В одной лодке

Донкихот сидел в темноте рулевой кабины и смотрел на глядящий на него сквозь очки ден-денмуши. Человек на другой стороне линии упорно ожидал ответа своего подчиненного. - Так, что, Росинант? – раздался искаженный связью голос Сенгоку. – Ты составил список данных? Коразон надкусил сигарету. Данные о бизнес-связях банды его старшего брата лежали у него еще несколько месяцев назад. Но дело было не в данных. Что-то глубоко внутри мужчины нашептывало ему мысль, что еще рано, и он не может пока передать военным информацию, которая бы вмиг погубила всю преступную деятельность Дофламинго. С другой стороны, он понимал, что тот беспредел и безумства, которые творила семья Донкихот, не могли быть оправданы им даже кровным родством с её лидером или личными сомнениями. К тому же мужчина и так подвел своё командование, покинув свой пост информатора в качестве второго Коразона. Он выдохнул табачный дым. - Простите, Сенгоку-сан, похоже, были какие-то проблемы со связью. Да, часть данных я уже записал. Но мы же не можем пересылать их по почте? - Об этом можешь не беспокоиться: Гарп сейчас на Сволоуленд и пробудет там еще несколько недель. Ты встретишься с ним и передашь информацию. - Встретиться с вице-адмиралом Гарпом?! – подобное решение со стороны адмирала, мягко говоря, удивило Коразона. Настолько удивило, что его задница не стала задерживаться на поверхности коробки и вместе с ящиком перевернулась на корабельные доски. - Эй, с тобой всё нормально? Что за грохот? - Всё хорошо, - ответил Росинант, потирая локоть. – Так вы хотите, чтобы вице-адмиралу Гарпу стало известно о моём существовании? - Гарп и так уже давно догадывается о внедрении нашего человека в семью Донкихот. Ты встретишься с ним и передашь данные, но твоя личность должна остаться в тайне. Не волнуйся, он не станет настаивать на том, чтобы ты ему раскрылся. - Ясно, я понял. Но… - он открыл карту и слегка нахмурился, - Сволоуленд. Мне придется сильно отклониться от своего курса. И я смогу быть там не раньше, чем через полторы недели. - Не важно. Нам нужна эта информация, слышишь? Рассчитываю на тебя! Ден-денмуши заснул. Росинант всё еще смотрел на очкастую улитку. Он вздохнул и, прикрыв глаза, потер переносицу. Что он делал? Он не мог понять, как ему следовало поступить. Мужчина чувствовал, что предает что-то очень ценное для себя – возможно, даже более ценное, нежели иллюзорное, – но в то же время, он понимал, что другого пути уже не было. Теперь от его решения зависело слишком много судеб. Выйдя из кабины, Коразон посмотрел на мерцающий на утесе огонь. Эти судьбы тоже зависели от него. И, как ни странно, его судьба зависела от них. Поднявшись к месту стоянки, он остановился в нескольких метрах от сидевших у костра детей и Агнис, оставаясь незамеченным в тени. - Ну, Милли, с нами выяснили, а что тогда самое приметное в Трафальгаре? – весело продолжала разговор девушка. Ло в момент насупился и отвернулся. - Белые пятна, конечно, - обиженно пробубнил он. - Не-е-ет! – воскликнула Милли как-то необычно вяло. – У Траффи смешная шапка и волосы из-под неё смешно торчат. Мальчик тут же схватился за свою шапку. - Никакая она не смешная! – крикнул он, но тут же осек себя. – Нормальная шапка… и волосы нормальные… - Ну, шапка у тебя действительно… славная, - хихикнула Агнис. – Так, - её глаза загадочно блеснули, - а теперь самое интересное. Как мы охарактеризуем Коразона? - Большо-о-ой! - Доставучий. - Стра-а-анный! - Неуклюжий. - Мя-я-ягкий! - Прокуренный и глупый. На этот детский блицкриг Агнис лишь звучно рассмеялась. Коразон, хоть и пребывая в некотором шоке от подобных лестных характеристик, заметил, что Ло тоже слегка улыбнулся. Наверное, только этот факт помог ему вопреки всему удержаться на ногах. - Нет, так не пойдет, - в конце концов, сказала Агнис. – Давайте по одному слову. - Большо-о-ой! – снова протянула девочка. - Трафальгар? - Я думаю между «прокуренный» и «глупый», - буркнул он, а затем вздохнул. – Заметный. - Заметный? – улыбнулась девушка. – Может… яркий? Как тебе? - Яркий… - задумался мальчик. – Тоже пойдет. - Яркий! Яркий! Когда загорается, очень-очень яркий! – засмеялась Милли. - То есть, Трафальгар в смешной шапке с торчащими из-под неё волосами, и Коразон – большой и яркий. Отличная у вас