В одной лодке

Коразон сидел по-турецки, прижимая к себе тяжело дышащего мальчика. У него под боком, зарываясь в перья его шубы, спала Милли на руках у Агнис. Девушка потирала ладони, пытаясь хоть как-то согреть пальцы. За пределами небольшого грота, который им посчастливилось обнаружить по дороге, бушевала буря. Этот остров, на котором должен был жить брат того старого врача, пообещавшего помощь ребёнку, оказался весьма суровым в своих погодных условиях. Еще когда они подплывали, прокладывая себе путь к берегу через мозаику расколотых льдин, Донкихот понял, что всё будет весьма непросто. А сейчас… даже ему было некомфортно в этом холоде, что уж говорить о больных детях и хрупкой девушке. Он скосил взгляд на пытающуюся отогреть руки Агнис. В горах, куда местные жители отправили их на поиски «чудо-доктора», из-за постоянных метелей сугробы были больше, чем сами дети. Они не могли идти, и обоим взрослым пришлось нести их на себе. Всё бы ничего, но не успел Коразон более-менее оправиться от отравления, как Трафальгару и Милли начало становиться хуже. Одновременно и сильно. Мальчик всё чаще и чаще стал уходить на корму, чтобы в одиночестве перетерпеть находившую волнами боль. Они и сейчас остановились, потому что Росинант сквозь свистящее завывание ветра разобрал слабый голос ребёнка. Ло шептал его имя, повторяя, что все их попытки тщетны, и эти усилия всё равно не принесут никаких плодов, кроме бо́льших страданий. Мужчина понял, что этот страшный холод только вредит ему, а блуждать в мороз и метель – было не лучшей из идей. Милли всё реже улыбалась и дольше спала. Однажды рано утром на палубе Донкихот застал Агнис, пытающуюся справиться с дрожью во всем теле. Она сказала, что у девочки жар и холодный пот. Милли бредила во сне, отказывалась есть и даже пить. Всё это было верными признаками начала конца. Коразон протянул руку и неожиданно для девушки сжал в своей ладони её замершие пальцы. Он ничего не сказал, но Агнис, посмотрев на его задумчивое лицо, поняла, что этим жестом он попросил её успокоиться. Но она не могла. Они оба понимали, что сейчас – самый ответственный момент всего их путешествия. Если им удастся найти этого человека, а Агнис чувствовала, что им удастся, тот ответ, который он даст им, решит будущее вверенных им судьбой детей. И, если его ответ, к ужасу обоих взрослых, не будет обнадеживать, они не знали, какой еще надеждой им придется утешать и себя, и детей, которым день ото дня приходилось всё тяжелее. *** Агнис проснулась, сама не зная от чего. Щурясь, она приоткрыла глаза. Сквозь отверстие входа в грот проступал первый утренний свет. Слава Богу, подумала девушка, ненастье отступило, и они спокойно могли продолжать путь. На удивление, было тепло. Агнис скосила взгляд и только сейчас поняла, что все трое – она, Милли и Трафальгар – лежали вместе, прижавшись к Коразону и укрытые его черной шубой. Как и дети, он спал, все еще сжимая руку девушки в своей, а его лицо, несмотря на жуткие рисунки, выглядело почти безмятежно. Она прикрыла глаза, снова ложась щекой на колючую поверхность его свитера, и вслушалась в биение его сердца. Почему всегда не могло быть так? - Нис, - послышался тихий шепот. Девушка снова открыла глаза и опустила взгляд. На неё из-под шапки смотрел маленький мальчик. Агнис улыбнулась: он выглядел гораздо лучше, чем вчера, и это не могло не радовать. - Всё хорошо? – вдруг спросил Ло. Такой интерес со стороны этого ребёнка изрядно удивил девушку. - Если ты спрашиваешь, то всё отлично, - так же шепотом ответила она и еще сильнее улыбнулась. – А ты как? Тебе лучше? Не замерз? Мальчик молча продолжал смотреть на девушку. - Нис, что тебе снилось? – последовал еще более неожиданный вопрос, который теперь уже заставил Агнис насторожиться; неужели то, что произошло с Коразоном, так сильно