The Retribution of bloody lily

Ciara – Paint It, Black

      Отбросив в сторону уже порядком надоевшую книгу, я в очередной раз задумалась над происходящим. Точнее, над не происходящим. Потому что Эстер упорно не хотела показываться, давая хоть какие-то ответы и объяснения.       После моего срыва с Тристаном, Элайджа настоял, чтоб я отстранилась от происходящего и просто отдохнула, хоть и сложно назвать это отдыхом, учитывая события, происходящие параллельно. Вот как можно так безалаберно относиться к этому? Мы практически прижали сумасшедшую, ломающую жизни, мамашу к стене, а ее детки в раз отодвинули это на второй план, устраивая мне вампирские каникулы. Из которых я не выдержала еще ни единого дня. Сегодня первый, и пока единственный, и он полностью проведен мной в кровати с книгой, которую мне напоследок всучил Элайджа. Несмотря на его отменный литературный вкус, в этот раз он промахнулся, ведь история, написанная на этих страницах, никак не хотела переносить меня в свое царство, оставляя в штаб-квартире вселенского зла по фамилии Майклсон. Правда, вероятнее всего, проблема с переносом таки во мне. Ведь я никак не могла сосредоточиться ни на чтении, ни на отдыхе, ни на сне, в котором мне могла бы явиться Эстер и объяснить, наконец, что здесь происходит и на кой черт ей сдалась я.       Старательно размышляя над происхождением таинственной Бьянки, личность которой Тристан приписывал мне, я проголодалась. Но вопреки рациону привычному для вампиров, мне хотелось не крови, а сладкого. Кусок шоколадного торта точно способен улучшить мое настроение и отправить меня в прекрасный сон, если таковые еще припасены для меня моим подсознанием. И я совершенно уверена, что в бездонном холодильнике первородных обязательно есть это лакомство, потому что в нем есть все, что угодно.       Наспех набросив на себя халат, я спустилась вниз. Обычно, я не позволяла себе подобного, зная, что за пижамные прогулки Никлаус оторвет мне голову, но сегодня дом должен пустовать, учитывая, что практически все его обитатели стараются сбежать отсюда, как можно скорее. Что поделать – семейство Майклсон знаменито своими родственными узами и неспособностью долго терпеть сложный характер одного из представителей их семьи. Не будем уточнять, о ком идет речь. Думаю, это и так понятно, зная, что большой злой волк является практически постоянной причиной всех семейных разладов.       Что ж, если у меня выдался незапланированный вампирский отпуск, то поесть в кровати – это одна из его обязательных составляющих. Поэтому прихватив торт и содовую, я уже взяла курс на свою комнату, как меня отвлек шум из мастерской. Неужели, Ник дома? Тогда почему не заявился ко мне с выяснением отношений по поводу семейства де Мартел? И это он хочет сказать, что не игнорирует меня? Я чуть не прикончила его бывшую возлюбленную, а гибрид даже не попытался прочитать мне морали после этого, не говоря уже о пытках во имя мести. Нет, ладно, она похитила его подружку, но опять же по моей вине. И снова тишина. Попахивает чувством безнаказанности, а это чревато мятежным бунтом на корабле покорности и послушания, если мое поведение когда-то было таким.       А, может, не стоит провоцировать Клауса? Ведь его мастерская – это святая святых первородного, а тут я ворвусь в это царство кистей и красок с тортом, да еще и в лавандовой пижаме, пусть и скрытой под халатом. Не сносить мне головы после этого. Но соблазн в очередной раз вывести из себя избегающего меня гибрида настолько велик, что перед ним так же сложно устоять, как и перед шоколадным тортом на моей тарелке.       