компания, я считаю. - Лучше не придумаешь… Вдруг Милли закашлялась и еще сильнее завернулась в одеяло. Агнис нахмурилась и посмотрела на девочку. - Лучше не стало? Горло всё еще болит? - Ага… болит. Но всё нормально… - она снова начала тихонько кашлять. - Нет, не нормально. Не хватало тебе еще разболеться. - Что у вас тут происходит? – Росинант наконец решил, что скрывать своё присутствие больше нет смысла. - Ты уже вернулся? – Агнис подняла взгляд на появившегося мужчину. – Да, вот, Милли что-то плохо. Думаю, она простудилась. - Кора, скажи Нис, что я не простудила-а-ась… - Ну, это ей виднее, - сказал Коразон и присел на корточки перед ребёнком. – Спать хочешь? - Неа, - зевнув, Милли покачала головой. Коразон усмехнулся и, потянувшись вперед, подхватил девочку на руки. Он выпрямился, поймав на себе вопросительный взгляд Агнис. - Погода хорошая, я решил, что лучше отплыть сейчас. Я отнесу Милли и начну готовить лодку к отплытию, а вы собирайте всё и приходите. - Хорошо, - девушка нерешительно кивнула. – Только не упади по дороге! – крикнула она вслед уходящему мужчине. *** Лодка спокойно покачивалась на волнах. Коразон не очень любил оставаться ночью в открытом океане, но сейчас, когда небо было чистым, и ничто не мешало лунному свету освещать водную поверхность, нахождение на корабле было более чем приятным. Он сидел на корме, прислонившись спиной к кабине, и задумчиво курил. - Так что случилось? – послышался вдруг сбоку от него тихий голос. Агнис села рядом и посмотрела на мужчину, ожидая ответа. - Нам нужно будет немного отклониться от курса, - помолчав, ответил он. - Отклониться от курса? Это как-то связанно… с твоими делами? - Можно сказать и так. Это будет тяжело, но я хочу добраться до нужного мне места за полторы недели. То есть получится сделать две… в крайнем случае три остановки, - он скосил взгляд на нахмурившуюся девушку. – Что с Милли? - Просто простуда… я надеюсь. Конечно, в её состоянии и любая простуда… может неблагоприятно повлиять на развитие болезни, но поделать с этим ничего нельзя – иммунитет мало-помалу начинает слабеть. - Думаешь, тот старик сказал правду? - А зачем ему врать? В конце концов, он – единственный, кто проявил хоть какой-то интерес к нашей проблеме. Бескорыстный, на что я тоже надеюсь. Агнис вспомнила то утро несколько недель назад, когда она забирала из злополучной клиники снимок Милли. У дверей больницы её поймал престарелый врач, который, взглянув на негатив, сказал, что может помочь найти доктора для ребёнка. Он рассказал, что в его семье родилось трое детей, и все они продолжили дело своих родителей – стали медиками. Его старшая сестра перебралась на один из зимних островов на Гранд Лайн, а они с братом остались в Норт Блю и долго работали в клинике. Однако его старший брат не выдержал того беспредела, который устраивали остальные врачи, чтобы нажиться на чужом горе, и уехал на далекий остров, где-то на другом конце океана, занявшись медициной вдали от продажных, бесчестных докторов. Врач сказал, с какого острова последний раз ему приходило письмо от брата, и посоветовал направится туда, так как был уверен, что его брат точно не откажет в лечении ребёнку. - В любом случае, никто нам не запрещает попутно останавливаться на островах и искать помощи в других местах, - вздохнула девушка, а затем слегка повернулась на Коразона, заметив, как он потер глаза. – Может, пойдешь, поспишь немного? Ты уже третьи сутки на ногах. Я послежу за курсом, а ты заодно проверь, как там Трафальгар с Милли. - Да мне нормально, лучше иди ты… - Говорю тебе, сон нужен всем. Каким крутым ты бы ни был. Донкихот заметил настойчивый взгляд девушки и, вздохнув, поднялся. - Я ненадолго, - сказал он и спустился в каюту. Сказать по правде, с его не маленьким ростом в этой комнатушке было не очень-то комфортно, но Донкихот знал, что иногда из-за шума воды детям бывает сложно заснуть, и сидел с ними, окружив ореолом своей силы, как занавесом, ограждающим их от всего остального мира. Когда мужчина показался в каюте, первое, что он заметил, был Ло, пристально смотрящий на бледное лицо девочки. Милли дышала ртом и выглядела больной. Возможно, подумал он, Агнис было тяжело в очередной раз наблюдать её в таком состоянии, и именно поэтому хоть и на чуть-чуть, но она позволила