В одной лодке

Всё было хуже, чем ужасно. Едва находясь в сознании, Агнис вколола мальчику иммуностимулятор и дала обезболивающее. Ло немного пришел в себя, но его все равно сильно лихорадило. Он не вставал с постели, много спал и почти не ел. Его кожа стала бледнее, чем обычно, а руки постоянно тряслись. Сама же девушка объявила для себя карантин. Ей было очень плохо: Трафальгар был прав, скорее всего, на зимнем острове она подхватила воспаление легких, а сейчас у неё начались осложнения. Агнис заперлась в рулевой кабине и не пускала к себе никого из детей. На все уговоры прекратить себя мучить она отвечала, что, если они заразятся от неё, для каждого из них это могло быть куда серьезнее. Она тоже постоянно спала, изредка просыпаясь, чтобы проверить курс. Росинант снова был в замешательстве. Несмотря на то, что Милли помогала ему присматривать за Ло, он боялся, что, если болезнь проявила себя уже сейчас, с мальчиком всё было хуже, чем они думали. Лекарства лишь немного снимали боль и помогали ему заснуть, но лучше ему не становилось. К тому же всё чаще и чаще мужчина ловил себя на мысли, что внутренне он не может справиться с опасением того, что в какой-то момент Трафальгар мог просто не проснуться, а ведь решение всех проблем было почти у них в руках. Это сводило с ума. Узнав от Сенгоку подробности предстоящей операции, центром которой был фрукт Опе-Опе, Коразон пытался отвлечь себя от мыслей о больных детях и девушке, часами напролет занимая свою голову разработкой дальнейшего плана. Хотя, в конечном итоге, вся эта разработка сводилась лишь к обнадеживающему упованию на то, что, наконец, для них всё сложится наилучшим образом, и удача повернется к ним лицом. По сути, если бы Росинант верил в божественные силы, управляющие миром, можно было бы сказать, что он молился. Так же, как и детям, Агнис почти не позволяла ему подходить к ней. Конечно, у неё было меньше возможностей противиться его присутствию, так что, когда он приходил в кабину, располагаясь у противоположной стены, девушка просто демонстративно отмалчивалась, пытаясь подавить раздирающий горло кашель. Иногда, когда она засыпала, Росинант вкалывал ей выделенное Трафальгаром лекарство, запасом которого их любезно снабдил Варт. Такое лечение, конечно, не давало видимых результатов, но, по крайней мере, резких ухудшений также не наблюдалось. - Кора-сан… Едва слышный голос мальчика вывел мужчину из его мыслей. Снова делая ему укол, он даже не заметил, как погрузился в размышления. Раньше при необходимости вкалывать лекарство через тонкую иглу шприца в хрупкое тело ребёнка, Коразона трясло, будто он стоял на краю пропасти, в которую вот-вот его должны были столкнуть. Сейчас же его руки, кажется, действовали сами по себе. Он молча перевел взгляд на глядящего на него Трафальгара, а затем посмотрел и на уцепившуюся за край его рубашки девочку. Они ничего не говорили, хотя было понятно и без слов, что оба ребёнка хотели, чтобы их «капитан» наконец уже вернул в каюту взбунтовавшегося члена команды, который сам не понимал, что делает себе только хуже. Донкихот слегка усмехнулся, сначала потрепав по волосам улыбнувшуюся ему в ответ Милли, а потом и Ло, попытавшегося скрыться от ласки взрослого за тонкой материей одеяла. Ну и компания у них подобралась. Все четверо не хотели заставлять остальных волноваться, пытаясь справиться со всеми недугами наедине с самими собой, и сами не понимали, что таким поведением доставляли и себе, и окружающим только больше проблем. - Подождите. Мы скоро, - улыбнувшись, сказал Коразон. В ответ он получил только нерешительный кивок от девочки и пристальный взгляд Трафальгара, в котором, несмотря на слабость ребёнка, так и читалось: «Не сможешь привести её и сейчас, можешь забыть про уважительное «–сан» и мое хорошее к тебе отношение. Идиот». Росинант выбрался из