напугало его? - Да… ничего вроде, - она, и вправду, попыталась вспомнить свои сны, но в голове было абсолютно пусто. – А что такое? Тебе приснился кошмар? - Ты плакала во сне, - ответил мальчик, замечая, как Агнис вздрогнула: она только сейчас почувствовала, как стянута кожа у неё на щеках. – И говорила. - Я… - она замялась, а потом выдохнула, переводя дыхание. – Тебя это разбудило? Прости. - Ты правда, - Ло тоже немного смутился, опустив глаза и заговорив еще тише, - хочешь, чтобы мы остались все вместе?... Вчетвером? Агнис не знала, что ей следует ответить. Ло, несмотря на всю его внешнюю отчужденность и грубость, был очень чувствительным и добрым ребёнком. И, как любой больной ребёнок, он был очень восприимчив к чужим словам. Она не знала, что Коразон планировал делать, когда их путешествие закончится выздоровлением мальчика – а ей очень хотелось верить, что кончится оно именно этим. Она не знала, откуда они приплыли, и что за миссию дал мужчине Дозор на самом деле. Ей не хотелось давать Трафальгару еще одну пустую надежду. Но… - Ты только не говори никому, - она опустила голову ближе к ребёнку, - но я бы очень этого хотела. Ло долго смотрел на добродушное лицо девушки, а затем сам опустил голову, утыкаясь носом в черные перья, чтобы Агнис не смогла заметить его покрасневших щек и улыбку, которая против его воли появилась у него на губах. Сама же девушка вернулась в обратное положение. Она опять прикрыла глаза. Было это наяву или игрой засыпающего рассудка, но ей показалось, что Росинант сильнее сжал её руку. *** - Смотри-и-и-ите, замок. Смотря сугубо себе под ноги, Агнис и Коразон совсем забыли хоть изредка смотреть вдаль. Подняв головы, они, действительно, увидели виднеющиеся сквозь облака каменные стены небольшой крепости. И надо было отметить, что это было очень странное место для обитания человека, который хочет помогать людям. - Нис, мы пришли? - Надеюсь, что да, - она подсадила девочку, съехавшую у неё со спины, и зашагала быстрее. Двери во внутренний двор сооружения были открыты. Было пусто, хотя запустелым пространство назвать было сложно: тут явно жили люди. Остановившись перед входом в здание, Донкихот вздохнул и постучал. Минуты через две постучал снова. Никто не открывал. Мужчина поймал на себе взгляд Агнис. Она кивнула, и он, немного надавив на дверь, открыл её. Они прошли внутрь. В помещении было тихо и темно, а температура не на много превышала уличную. Тут было чисто, но никого живого в просматриваемом радиусе не водилось. - И… что дальше? - Без понятия, - ответил Коразон и зашагал вглубь коридора. – Будем искать его. - Думаешь, мы пришли, куда нужно? - Зависит от того, что вам нужно, - вдруг раздался голос позади четверки. Агнис и Донкихот резко обернулись. Из темноты в их сторону медленно двигалась чья-то фигура. Послышался запах табака. Мало-помалу путешественники смогли рассмотреть приближающегося человека целиком: это был высокий, почти одного роста с Коразоном, хорошо сложенный мужчина со стриженными под машинку волосами и широким лбом. На его крючковатом носу были надеты круглые очки, а в зубах дымилась сигарета. Несмотря на холод, он был обут в шлепки и выглядел весьма расслабленно. - Какого черта вы забыли в моём доме? – остановившись в нескольких шагах от непрошенных гостей, спросил он. - Простите, но мы… - заговорила Агнис, но её перебил вышедший вперед мужчина. - Мы ищем врача, который живет где-то в этих горах. К нему нас послал доктор Липо, которого мы встретили в клинике на острове Ацина. У нас два тяжело больных ребёнка, нуждающиеся в срочном лечении. Коразон замолчал. Мужчина в очках тоже не спешил подать голос. Он все еще смотрел на четверку пришельцев и, выпустив изо рта облако табачного дыма, двинулся в их сторону. Он прошел мимо под пристальными взглядами Агнис и Донкихота, не