себе оставить заботу о ней на Трафальгара, чтобы собраться с мыслями. Мальчик, кажется, заметил появление Донкихота, но остался неподвижно сидеть у кровати, где лежала Милли. Коразон сел на брошенный на пол матрас позади ребёнка. - Знаешь, - вдруг тихо начал Ло, - ведь мои родителями были врачами. Они многому научили меня и часто разрешали присматривать за пациентами, - он замолк, смотря на девочку. – Иногда я думаю, как бы все сложилось, не родись я в Флевансе? Кем бы стал я, моя сестра, мама и папа, не случись всего того, что произошло в Белом Городе? Сейчас, когда я на многое посмотрел со стороны, я думаю о том, смогли бы мы жить счастливо в мире, где всё настолько прогнило изнутри? Смогли бы мы остаться такими, какими я помню нас до того, как все погибли? Росинанту стало не по себе. Трафальгар редко говорил с ним откровенно, но, когда он говорил нечто подобное, Коразон еще сильнее чувствовал ту боль, которую приходилось терпеть мальчику не только из-за болезни, но и от осознания того, что теперь он остался один на один в борьбе с этим миром. По крайней мере, он был уверен, что остался один. - Вы были бы счастливы, - только и сказал Донкихот. Мальчик отрицательно замотал головой. - Ты не можешь этого знать. Даже я не могу. Но, мне всё-таки кажется, что эта гниль всё равно рано или поздно добралась бы и до нас. *** Сквозь сон Росинант почувствовал, как что-то усердно оттягивает ему штанину. Подумав, что виной данного происшествия является ни что иное, как неровности и зазубрины на старом полу, мужчина не обратил на это никакого внимания. Следующей стадией манипуляций с его брючиной были равномерные, настойчивые потягивания. Коразон зажмурился и, потерев глаза, чтобы иметь хоть какой толчок для разгона, приоткрыл веки. На стуле, положив голову в шапке на край кровати, посапывал Трафальгар, а прямо перед ним стояла маленькая девочка с кислым лицом. Она была без майки, а верхняя часть её небольшого туловища была перемотана марлевой повязкой. - Милли…? – спросонок подал голос Росинант. – Что случилось? - Кора, - начала девочка заговорщическим шепотом, - сними его с меня, - она попыталась дотянуться до верхнего края повязки, где она скреплялась простым узлом, но её короткие ручки не позволяли ей сделать этого. – Пожа-а-алуйста. Донкихот не сразу понял, чего от него хочет ребенок. Потом, более-менее придя в себя, мужчина догадался, что, скорее всего, пока он спал, Агнис сделала девочке примочку и оставила её спать подобным мучительным образом. - Это Агнис сделала? Милли, поняв, что её план раскрыли, насупилась и отвела глаза. - Да. - Она лучше знает, когда это нужно снять. - Но оно жжется… о-о-очень. - Попроси Агнис, - настаивал мужчина: он понимал, что, когда речь заходила об этом ребёнке, никакого своеволия позволять себе было нельзя. - Она меня не послушает. Росинант вздохнул. В такие моменты он действительно не любил детей. Он кое-как поднялся, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Ло, и сверху-вниз посмотрел на Милли. - Ладно, пойдем к Агнис вместе. Девочка радостно кивнула и начала взбираться по лестнице. Коразон смотрел, как ребенок карабкается вверх. Внезапно он нахмурился. Когда девочка выползла на свет, мужчина заметил нечто странное на её пояснице. Он подумал, что ему просто показалось из-за резкого пробуждения, но внутренний голос упорно продолжал убеждать его, что лучше бы проверить его полусонное видение. Он вышел на улицу вслед за девочкой, которая терпеливо стояла у люка и ждала появления мужчины. - Милли, – присев на одно колено перед ней, заговорил он, - ты не могла бы повернуться ко мне спиной? Я попробую сам снять эту повязку. - Да! Да, Кора, давай! – она радостно закрутилась и встала спиной к Донкихоту. - Что за шум… - из рулевой кабины вдруг выглянула Агнис. Она не успела договорить, заметив выражение лица Коразона, смотрящего на спину ребёнка. У неё потяжелели ноги, но, собравшись за секунду, она рванула в сторону девочки и прижала её к себе. Она поднялась вместе с ней и отступила подальше от Коразона. Мужчина поднял на нее глаза, встречаясь с опасливым взглядом белокурой девушки. Она смотрела на него, не отрываясь, будто боясь какого-либо неожиданного выпада с его стороны. - Милли, - наконец, после полуминутного молчания заговорил