Стучать надобности не было, ведь дверь оказалась приоткрытой, и через щель было видно, как Клаус увлечен своим излюбленным процессом. Нет, он не убивал кого-то из своих врагов, зверски пытая его посреди комнаты. Древний увлеченно закрашивал черной краской довольно большой участок холста на подрамнике, стоящего на мольберте перед ним. - Ну да, чем же еще заняться безжалостному деспоту в субботний вечер, – скептично хмыкнула я, привлекая к себе внимание. Правда, вероятнее всего, гибрид услышал мое появление еще за несколько минут до того, как я подала голос. - Тебе больше нечем заняться, поэтому ты ищешь компании безжалостного деспота, нагло шпионя за ним? – с ехидным недовольством обернулся он как раз в тот момент, когда я отправила в рот вишню, украшавшую торт. От взгляда берилловых глаз не укрылось ничего, начиная с того самого торта и заканчивая моим внешним видом, и, прямо скажем, радости в выражении лица Никлауса от этого не прибавилось. - Знаешь, в доме никого нет, кроме тебя и моего временно мертвого парня, так что да, ты прав, - невозмутимо улыбнулась я, жуя при этом торт. - Ты могла бы попробовать уснуть, дабы Эстер могла с тобой связаться. Кстати, - Клаус иронично взглянул на меня, - если у тебя бессонница, я могу помочь тебе с этим. Подтвердив свои догадки, уточнив в его мыслях, что он говорит о сломанной шее, я недовольно вытянула губы в тонкую линию. - Нет уж, спасибо, я и так напоминаю апатичного барсука с этим вампирским отпуском, придуманным твоим старшим братом. Вот скажи мне, тебе он устраивал подобные каникулы? Сомневаюсь, что ответ будет утвердительным, - язвительно фыркнула я. - Элайджа ничего не делает просто так, и ты сама прекрасно знаешь это, дорогуша, - его британский акцент острыми иголочками упрека уколол мой слух, давая понять, что его обладатель находится в крайне паршивом настроении. Поэтому я поторопилась отставить торт на комод, дабы не провоцировать гибрида сильнее. Похоже, он был зол еще до моего появления, а я лишь усугубила все, заявившись в мастерскую. Молодец, Квинн! Похоже, ты соскучилась по его пыткам. Нет? Ну, вряд ли Клаус будет спрашивать об этом, вымещая свой гнев на тебе. - Знаешь, ведь это я добыла у де Мартела хоть какую-то информацию, - обиженно пролепетала я, отводя взгляд. - О, Тристан, - задумчиво протянул первородный, - может, тебе снова стоит отправиться к нему и уточнить-таки, что же он имел в виду? – в тоне Майклсона откровенно проглядывал злобный сарказм. Конечно же, старший брат во всех красках расписал ему, с каким настроением застал меня в поместье де Мартелов, вот Никлаус и взбесился, причем совершенно оправданно. - Будто ты недоволен, что лед тронулся с мертвой точки, - вот тут я сознательно покривила душой, ведь знала же, что на самом деле ничерта он не тронулся, так и, оставаясь там, где был все это время. Лорд дал мне лишь имя, и то, употребив его для собственной выгоды. А я же наоборот получила пристальное внимание Майклсонов к своим действиям. Похоже, таков и был план Тристана с Эстер – заметив, что наши отношения с первородными перестали напоминать пыточно-принудительную связь тюремщиков с пленницей, они решили внести разлад в наш союз, направленный против них. И единственное, что требовалось сделать для этого – выбить слабое звено, все еще находящееся на испытательном сроке недоверия. Что они и сделали, воспользовавшись моей одержимостью узнать правду, учитывая, что она, возможно, касается меня. Браво, Квинн, ты отыграла их расчет, как по нотам! Пожалуй, если Тристан оправился от пыток, то он явно уже поаплодировал тебе за это. - Я недоволен тем, как ты это узнала, - гибрид резко отложил в сторону кисть, что явно к лучшему – у меня нет желания снова вытаскивать ее из-под ребер. - Ты сам научил меня этому, - опасливо глядя на Клауса, возразила я. - И разочарован тем, что ты оказалась настолько прилежной ученицей, не умеющей выборочно воспринимать материал, - сквозь зубы процедил он. И это было очередным подтверждением моих догадок – недовольство Ника не из-за разочарования. Оно целиком и полностью соткано из опасений и перестраховок. Если я сорвалась, как бешенная