соизволив даже глянуть на них. Они всё так же стояли, оборачиваясь ему вслед. - Вот же Липо, старый хрыч, - послышалось причитание мужчины. – Вечно загрузит своими проблемами, - он продолжал идти вперед. – Ладно, идемте, где посветлее, посмотрю на вас. *** Доктор Варт, как он представился чуть позже, не выпуская изо рта сигарету, задумчиво смотрел на данный ему девушкой снимок. Немного поговорив с Милли, он оставил её в соседней комнате наедине с чашкой теплого, сладкого напитка и цветными мелками. Ребёнку, для которого последние несколько месяцев главным развлечением были узоры на корабельных досках, этого было вполне достаточно, чтобы отвлечься от разговоров взрослых. - Запущено, - наконец сказал он после нескольких минут молчания; Агнис, сидящая напротив, напряглась. – Сильно запущено. Как давно были обнаружены метастазы? - Больше трех лет назад… - И у неё не было никакого лечения? - Год назад она проходила курс химиотерапии… лежала в стационаре. - Год назад, - Варт выпустил облако дыма изо рта. – Всё ясно. Поэтому еще держится. Позже я возьму кое-кие анализы и скажу, что думаю. Но, честно, случай очень непростой. - Но… вы сможете что-то сделать? – девушка не отводила глаз от спокойного лица врача. Он посмотрел на неё в ответ. - Вы же тоже изучали медицину? Сами знаете, что без свежих анализов я не могу вам сказать ничего дельного. Пока что позовите мальчика. Агнис кивнула и поднялась. Этот человек более других, встречавшихся им в их путешествии, внушал доверие. Но… он тоже был человеком, а людям свойственно бояться. И если он испугается того, что скажет ему Ло, это будет крахом всех надежд и мотиваций для них четверых. - Трафальгар, - выйдя из светлой комнаты, девушка позвала сидящего рядом с дверью мальчика; Коразон расположился по соседству. Они оба поднялись и прошли к двери, откуда выходила Агнис. Ребёнок поймал её за ладонь и потянул на себя. Девушка опустила взгляд, встречаясь с ним глазами, и грустно улыбнулась. - Пойдем с нами, - только и сказал он, заставляя девушку зайти обратно в помещение. - Ну, что, садись, - Варт указал ему на кресло перед ним. – Рассказывай. Трафальгару стало как-то неловко. Раньше он тоже испытывал неловкость, говоря докторам о своей болезни. Но сейчас у него было какое-то другое, непонятное чувство. Этот человек не был похож на доктора, да и помещение не сильно смахивало на кабинет, но всё равно его что-то сильно смущало. Он сел и посмотрел на этого странного врача. - Что молчишь? Или у тебя ничего не болит? Если нет, то не занимай моё время. Стоявшая у двери Агнис хотела что-то сказать, но её жестом остановил Донкихот – он понимал, что делает этот человек, и чего он добивается. - Я… - всё-таки заговорил Трафальгар, - я родился в Белом Городе. - Где? – спокойно продолжал Варт. - Белый Город, Флеванс. - И? - Я болен… свинцово-янтарной болезнью, - зажмурившись, выдавил из себя ребёнок. - Ну, это я вижу, - вдруг неожиданно сказал доктор; Трафальгар резко поднял голову и удивленно посмотрел на мужчину. – Что дальше? Как давно появились пятна? - Около двух с половиной лет, - мальчик был в таком шоке, что даже перестал бояться. - И тебя никогда не пытались лечить? - Нет, - он покачал головой. - Ну, да, глупый вопрос. Этим правительственным кретинам рассказывали такие красочные страшилки о твоей стране, что они еще внуков своих свинцово-янтарной будут пугать, – небрежно кинул Варт, прикуривая новую сигарету. Коразон по привычке воздерживался от курения. Он сам был в таком шоке, что даже забыл о всех своих потребностях. - Зараза, конечно, страшная. Это чудо, что ты все еще жив, парень, скажу честно. Твоя семья… - Они все погибли. Я единственный, кому удалось выжить и сбежать. - Ясно. Ты молодец, что держишься. В твоём случае это очень важно. Чрезвычайно важно. У тебя я тоже возьму