Росинант, - что ты хотела попросить у Агнис? - Ни-и-ис, - заскулила девочка, - твоя повязка очень жжется. Сними её, пожа-а-алуйста. - Снять повязку? – все еще не отводя глаз от мужчины, переспросила девушка. – Да, конечно, Милли. Пойдем, я сниму её. Она медленно двинулась в сторону люка. Донкихот, тоже следя взглядом за девушкой, слегка отступил в сторону, освобождая им проход в трюм. *** Полночи Коразон прождал, пока девушка выйдет из каюты. Но тщетно: ни ночью, ни на следующий день, ни через два дня Агнис не отходила от детей ни на шаг, что в ограниченном пространстве их лодки было чревато отсутствием возможности поговорить с глазу на глаз. Девушка делала вид, что ничего не происходит, но каждый раз, когда возникала опасность остаться наедине с мужчиной, она настораживалась и тут же пряталась за разговорами с Трафальгаром или выздоравливающей девочкой. И это начинало выводить Донкихота из себя. В его голове опять зрели мысли о том, что он слишком рано позволил себе думать, что ему стали известны все секреты этой парочки. А те соображения, которые появились у него в голове после увиденного, так тем более не давали ему спокойно обдумывать происходящее. В конце концов, когда на четвертый день плавания по правому борту показался остров, он заявил, что им следует остановиться, чтобы пополнить запасы воды. Возражать никто не стал, лишь только Агнис задумчиво спустилась в каюту. - Я пойду, поищу воду, - едва они подплыли к берегу, сказала она. – Надо все закончить, пока совсем не стемнело. Не дожидаясь ответа, она подхватила колбы и двинулась куда-то вглубь леса. Когда свет береговой линии перестал проникать в чащу, девушка облегченно вздохнула и зашагала медленнее. Она уже думала собрать вещи и сбежать вместе с девочкой на первой стоянке, но Коразон был не так прост, чтобы отпускать её без объяснений. Наверное, дать ему их было не так страшно, но… поверила ли бы она сама, если бы услышала историю своей жизни из чужих уст? Вряд ли. А если учесть, что Коразон был одним из подчиненных Морского Дозора, то в его прямые обязанности входило… Девушка даже не успела закончить мысль. Она почувствовала, как её с силой схватили за локоть, а затем, развернув на сто восемьдесят градусов, впечатали в дерево. Агнис испуганно подняла глаза и встретилась с гневным взглядом разозлённого мужчины. В полумраке леса его нахмуренное лицо с темнеющими татуировками делало его похожим на демона из старых легенд. - Ты думала, - на контрасте со своим видом необычно тихо и спокойно сказал Коразон, - что я бы не узнал, кто эта девочка? - А кто эта девочка? – Агнис поняла, что единственно правильная тактика в её случае – это атакующая. - Хватит прикидываться! – Донкихот повысил голос и еще сильнее навис над девушкой; её решимость немного отступила. – Я видел родимое пятно. Думаешь, кто-то, вроде меня, не знает, что оно означает? Агнис не отвечала. Она потупила взгляд, уставившись себе под ноги. - Ты украла ребёнка? - Я никого не крала! – моментально возразила она, подняв на мужчину глаза. - Ты украла ребёнка из Мировой знати! - Да что ты знаешь?! – взбесилась девушка. Она изо всех сил попыталась оттолкнуть Коразона, но кроме того, что он безразлично сделал шаг назад, подталкиваемый неожиданной реакцией девушки, Агнис ничего не добилась. - Да что ты вообще можешь знать о нас?! Украла? У Мировой знати?! Да они выкинули её, когда узнали, что Милли больна! Украла, - чуть тише сказала девушка и усмехнулась. - Меня достала твоя беготня от ответов. Как ты там говорила? «Мы в одной лодке»? Так вот на правах хозяина этой лодки, я хочу знать правду о тебе и об этой девочке. Всю. Агнис долго смотрела в глаза мужчине, а затем развернулась в сторону берега. - Прекрасно, тогда забирай свою лодку, мы как-нибудь сами доберемся до того острова. Она сделала несколько шагов, когда Коразон снова поймал её за руку и притянул к себе. Он нагнулся так, чтобы заглянуть ошарашенной девушке прямо в глаза. - Не вынуждай меня идти на крайние меры. Ты же понимаешь, что за похищение ребёнка Тэнрьюбито тебя не просто посадят, а убьют, причем не сразу, а медленно и мучительно, как они поступают с теми, кто осмелился идти против них. - Я же сказала, что никого не крала! Хочешь правды обо мне и Милли? Пожалуйста! – буквально взорвалась Агнис. – Мне