать своих заслезившихся глаз от убитого лучшего друга. Эрен кинулся за ними, отгоняя посторонние мысли прочь.

***

— Ну и... какого хрена мы... его вообще взяли? — произнес Эрен, еле ворочая языком от усталости. Он бежал по лесополосе, по заданному пути, к лагерю красноармейцев с Жаном на спине. Тот был без сознания и, казалось, что едва дышит. — Заткнись и беги, — приказала Энни, находясь впереди парней и ловко преодолевая природные преграды.