анализы, а потом уже будем говорить, что можно сделать. - То есть, - вдруг вмешался Донкихот, - что-то всё-таки возможно сделать? - Я так скажу вам, молодой человек, всегда возможно что-то сделать. Другое дело, нужно ли это делать, и оправдан ли будет риск. *** Уже стемнело. Варт выделил несколько комнат и одеял для посетивших его путешественников, попутно, как и обещал, взяв анализы детей на исследование. Ло, пораженный, вышел из кабинета и долгое время ничего не говорил: Варт был первым врачом, который в панике не бросился от него, называя чудищем и монстром. Даже этого было достаточно, чтобы немного укрепить надежду ребёнка на благополучный исход. Коразону это тоже вселило толику надежды. Однако то, чего было достаточно ребёнку, было недостаточно ему. Росинант сидел на валяющейся на полу доске на открытой широкой площадке, и задумчиво курил, всматриваясь в летящий снег, который на фоне темного неба был похож на падающие звезды. - Я присяду? – будто он не был здесь хозяином, спросил появившийся на улице Варт. Коразон ничего не сказал, лишь только подвинулся, освобождая немного места для врача. Тот сел. - Сигареткой угостишь? Мужчина достал из кармана пачку и протянул её доктору. Он прикурил и глубоко затянулся. - Хорошие сигареты. Сюда редко кто захаживает с такими. Приходится отсыревшую дрянь курить, а бросить не получается. - Можете забрать, у меня есть еще. - Вот спасибо, отказываться не буду, - он спрятал подарок в шорты. Двое мужчин продолжали молча курить под снегом. Варт все так же был шлепках, не задумываясь о погоде. - Вы хотите мне что-то сказать? – догадываясь о природе этого молчания, спросил Коразон. - Не хочу, но должен, - выдохнув, ответил доктор. - Я, конечно, не врач, но… те анализы. Они ведь были не нужны, чтобы дать ответ? - Какая прозорливая стала у нас молодежь, - он покачал головой. – Ты прав, с вашими детьми все и так понятно. Поздно. Очень поздно вы попали ко мне. Полтора года… даже год назад я еще мог бы что-то сделать, но сейчас… с мальчиком всё более неясно, но девочка, - он замолк и затянулся. – Болезнь слишком разрослась. Если попытаться удалить опухоль, то, скорее всего, она умрет в ходе операции. - А другие способы? Вы же сказали, что всё возможно… - Да, возможно все. Но помнишь, что я сказал еще? Есть способ лечения. Хотя, я бы не называл это лечением. Кроме жутких болей и страданий ей это ничего не принесет. И даже если опухоль уйдет, то сама девочка останется в живых только номинально. И то вероятность успеха десять… нет, пять процентов. Я бы не советовал подвергать такому ребёнка. - А что тогда? Позволить ей умереть? Варт ничего не ответил, лишь продолжал докуривать свою сигарету. Коразон потер переносицу. - Сколько ей осталось? - Завтра будут готовы анализы, для этого-то они и нужны. Но на вид… в более-менее стабильном состоянии не больше трех-четырех недель. Регресс уже начался. Потом, при должном уходе и условиях, может, еще несколько месяцев, до полугода. Но, опять же, это будет не жизнь. - А что с Ло? – немного помолчав, спросил Росинант. - С мальчиком? У него шансов больше, но от этого выбор сложнее. Даже не так… его заболевание совсем не изучено, поэтому есть шанс, что ему может что-то помочь. Свинцово-янтарная – это болезнь, которой были заражены его предки несколько поколений назад. Она буквально въелась в жителей Флеванса. Так что полностью излечиться у него вряд ли получится. По сути, это простое отравление при длительном взаимодействии с тяжелыми металлами, и постоянные переливания крови и чистка организма могут помочь. Но все это очень условно в теории. - Вы сказали про выбор. Что за выбор и что в нем страшного? - Выбор, - Варт вздохнул. – Сейчас он находится на крайней стадии заболевания. Чтобы повернуть процесс или хотя бы остановить его, придется полностью очистить его