было десять, когда к берегам моей страны причалил корабль, на котором, как оказалось, приплыли пираты-работорговцы. Меня выкрали из собственного дома и вместе с другими детьми отправили на аукцион на Мариджоа! – Коразон слегка вздрогнул, что могла почувствовать девушка, которую он сжимал обеими руками за плечи. – Здорово, да? Ради забавы эти сволочи кормили некоторых детей Дьявольскими фруктами и скидывали в воду, чтобы проверить, кто из них сможет выжить! Мне повезло. Моя семья, как и семья Трафальгара, была семьёй врачей, так что, узнав о моих талантах, меня классифицировали, как «ценный товар». Она замолкла и отвела взгляд. Донкихот вглядывался в лицо девушки, а затем, тоже потупив глаза, ослабил хватку. Он сделал несколько шагов назад и плюхнулся на поваленное бревно. Агнис вздохнула и продолжила: - Мне было десять, когда меня забрали, - казалось, от прежних эмоций у неё не осталось и следа. – Когда нас привезли на Мариджоа, мы были так напуганы, что даже не могли плакать. Я никогда не забуду крика, стоявшего на корабле, когда сразу несколько человек ходили по трюму и ставили нам эти проклятые метки. Те, кто за нами следил, заметили, как я помогала другим детям с их ожогами. Они смекнули, что с моих навыков можно заработать куда больше, если продать меня не для увеселений богатых ублюдков, а тем, кому нужна сиделка или нянька. Так я попала в дом Милли, - она на секунду замолчала. – Точнее, Сеинт Камиллы. Она с самого раннего детства была очень болезненной, но из-за того, что среди мировой знати бытует мнение, что они – боги, факт того, что ребенок болен, расценивался, как проклятие. Я прожила в её семье четыре с лишним года, - она снова прервалась, поджав губы. – Если бы не дед Милли на этом моя жизнь и закончилась бы. Когда нашли её опухоль, все стало совсем плохо. Семья отказалась от неё, заявив, что она – не одна из них. Как раз тогда за Милли вступился её дед, который, несмотря ни на что, как мне кажется, любил её. Благодаря ему нас не вышвырнули сразу, а через несколько недель на континент пришел Фишер Тайгер и освободил большинство заключенных рабов. Во время беспорядков дед Милли пришел к нам и, забрав с собой, увел из дворца. Мы втроем сели на корабль, но попали в шторм… нас двоих вынесло на берег, - Агнис вздохнула и посмотрела на Коразона. – Так что если ты волнуешься, что нас будут преследовать из-за происхождения Милли, то ты зря переживаешь: Тэнрьюбито уже давно считают нас обеих мертвыми. Как ты и сказал, я – единственная на всем свете, кому не наплевать на девочку. Она подняла с земли колбы, которые уронила, когда её дернул мужчина, и двинулась дальше в лес. - Агнис, - вдруг окликнул её Донкихот; девушка остановилась, не оборачиваясь, - скажи, ты ненавидишь их? - Кого именно? Пиратов, которые забрали меня из дома, или Тэнрьюбито, которые издевались надо мной и Милли почти пять лет и творили все эти зверства прямо перед нами? Росинант прикрыл глаза. Он был и Тэнрьюбито, и пиратом, и дозорным одновременно. Станет ли ему легче от осознания того, что хотя бы с одной из его сторон личности не захочет расквитаться хоть кто-то из их маленькой команды? - Да, Коразон, я ненавижу тех пиратов, которые забрали меня из моего дома. Ненавижу именно их, потому что не имею права ненавидеть Фишера Тайгера, который вернул мне свободу. И я ненавижу Тэнрьюбито. То, что они делают, нельзя описать никаким из известных мне слов. Я бы могла сказать, что люто ненавижу их всех за то, что пришлось пережить мне, Милли и еще тысячам людей, которые вынуждены подчиняться им, страдать из-за них и унижаться… терять любимых и близких. Но, знаешь, смотря на Милли, я верю, по крайней мере, мне бы хотелось верить, что дети, рожденные среди Мировой знати, просто не знают, как вести себя по-другому. Что у них просто нет иного примера. Но… рано или поздно все дети становятся взрослыми. Я не хочу быть судьей, но то, что я видела своими глазами и испытала, дает мне право говорить, что Милли и её дед – это те единичные исключения из аксиомы – все Тэнрьюбито – бессердечные сволочи, для которых нет ничего святого, кроме их, так называемой, земли. Сказав это, она двинулась дальше в чащу, оставляя мужчину наедине со своими мыслями. Он смотрел в землю, понимая, что девушка была более чем права.