В одной лодке

- Как говорится, вот и всё. Четверка путешественников стояла на входе в порт. Агнис приходилось приподнимать голову, чтобы смотреть в глаза высокому мужчине. Коразон как, впрочем, и всегда стоял с сигаретой в зубах и тоже смотрел в ответ на девушку. - Не скажу, что это было самым приятным путешествием в моей жизни, но спасибо, - с улыбкой сказала она. – Мы с Милли рады, что нам в попутчики попались вы, а не какие-нибудь маньяки-головорезы. - Да! – шмыгнув носом, подтвердила кивком девочка. – Кора и Траффи – очень хорошие! - Я же говорил тебе, не называть меня так, - Трафальгар недовольно насупился и отвернулся в сторону. Через секунду он заметил боковым зрением прямо перед собой лицо белокурой девушки. Он снова повернулся на неё и слегка растерялся. Агнис сидела на корточках, смотря ему в глаза, и мягко улыбалась. Вдруг она опустила ладонь ему на макушку, будто желая потрепать его волосы через шапку. - Я верю, что у вас всё получится. Ты сильный человек, Трафальгар, и у тебя надежный помощник. Главное – не сдавайся, и всё будет хорошо. Я обещаю, - она приподняла вторую руку с поднятым вверх мизинцем, - что мы тоже не будем сдаваться. Мальчик смущенно отвел глаза. Агнис улыбнулась еще сильнее и потрясла рукой. - Ну же! Не будь таким серьезным напоследок! А то в следующую нашу встречу мне придется накормить тебя чем-нибудь гадким! Ло поднял взгляд и, недолго посмотрев на палец девушки, неуверенно поднес к нему свой. - Вот и славно! – Агнис сцепила мизинцы и весело встряхнула их в пожатии. – Тогда, не прощаемся, да, Трафальгар? - Да… - он натянул свободной рукой на глаза шапку. – Увидимся… может быть. Девушка кивнула и поднялась на ноги. Она снова посмотрела на Коразона. Он легким движением постучал костяшками кисти по виску. - Всё нормально? - Проживу как-нибудь, - Агнис инстинктивно дотронулась до повязки на голове, которая почти сливалась с цветом её волос. – Думаю, теперь нам точно пора прощаться, - она уверенно протянула мужчине руку. – Удачи. Донкихот продолжал смотреть на добродушное лицо девушки, а затем перевел взгляд на её раскрытую ладонь. Этот месяц, что они провели вместе, поначалу казался ему истинным наказанием и тратой времени. Теперь… хоть он и не хотел признавать этого, но это время стало для них подарком. Он видел, что, в какой-то степени, но Ло начал смотреть на себя по-другому. Пускай немного, но в их безумном деле даже крохотный сдвиг был уже маленькой победой. Он был искренне благодарен этой девушке, которая, в свои семнадцать или, как она с уверенностью настаивала, восемнадцать лет взвалив на себя груз ответственности за жизнь чужого ребенка и будучи непохожей на всех тех, кого они встречали прежде на своем пути, смогла вдохновить не только мальчика, но и его самого. Росинант тоже протянул руку, пожимая её ладонь. - И вам. Надеюсь, в этом городе для вас всё сложится удачнее. - Вы точно не хотите попытать счастье в этой клинике? Я слышала, тут очень хорошие врачи, и они берутся за самые… непростые случаи. Коразон скосил взгляд на Ло, который едва заметно покачал головой. Еще два дня назад Трафальгар пришел к мужчине, заявив, что ни при каких обстоятельствах не пойдет в больницу, куда должны были принять Милли, чтобы лечить её опухоль. Он понимал, что сделай он это, и весь остров, узнав о его болезни, поднялся бы на уши. Трафальгар не хотел вспугнуть своим существованием чужую удачу: пускай для него всё было практически кончено, но он не собирался мешать другим бороться за свою жизнь. Тем более… этим двоим. - Нет, - ответил Донкихот, - пожалуй, нам не стоит делать этого. - Ваше право… хотя и глупость, - Агнис отпустила руку мужчины и подхватила две увесистые сумки. – Ну, теперь точно всё. - Если вдруг поймете, что что-то забыли, - неожиданно для себя сказал Коразон, - мы планируем остаться на ночь в бухте за городом. На это девушка только улыбнулась и махнула рукой. Милли, всё еще хлюпая носом, дернула за штанину рослого мужчину и побежала вслед за Агнис. Через минуту их фигуры стали частью людского потока портовой площади. - Куда дальше? – подал голос Трафальгар. - Пополним запасы, а там уже стемнеет. Как я и сказал, остановимся… Договорить Росинант не успел, так как ему пришлось скоропостижно поприветствовать