органы. А это не одна операция и не две. Это жуткое лечение с постоянным издевательством над телом ребёнка, в ходе которого его психика может не выдержать, и к боли прибавятся еще и нервные расстройства. Но, в любом случае, я ничего не могу сделать, - вдруг добавил он, заставив Коразона резко на него повернуться. – У меня нет нужных препаратов и оборудования. Эти дети по-настоящему несчастны, и мне жаль их, но я бессилен. - Вы… серьезно? Так что же нам делать...? – еле слышно проговорил Донкихот. - Прости, серьезней некуда. Я бы мог посоветовать вам еще кое-что. В конце концов, в вашей ситуации любое решение может быть решающим. Моя сестра. В нашей семье она самая талантливая. К тому же она привыкла работать с детьми. Но она живет на Гранд Лайн. Остров Драмм, кажется, там она обосновалась сейчас. Если что-то и может помочь вам, кроме чуда, так это она, - он выбросил сигарету и, поднявшись, отряхнулся. – Отдохни, подумай, у тебя есть, как минимум, ночь. Я приготовлю сыворотку для девочки и иммуностимулятор для мальчика. Еще обезболивающее. Но это всё, что я могу для вас сделать. С этими словами он махнул рукой и ушел в здание, оставляя Коразона наедине со своими мыслями. *** Когда Росинант вернулся в крепость, дети уже спали. Во всех комнатах было темно. Видимо, старый доктор привык к одиночеству и темноте, поэтому не видел надобности тратиться на свечи. Свет города, расположенного у подножья гор, отражался от снега и через большие окна проникал в помещения. Этого было вполне достаточно, чтобы разбирать дорогу впереди себя. Но только не Росинанту. Уже четвертый раз ему приходилось подниматься с пола после звучного падения. Возможно, причиной его особой неуклюжести была не темнота и даже не его природная неаккуратность по отношению к себе. Он не знал, что ему делать. В очередной раз споткнувшись на ровном месте, он распластался на полу, не видя необходимости вставать в ближайшие пять-десять минут. Коразон смотрел вперед себя, понимая, что он больше не видел выходов. Даже если им каким-то образом удастся попасть на Гранд Лайн, не факт, что они смогут добраться до острова Драмм и найти там сестру Варта. А времени было совсем немного. Но что ему оставалось? Больше пяти месяцев прошло с тех пор, как они вышли в море, но результатов не было. Дни ускользали, как песок, а никакого решения они так и не нашли. Нужно было отправляться на Гранд Лайн… Удар об ногу и сдавленный вскрик вернул мужчину в прошлое, на три месяца назад. Только теперь девушка падала не на землю, а на него. Эта аллегория, воплотившаяся в реальности, – единственное, что изменилось за это время, не только для Агнис, но и для него, Трафальгара и Милли. - Боже, Коразон! – упав ему прямо на живот, Агнис моментально развеяла его поэтические настроения и заставила поблагодарить случай, что он сегодня ничего не ел. – Почему нужно было разлечься здесь, ты, дурака кусок?! Но её возмущение не продлилось долго. Пока мужчина пытался восстановить дыхание, девушка вдруг затихла. Росинант почувствовал, как она сжалась и замерла, лежа на нем и зацепившись пальцами за его кофту. Он понял, что что-то было не так. - Агнис? – спросил он, так и не дождавшись ни звука от девушки. - Сначала я не знала, - еле слышно начала она, - говорить ли тебе. Думала, ты сам решишь, что правильно, а что нет, и ни к чему было бы лишний раз светиться перед тобой в своем жалком заплаканном виде. Думала, утром будет как-то полегче, а до того времени мне лучше тебя не видеть. Но… не получилось… - она снова замолчала, прерывисто вздохнув. - Агнис, что… - Донкихот попытался принять вертикальное положение, но его остановил голос девушки. - Стой! – она изо всех сил подалась вперед, чтобы удержать его на полу. – Пожалуйста, - уже тише заговорила Агнис, - давай полежим так немного. Подобная просьба