каюты, оказываясь на улице. Море сильно штормило: капли нарастающего дождя звучно ударялись о палубу, смешиваясь с соленными брызгами, захлестывающих через борт волн. Открыв дверь кабины, Коразон в очередной раз застал Агнис, лежащую у дальней стенки и укутанную в плед, во время сильного приступа глухого кашля. Нет, так точно не могло больше продолжаться: оставлять её здесь в таком состоянии было так же глупо, как и слушать все её предыдущие отказы. Мужчина вздохнул и, сделав несколько шагов, опустился рядом с ней. Он поднял всё еще кашляющую девушку с холодных досок и прижал к себе, пытаясь хоть как-то успокоить её и согреть. Она уткнулась лицом ему в грудь, будто желая таким образом скрыть проявление своей болезни. - Тебе нужно вернуться в каюту, - когда кашель немного отступил, сказал мужчина. – Здесь слишком влажно и холодно. Ты сама видишь, что с тобой происходит. К тому же… мы волнуемся. - Прости, - переводя дыхание, утомленно произнесла Агнис, - я всё понимаю, но я говорила тебе и не раз… лучше так, чем заразить Трафальгара или Милли. Тебе нужно пойти к ним, мне уже лучше… правда. Вопреки своим словам, Агнис лишь сильнее прижалась к Донкихоту. Он слышал её хриплое дыхание и чувствовал, как её била мелкая дрожь. Ну, точно, они все – просто сборище идиотов, уверенных, что самоистязание во имя чьего-то мнимого спокойствия – это лучшее из занятий. - Моя мама умерла от пневмонии, - вдруг сказал Росинант, смотря на чернеющую за окном воду. На улице стало настолько холодно, что изо рта вылетали беловатые облачка пара. На контрасте с этим холодом тело Агнис казалось еще более горячим. Всё происходящее невольно напоминало Коразону ту ночь почти двадцать лет назад, когда он, не останавливаясь, плакал у кровати своей матери. Тогда он думал, нет, был уверен, что это из-за него она погибла, что из-за того, что она так отчаянно пыталась защитить его и Доффи, она совсем забыла о своей защите. Сейчас, вспоминая всё произошедшее с ними тогда, Росинант понимал, что смерть его матери была неизбежна в тех обстоятельствах, в которых они оказались, но… - Знаешь, - продолжил мужчина, озвучивая свои размышления, - когда дети видят, что взрослые ругаются, злятся или болеют, они думают, что в этом есть их вина, и начинают переживать еще сильнее. Мне было шесть, когда её не стало, - он почувствовал, как девушка сдавленно выдохнула. – Я очень любил свою маму. Она и мой отец были замечательными людьми, и мне всегда хотелось думать… что я хоть немного, но похож на них. - Уверена, твои родители гордились бы тобой. - Думаешь? – Росинант усмехнулся. – Мне, вот, кажется, что они бы расстроились, увидев, что их сын вырос таким неуклюжим, да еще и неспособным принимать правильные решения. - Ты принимаешь правильные решения, - отрезала Агнис. – Почти… всегда, - она оторвалась от мужчины и устало подняла на него глаза. – И еще одно правильное решение – это пойти сейчас к Трафальгару. Ему ты нужнее, поверь. Со мной всё будет хорошо, я обещаю… я справлюсь… с… этим… Она не смогла закончить фразу и снова сильно закашлялась. Коразон вздохнул: еще одним правильным решением будет, несмотря на её тщетные сопротивления, отнести девушку обратно в сухое помещение, что, впрочем, он и сделал, подхватив её на руки и вынося из кабины. В таком положении рослому мужчине было еще менее удобно заходить в каюту, но он справился, даже не оступившись по дороге. - Нис! Ты вернулась! – обрадовалась девочка, увидев появившихся в комнате взрослых. Росинант аккуратно уложил девушку на матрас, положенный около кровати, которую оккупировал Трафальгар. Она тут же подтянула колени к себе, заняв крошечное количество площади на отведенном ей месте. - Ни-и-ис… - Милли подползла к девушке и легонько погладила её по голове. – Ты же поправишься, да? - Конечно… милая, - она сдавленно улыбнулась. – Мы все