затылком землю. Ло поймал себя на мысли, что теперь ему придется в одиночку реагировать на неуклюжесть своего спутника, не полагаясь в оценке его действий на звонкий смех маленькой девочки. - Ты уверен, что не стоит сходить в эту больницу? Агнис сказала… - Я же сказал, что мы не пойдем туда! Можешь ты хотя бы сейчас не настаивать на своём? Коразон промолчал, следя взглядом за ребёнком. - На этот раз могу… *** Агнис сидела под дверью приёмной главврача, сжимая в руках снимок МРТ. С того момента, как они расстались с Коразоном и мальчиком, всё время они провели в очередях и разговорах с людьми, для которых две бедные девушки были всего лишь частью того нескончаемого потока страждущих, день ото дня желающих одного и того же – надежды на излечение и лучшую жизнь. На улице уже стемнело, к тому же вот-вот больница должна была закрыть приём посетителей. Девушка нервно подергивала ногами, пытаясь хоть как-то отвлечься от мысли, что что-то может пойти не так: слишком много безразличных взглядов ей пришлось испытать на себе сегодня. Милли она оставила в комнате ожидания, так как за эти шесть или семь часов она успела изрядно подустать и практически засыпала на ходу. Так что сейчас девушка в абсолютном одиночестве сидела в коридоре и пристально, будто гипнотизируя её, смотрела на горящую табличку «Ожидайте», висящую прямо над дверью. Наконец, она открылась. Оттуда вышел мужчина с весьма удручённым видом и, бегло взглянув на напрягшуюся Агнис, двинулся вперед по направлению к выходу. Когда он скрылся на лестнице, табличка все еще горела. Девушка ждала. Прошло минут десять, когда она, не выдержав, поднялась и тихонько постучалась. Из комнаты раздался какой-то неясный окрик, который Агнис расценила как приглашение войти. Она заглянула в кабинет. - Простите… - Я же сказал, что приём на сегодня окончен! – встретил её появление гневный голос сидевшего внутри врача. Он поднял глаза на пациента и, увидев симпатичную молодую девушку, немного изменился в лице. - Что за своеволие? Я же сказал, что больше не принимаю. - Я… - Ладно, заходите. Что у вас там? Агнис мигом оказалась у стола мужчины и протянула ему снимок. - Моя сестра. Ей восемь, у нее опух… - Да-да, вижу, - врач пренебрежительно кинул снимок на стол, едва взглянув на него. – Сложный случай. Сестре восемь, говорите? Нет, тогда не сложный. Невозможный. Девушка похолодела. - Девочка очень маленькая, а болезнь уже на финальной стадии. Лечить нельзя, только оперировать. А с детьми всё сложно, сейчас, знаете ли, погибнет ребёнок на операционном столе, всё, пиши пропало, писаки заедят, потом дойдет до верхов, оттуда проверки пришлют, лишние проблемы, а ты потом объясняй, что пациент был уже при смерти, - он испытывающе посмотрел на побледневшее лицо опешившей девушки. – Затраты слишком большие. - С… стойте, - Агнис вдруг вспомнила, что у неё в руках была еще одна бумага; она протянула её мужчине. – Вот! Я писала вам несколько месяцев назад, о себе и своей сестре. Мне сказали, что на условиях… - Ах, да, - будто бы поняв, о чем речь, мужчина снова кинул на стол протянутый ему документ. – Вам предлагали лечить вашу сестру взамен на ваши услуги в качестве сотрудника? Нет, должен вас известить, что данное предложение больше не действительно. В клинике достаточно людей, но у нас финансовые трудности, так что лечение предоставляется только за деньги… - Мы можем заплатить… - уже поняв, к чему клонит врач, удрученно сказала девушка. - Да? Как я сказал, затраты на это совсем не маленькие… Вдруг раздался стук, а за ним скрип двери. В комнату зашел человек весьма приятной наружности и в белом халате. - Сенсис? – сказал он, удивленно глядя на главврача. – Вы, разве, еще тут? - Липо, - врач недовольно посмотрел на вошедшего, - это вы. Да, вот, разбираюсь с пациенткой. Скоро ухожу. - На что девушка жалуется? – старик подошел к столу и, не спрашивая, взял снимок со стола; он нахмурился и покачал головой. – Метастаза, да в таком возрасте. Как себя чувствует ребёнок? Он посмотрел на Агнис, которая уже едва понимала, что происходит. - Д… да, да. Она жалуется на боли, но она очень подвижная и разговаривает много. - Это свежий снимок? - Свежий будет завтра. Этот делался месяц назад. - Удивительно. Это большая удача, скажу вам, молодая