была весьма неожиданной для Росинанта. Он приподнял голову, пытаясь разглядеть девушку, но кроме её белеющих волос ему ничего не удалось увидеть. - Я всё слышала. Про Милли и Трафальгара, - она почувствовала, как мужчина глубоко вздохнул после её слов; девушка грустно усмехнулась. – На самом деле, про Милли я догадалась, еще когда Варт взял в руки снимок. На Инквей был один хороший доктор, у него всегда было такое лицо, когда он понимал, что человеку помочь никак нельзя. Хотя… по правде сказать, я знала еще до того, как мы пришли сюда: опухоль слишком большая, медицина ей уже не поможет, - она шмыгнула носом и задышала ртом. – Я… не хочу, чтобы она мучилась. Я люблю её и хочу, чтобы она жила. Но… Варт, прав… это… это не жизнь. Зачем мы мучаем их, Коразон? – шепотом заговорила Агнис. – Зачем заставляем понапрасну испытывать ту боль, которую испытывают они? Как мы можем называть себя взрослыми, когда все наши решения и действия не могут спасти двух ни в чем неповинных детей? Коразон почувствовал, как сквозь ткань его одежды проступает жар её дыхания. Он стиснул зубы и, сделав рывок, принял вертикальное положение, вынуждая девушку сесть на колени. Он навис над ней, взяв в ладони её лицо и заставляя посмотреть ему в глаза. Она была готова заплакать. Заплакать, как тогда, получив отказ из больницы, на которую возлагала все свои надежды. Но ведь, утратив одну надежду, они обрели другую. И сейчас тоже, у них есть надежда и нет права сомневаться или бояться. Как он сказал однажды Ло – либо борешься, либо умираешь. - Агнис, - Росинант склонился над ней, заглядывая в глаза. – Агнис, послушай меня. Успокойся. Варт сделает для них лекарства. Мы поедем на Гранд Лайн и найдем его сестру. Она поможет нам, и всё… - Как ты не поймешь? – она уцепилась обеими руками за его запястья и посмотрела ему в лицо. – Для нас с Милли речь уже не о поможет или не поможет, а о том, как прожить оставшееся время. Последние три месяца, несмотря ни на что, были самыми счастливыми в жизни Милли. Я знаю, потому что тоже чувствовала себя по-настоящему счастливой впервые за то время, что жила вдали от дома. И я хочу, чтобы она была счастлива до самого конца, но я также очень хочу, чтобы Трафальгар выздоровел. Я знаю, мы будем вас только задерживать, поэтому… Коразон притянул её к себе, не дав договорить. Он поцеловал её, в конце концов, отказываясь ото всех обещаний, которые давал себе сам. Разрушая все барьеры и соглашения. Он решил, что пора заканчивать врать себе и всем и признать, что всё, что теперь важно для него – это остаться всем вместе, вчетвером, с Ло, девушкой и Милли. Он давно понял, что вряд ли сможет вернуться к Пиратам Донкихота, да и в Дозор ему дорога была заказана, так что никто ему не мешал связать свою судьбу с этими тремя. К черту все сны, опасения и предчувствия, ведь в реальности у них, действительно, совсем не было времени на сомнения или страхи, и отвергать свои чувства теперь было слишком глупо. Это то, что секундой назад он решил сам для себя, и Росинант хотел, чтобы Агнис знала о его решении. Он углубил поцелуй, зарываясь пальцами в её волосы. Она ответила ему, так же руша все ограничения перед самой собой. Она чувствовала силу, исходившую от этого человека, и эта сила давала ей возможность быть слабой. Но при всём при этом, его сила передавалась и ей, помогая держаться и улыбаться, каждый раз при взгляде на обреченных на смерть детей. Она чувствовала его руки, его поддержку и приняла его решение, сделав его и своим. Она не знала, чего именно он хотел, но она доверилась ему, как не доверялась никому другому, кроме себя. Они оторвались друг от друга, и Агнис прижалась к мужчине, переводя дыхание. Он обнял её и уткнулся носом ей в макушку. Четвертый барьер был сломлен: они оба окончательно поняли, что могут довериться друг другу.