поправимся. - Правда?... – пискнула Милли: даже ребёнку было понятно, что это обещание в обстоятельствах реальности звучало не совсем убедительно. - Правда… - еле слышно выдохнула Агнис. Коразон перевел взгляд с прикрывшей глаза девушки на Трафальгара. Мальчик лежал, завернувшись в одеяло и, тяжело дыша, тоже наблюдал за Агнис. Мужчина положил ему на шапку руку, привлекая к себе внимание. - Ты как? - Лучше… - он поджал губы и снова быстро глянул на расположившихся на полу девушек. – Кора-сан, можешь, пожалуйста, отнести меня на улицу? Здесь… немного душно… - Но там… - Донкихот хотел возразить и ему, но понял, что лучше в этот раз пойти у ребёнка на поводу. – Милли, оставляю Агнис на тебя, - сказал он, забирая с собой укутанного мальчика. Росинант вышел на палубу и сел у борта. Море сильнее потемнело, а тяжелые свинцовые облака совсем низко нависали над водой. Казалось, что накопившийся в них дождь вот-вот хлынет с новой силой. Было всё так же холодно. Мальчик задышал спокойнее. - Знаешь, Кора-сан, - вдруг заговорил он; Росинант посмотрел на его бледное лицо, вздрагивая при мысли, что у Ло могла снова начаться лихорадка. – Правительство. Они же с самого начала знали, что это убивает нас… но они всё равно продолжали добывать металл, ради чертовой выручки, - он говорил настолько тихо, что за рокотом волн некоторые его слова терялись. – Моя семья, сестра и родители. Все жители Флеванса… Правительство убило их. Так что, Кора-сан, - Трафальгар открыл глаза, посмотрев в ответ на стиснувшего зубы мужчину, - пожалуйста, скажи мне… ты тоже один из них? Ты дозорный, да? Коразон прижал его к себе сильнее. Это последняя миссия, которую он выполнит в качестве дозорного. В последний раз он сослужит службу Сенгоку, отдав завершенные списки всех деловых контактов его брата, а также его план по захвату далекого королевства на другом конце света, участь которого, в конце концов, могла быть такой же ужасной, как и у жителей Белого Города. И всё, больше он никакими ниточками не будет связан с людьми, причинившим Ло столько боли. - Глупый, я же говорил тебе, я не из Дозора! – не только Агнис, но ему нужно было врать, чтобы сохранить спокойствие ребёнка. - Это… хорошо, Кора-сан, - Трафальгар улыбнулся, и эта его улыбка была самой счастливой, которую когда-либо замечал на его лице мужчина. – Знаешь, - вдруг добавил он, - я, правда, очень хочу отправиться в настоящее путешествие. В Новый Мир с тобой… Нис и Милли. Я вылечу всех, и мы сможем свободно плавать, где захотим. Пусть нас преследует весь мир, но я хочу, чтобы мы остались все вместе… как настоящая семья! Донкихот всматривался в улыбающееся лицо ребёнка. Счастливое и беззаботное, будто ему совсем не было больно, а вся окружающая реальность не пыталась противостоять им. Коразон почувствовал, как у него закололо в глазах. Наверное, это из-за соленой воды и шквального ветра. Он нагнулся, еще сильнее обнимая мальчика. - Обещаю, - прошептал Росинант, хлюпнув носом, - так оно и будет. *** Вокруг всё ходило ходуном. Внутри все горело. Девушка попыталась набрать в легкие воздуха, но в её горле будто застрял огромный камень. Она чувствовала, как изнутри что-то пытается вытолкнуть этот булыжник, но от этого становилось только больнее. Она поняла, что не может сделать вздох. Нис. Сквозь лихорадку ей показалось, что кто-то звал её. Или же это скрип корабельных досок напомнил ей звук её имени? Она хотела открыть глаза, но жуткая боль и удушье не позволяли ей сделать этого. - Нис! Агнис! Кто-то вдруг дотронулся до её горящего тела. Она не знала, что происходило, но ей почему-то определенно становилось легче. Камень снова провалился куда-то на дно её легких, ожидая своего часа, чтобы снова попробовать вырваться наружу. Агнис приоткрыла слепленные слезами веки и тут же встретилась с потерянным и обеспокоенным взглядом серых глаз. Сейчас