леди. Этого ребёнка нужно срочно госпитализировать, иначе… - Да-да, - вмешался главврач, - я как раз говорил этой милой барышне, что её сестра нуждается в операции, и что это весьма недешево. Да, Липо? Пожилой врач еще раз взглянул на девушку, затем вздохнул и положил снимок на стол. - Я не очень хорошо осведомлен о финансовой составляющей вопроса. Если вы позволите, - он слегка поклонился и направился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Агнис подняла взгляд на главврача, который деловито сложил руки на столе. - Послушайте, - тихо начала она, - у нас есть деньги. Тысяч двадцать… - Пф! – воскликнул мужчина и откинулся на спинку кресла. – Девушка, о каких деньгах вы говорите? Двадцать тысяч? Вы не слышали, что я только что рассказывал? Ваша сестра при смерти, но этих двадцати тысяч не хватит даже на её содержание до того момента, когда она умрет, что же говорить про операцию? - Почему вы говорите, что она должна умереть?! Что, если операция… - Девочка, не будь такой наивной. С таким грузом в голове люди просто не живут… *** - Ну, и куда дальше? Ты еще не успокоился? – Ло завернулся сильнее в одеяло и придвинулся к огню. - У нас был первоначальный план, - Росинант тоже сидел рядом с костром и просматривал увесистый справочник, который раннее служил им путеводителем по медицинским учреждениям, - вернемся к нему. - Ты достал меня. - Мне казалось, тебе самому стало не все равно. Трафальгар на это только промолчал, продолжая смотреть на пламя. По крайней мере, подумал Донкихот, теперь он этого не отрицает. - Мы двинемся в сторону Гранд Лайн, попутно заедем на несколько островов. Если ничего не выйдет… - Мы поедем на Гранд Лайн? – Ло немного оживился. Казалось, новость о том, что они окажутся на просторах этого течения, интриговала его больше, чем возможность излечения. Коразон усмехнулся. - Если придется. Думаю, там больше шансов найти клинику, в которой не слышали страшилок о твоей болезни и где взялись бы за лечение. - Как знаешь, - снова приуныл мальчик. Донкихот оторвался от книги и посмотрел на ребёнка. Он вздохнул и отложил справочник. - Ты поедешь на Гранд Лайн уже здоровым человеком, обещаю. - Как хочешь. - Я хочу… - Тра-а-аффи! – вдруг раздался громкий голос, а через секунду на едва успевшего повернуть голову Ло со всего размаху налетела маленькая девочка. - Я же говорил, не называй…! – по привычке закричал Трафальгар, но быстро осекся, понимая, что что-то в появлении Милли было не так. Коразон слегка нахмурился, а затем, подняв взгляд, заметил приближающуюся к их стоянке человеческую фигуру и двумя сумками наперевес. Подойдя ближе, Агнис скинула их на землю и распрямилась. - Всем привет, - улыбнулась она; что-то в этой улыбке показалось мужчине странным. – Мы тут побудем с вами, хорошо? - А почему… - только и нашелся, что сказать Донкихот. - Да мы весь день пробыли в больнице, - еще более странно продолжила девушка. – Я не успела позаботиться о ночлеге и решила, что лучше с вами, чем в каком-нибудь сомнительном заведении. Вы же нас не прогоните? – сказала она, доставая из сумки плед. Она накинула его на севшую рядом с Ло девочку и потрепала её по голове. - А где лодка? Там? – даже не посмотрев на реакцию Коразона, она указала в произвольном направлении. – Мне кажется, я оставила в каюте кофту, пойду, проверю. Сказав это, девушка пошла куда-то в сторону моря и скрылась в темноте. Никто толком не понял, что произошло, и почему Агнис так странно себя вела. Росинант проводил девушку взглядом, а затем посмотрел на девочку, которая укуталась в одеяло. - Милли, - немного помолчав, начал мужчина, - вы были в больнице? - Угу. - И что вы там делали? - Ну-у-у… сначала мы пришли, там было много-много людей. Мы долго стояли, потом Нис ругалась, потом мы куда-то пошли, потом снова долго ждали, но я уже сидела. Потом меня положили в трубу и надели наушники, меня в такую трубу уже клали, так что я лежала спокойно. Потом мы снова долго ждали, Нис сказала, чтобы я посидела одна в какой-то комнате, я там поспала, а потом пришла Нис… Девочка замолкла и немного помрачнела. - И что потом? - Нис была очень грустная. Она сказала, что дядя, который мог достать мой цветок, уехал на другой остров и не оставил адрес. Она сказала, что мы вряд ли сможем