она не могла назвать их детскими. Трафальгар сидел перед ней на коленях и тоже тяжело дышал. Заметив, что девушка пришла в себя, он шумно выдохнул и откинулся, опираясь спиной на край кровати. - Что-то… случилось? – осипшим голосом спросила у мальчика Агнис. - Дура! – неожиданно выкрикнул Ло и обхватил колени. – Что-то случилось… - пробурчал он. - Так… что? – она хотела приподняться, но ребёнок тут же оказался рядом с ней, заставив вернуться в горизонтальное положение. - Ты начала кашлять… - не отрывая рук от её плеч, сказал Трафальгар и отвел глаза. – И не останавливалась. А потом ты не могла вздохнуть и начала задыхаться. Я пытался помочь, но… - он затих, а потом еле слышно произнес куда-то в сторону, - … но это было очень страшно. - Трафальгар… Агнис растерянно посмотрела на ребёнка. Она, не взирая на его протест, всё-таки поднялась в вертикальное положение и, притянув его к себе, крепко обняла. Сначала мальчик стоял, не зная, что ему делать, но потом, вспомнив, что чувствовал минутой раннее, когда девушка судорожно пыталась набрать в легкие воздуха, приподнял руки и обнял её в ответ. - Ты же здесь, - заговорила Агнис. – Так что со мной… ничего не могло случиться. - Дура, - повторил Ло. – Тебе просто повезло. Они продолжали сидеть, обнявшись. Трафальгар слышал её хрипящее дыхание у себя над головой. - Нис, - снова тихо заговорил он. – Ты же… ты любишь Кору-сана? Мальчик почувствовал, как девушка слегка вздрогнула. Она отстранилась от него, не отпуская его рук, и с улыбкой посмотрела в глаза ребёнку. - А это что-то бы изменило для тебя? Он покачал головой и отвел глаза. Агнис улыбнулась еще сильнее. - Трафальгар, можно, я кое о чем спрошу тебя? - Попробуй, - он мельком кинул на неё взгляд. - Тогда, на Инквей. Почему ты настоял, чтобы я поехала с вами? Резко покрасневшие щеки Ло не могла скрыть даже его бледность. Он мгновенно повернулся спиной к девушке, скрывая от нее свое лицо. - Ты не расскажешь? – усмехнулась она. - Рассказывать нечего! – нервно выкрикнул мальчик. – Говорил же, что не хотел больше оставаться в одиночестве с этим идиотом! - То есть… на моём месте мог быть… кто угодно? - Нет… - после недолгого молчания ответил мальчик. – Но я всё равно тебе не скажу… - Даже если от этого… мне станет лучше? Ло нерешительно повернулся и робко поднял глаза на девушку. Она как всегда с мягкой улыбкой смотрела на него. Мальчик снова повернулся к ней лицом, но отвечать не спешил. Он вспомнил ту, самую первую их встречу в больнице, когда незнакомая медсестра с белыми волосами улыбнулась ему и пожелала удачи. В тот момент в его памяти вдруг вспыхнул образ доброго лица, которое каждое утро встречало его с нежной улыбкой. И он понял, что не хотел снова потерять его, не хотел дать этому образу раствориться в его ужасающих воспоминаниях. - Ты… ты просто напомнила мне её, - наконец заговорил он. – Ты чем-то похожа… на мою маму, - Агнис затаила дыхание, услышав слова ребёнка. – Или, по крайней мере, мне кажется, что ты похожа на неё. Сказать по правде, после всего, что случилось, я плохо помню лица своих родных… но, наверное, мне бы хотелось, чтобы при жизни моя мама была похожа на тебя… а сестренка на Милли. Они оба замолчали. Ло опустил голову, будто осознав, что ему стыдно за сказанное, а Агнис просто не знала, что ответить. Она вспомнила, как обрадовалась, когда маленький мальчик в смешной шапке одним своим словом заставил высоченного жуткого мужлана пойти с ней на сделку. Тогда она подумала, что это было чем-то вроде проявления его бунтарского духа и просто желанием пойти наперекор решению взрослого, но… Она снова потянулась к нему и обняла. На этот раз Трафальгар не стал сопротивляться, а только лишь уперся в плечо девушки. Тепло её рук проступало сквозь бьющий его озноб. - Я бы тоже… очень хотела, - услышал он тихий голос, - быть… похожа на неё.