остаться, и нам нужно будет еще немного времени, чтобы найти его… вот так. Коразон и Ло переглянулись. Донкихот подозревал, что такое могло произойти, и всё сложится не так, как планировала юная медсестра. В конце концов, не им ли не знать о безразличии и жадности медицинских работников Норт Блю. - Ложитесь спать, - сказал мужчина, поднимаясь с места. – Я сигареты на лодке забыл. *** На лодке, как и ожидалось, Агнис не оказалось. Росинант выкурил три сигареты, несколько раз грохнулся на спину и набрал полные ботинки песка, прежде чем заметил проступающий сквозь темноту силуэт девушки. Она сидела у воды, прижав колени к себе, и смотрела на шумно разбивающиеся о берег волны. Коразон остановился у нее за спиной, выдохнув табачный дым в воздух. - Я же не рассказывала вам, знаешь, - вдруг заговорила Агнис, почувствовав присутствие мужчины, - Милли… она тоже больна. Два года назад у неё нашли опухоль в левом полушарии, вовремя не прооперировали, и теперь метастаза слишком сильно проросла в мозг. Я работала на Инквей, чтобы оплачивать её содержание в стационаре, пока не придет её очередь на операцию, - она на секунду замолчала. – Я была такой дурой. Вроде, должна была понимать, что подобная операция не могла быть в списке очередности так долго, но, ты сам говорил, когда речь идет о тех, кто нам дорог… Агнис совсем замолкла и утерла ладонью лицо. Росинант поравнялся с ней и тоже сел на песок. - Что произошло? - Мне просто объяснили, что к чему, - еле слышно ответила девушка и прерывисто выдохнула. – Просто сказали, что Милли – живой труп, а её жизнь – обратный отсчет, который скоро превратит её существование в сплошное мучение. Что никто не возьмётся её оперировать, потому что она точно умрет, и клинике придется расхлебывать проблемы, связанные со смертью ребёнка. Они были согласны взять её, но прямым текстом сказали, что только для того, чтобы содрать с нас денег за её содержание до того момента, пока она не… Девушка больше не могла говорить. Она уже двумя руками терла себе глаза и нос, пытаясь не разрыдаться в голос. Донкихот сидел рядом. Он понимал, что то, что она сейчас чувствовала, было невыносимо. Каждый раз, выслушивая речи этих сволочей из разных клиник, ему приходилось вновь и вновь перебарывать в себе похожие эмоции. - Скажи мне, Коразон, - сквозь слезы пыталась говорить Агнис, - как ты терпишь это? Я думала, что буду готова услышать, что лечение Милли бессмысленно. Когда мне сказали, что она умрет, и сделать с этим ничего нельзя, я была готова умереть сама, лишь бы сохранить жизнь ей. Но теперь… теперь я просто не знаю, что делать. Я не могу смириться с тем, что ей больше ничего не поможет, но, зная, что нет больше надежды, я просто не представляю, как мне быть. Наверное, я всегда понимала, что уже слишком поздно что-то делать, но пока мне этого не сказали, я была готова бороться, а сейчас… сейчас у меня просто опускаются руки, - она опять вздохнула, пытаясь успокоиться, но слезы лишь лились еще сильнее. – Как у тебя получается, скажи мне? Так упорно продолжать искать решение, когда каждый, кто встречается тебе на пути, говорит, что всё кончено?! Донкихот молчал. Он понимал, что сейчас не нужно было никаких слов с его стороны – девушке просто нужно было выговориться, скинуть с себя хотя бы крошечную часть того груза, который она так старательно несла на своих плечах с тех пор, как отправилась на поиски спасения для девочки. Возможно даже, пролетело у него в голове, он был первым или одним из немногих, кому она всё это говорила. - Почему так, Коразон, ну почему невинные дети должны болеть и умирать, а всякие продажные уроды живут и не знают, что это такое, когда кто-то близкий тебе страдает, а ты ничего не можешь сделать?! Я… я… Агнис уже начала захлебываться в слезах: у неё откровенно началась истерика, и она больше не могла контролировать себя. Коразон притянул её рукой, обхватив за плечо, и прижал к себе. Агнис тоже была ребёнком, хотя и рано повзрослевшим. Мало того, она была человеком, который как никто другой нуждался в поддержке. Особенно сейчас, когда, несомненно, ей было невыносимо плохо. Ему было не по себе чувствовать, как она дрожит и видеть, что теперь и её сломила эта беспринципная реальность. Она вжалась в него, будто пытаясь спрятаться в черных перьях от всего остального мира, но лишь сильнее почувствовала жалость к себе и обиду за всё то, что пришлось пережить им с девочкой. - Я не хочу, чтобы она умирала, - в конце концов, сказала она, утыкаясь лицом в одежду мужчины. – Я не могу допустить этого. Скажи мне, скажи, пожалуйста, что я должна делать?... Она затихла, тяжело дыша в попытках прийти в себя и прервать свою истерику. Она схватилась за край его кофты, который с силой сжала в ладони, будто боясь, что мужчина сейчас уйдет. Росинант смотрел на неё сверху-вниз, ощущая пальцами колотящий её озноб. - Помнишь, - наконец заговорил он, - ты сама говорила, что ради этих детей мы не должны поддаваться эмоциям, потому что тогда мы не сможем трезво оценивать ситуацию. Поверь, я могу понять, каково тебе сейчас, но это нужно преодолеть и еще раз взглянуть на всё со стороны. Нет безвыходных положений. Мы всегда в силах, пусть даже не изменить, но хотя бы попытаться что-то сделать для продвижения вперед. Пока мы живы, пока живы дети, мы не имеем права на отчаяние, и мы должны делать всё возможное и невозможное, чтобы дать им надежду на излечение. Истерика девушки немного отступила, но слёзы всё еще тихо текли из её глаз. Она дышала ртом, смотря на трясущиеся от её дыхания перья. Её тоже трясло. Агнис вспоминала, что первый и последний раз она позволила себе так сильно плакать, когда они с девочкой оказались одни на незнакомом острове без денег и поддержки и каких-либо соображений по поводу будущего. У них не было лекарств, и у Милли случился приступ. Агнис не знала, что ей нужно было делать, она боялась, что из-за её бессилия девочка умрет, даже не прожив и семи лет. Тогда она тоже плакала от страха неизвестности. - Просто думай о том, - она снова услышала голос Коразона; девушке показалось, что сейчас с ней говорил совсем другой человек, - что ты – единственная в этом мире, кому не наплевать, что будет с девочкой. И именно твоё имя сейчас для неё – синоним жизни. - Ты так заставляешь себя продолжать бороться? – шепотом спросила она. Росинант не ответил. Даже если это было так, он всё еще хотел верить, что у него были другие причины заставлять мальчика снова и снова переживать ад своих воспоминаний. Он положил ладонь на макушку девушки, как сделал это однажды, когда Ло бредил во время горячки одного из приступов. Он почувствовал, как она немного расслабилась. Ему тоже стало легче: рядом с чужой слабостью всегда должен быть кто-то сильнее. - Я обязательно что-нибудь придумаю… она не может умереть. - Вы можете поехать с нами, - после недолгого молчания сказал мужчина. Агнис вздрогнула и затаила дыхание. Она тоже немного помолчала и, шмыгнув носом, оторвалась от Донкихота. Она подняла на него заплаканные глаза, встречаясь с ним взглядом. Девушка все еще держалась за ткань его кофты и вглядывалась ему в лицо. - Ты же понимаешь, что я не стану отказываться? Ты уверен? Коразон понимал природу вопроса девушки. И он понимал, что это может существенно замедлить их. Но также он понимал, что присутствие этих двоих очень сильно влияло на общее настроение Трафальгара. А для Росинанта на данной стадии их путешествия это было проблемой первостепенной важности. - Да. Вы можете поехать с нами. Сказав это, Донкихот заметил, как на глазах у девушки вновь начали выступать слезы. Агнис смотрела на него, а затем уронила голову, подаваясь вперед. Она снова прерывисто вздохнула, утыкаясь лбом в грудь мужчины. - Спасибо, - еле слышно сказала она. *** Рано утром Агнис выходила из дверей больницы. Она попросила подождать немного, чтобы она успела забрать снимок, который вчера сделали девочке. Опухоль росла. Даже за этот месяц был заметен существенный рецидив. Она шла в сторону порта. Нужно было взять себя в руки. - Девушка, - вдруг услышала она оклик. Агнис повернулась, заметив стоящего недалеко от неё пожилого человека, в котором она узнала вчерашнего врача. Немного помедлив, она неуверенно подошла к старику. - Здравствуйте, - тихо сказала она, сжимая снимок. - Это свежий? – он посмотрел на конверт и протянул руку, давая понять, что хочет посмотреть. Девушка не стала сопротивляться. Врач осмотрел негатив и вздохнул. - Не скажу, что это поможет точно, но я могу подсказать, к кому вам следует обратиться….