гончая, бросаясь по следу Тристана, а после методично и без колебаний пытая его, то запросто могу выйти из-под контроля и с ним – Никлаусом. Или с кем-то из его семьи. Похоже, де Мартел аплодировал мне стоя, да еще и дважды. - Тогда научи меня чему-то другому, - практически беззаботно предложила я, таким образом, пытаясь вывесить белый флаг. - Например? – похоже, это сработало, ведь Клаус изумленно посмотрел на меня, и в его глазах уже не было той ярости, оттенявшей их берилловый цвет мрачной безжалостностью. Впрочем, зная этого первородного – не важно, что читалось в его взгляде, ведь сам он по натуре мрачный и безжалостный парень. - Да хоть тому же рисованию, - выпалила я первое, что пришло на ум, и было вполне логичным вариантом, учитывая, что мы находились в мастерской. - Это плохая идея, - покачал головой Майклсон. - Боишься, что ученица превзойдет учителя? – в моем насмешливом тоне был явный вызов. - Боюсь, что все-таки сверну тебе шею, - весело и невозмутимо ответил древний, от чего холодок пробежал по моей коже. - Брось, Ник, будет весело. Я уверена, в твоей мастерской найдется чистый холст, который ты сможешь пожертвовать на алтарь обучения юного дарования, - в ответ на мою речь Никлаус рассмеялся. Да-да, именно рассмеялся. Открыто, слегка беззаботно и очень даже мило, если учитывать ямочки, появившиеся на щеках, украшенных золотисто-медовой щетиной.       Вздохнув, Никлаус заменил холст на мольберте, и жестом пригласил меня к нему. - И какой цвет тебе по душе? – деловито поинтересовался гибрид. - Точно не красный. Крови и так было много в последние дни. Если не брать в расчет значительно больший промежуток времени, пропитанный ею. - Почему? Красный – превосходный цвет. Яркий. Горячий. Пылкий, - увлеченно рассказывал он, - впрочем, кровь так же великолепно ложится на холст. - Это я знаю, - проворчала я, напоминая, что у него есть картина и с моей кровью. Хотя, уверена, что Ник-то об этом прекрасно помнит. Кстати, интересно, что я до сих пор не видела это творение, учитывая, что оно-то должна быть в его мыслях. - Ладно, думаю, тебе не принципиален цвет, - Майклсон пододвинув отставленную банку с черной краской, протянул мне кисть из нее. - Эй, все не так безнадежно, - попыталась я приободрить древнего гибрида, - думай о том, что папочке еще придется обучать рисованию Хоуп, так что и ему можно вынести для себя кое-что полезное из этого урока, и я говорю о терпении, Ник. Гибрид, кивнув мне в ответ, выжидающе молчал. Я же обескуражено смотрела на кисть в своей руке. - Стыдно признаться, но я совершенно не знаю, что делать, - тихо сказала я, виновато взглянув на Клауса. - Набирай краску и делай первый мазок, - мягко пояснил гибрид. Похоже, он воспринял буквально слова о терпении и будущем обучении дочери, но для общения со мной это даже показалось мне перебором. - Нет, - покачала я головой, - я просто не знаю с чего начать. - Интересно, задавалась ли ты этим вопросом, когда пришла к Тристану, - ну вот, к британскому акценту в голосе Клауса присоединились язвительные нотки. Узнаю знакомого гибрида! А то эта мягкость заставила меня усомниться в его подлинности. - Ответить тебе честно? - Думаешь, иной ответ пройдет без последствий? – насмешливо усмехнулся Ник. - Сначала не знала. Но после задалась другим вопросом – что бы Никлаус стал делать на моем месте? И покопавшись во множестве твоих воспоминаний, я нашла парочку подходящих под ситуацию моментов, - призналась я честно, как он и хотел. - Выходит, я стал вдохновением для тебя? – лукавый взгляд зелено-голубых глаз выдал его удовольствие от осознания этого. - Знаешь, твой рассказ так же натолкнул меня на одну мысль, - задумчиво протянул Никлаус, после выхватив у меня кисть. Набрав на нее краску, он снова вложил мне ее в руку, и, не дав мне возможности опомниться или возразить что-либо, Майклсон уже стоял за моей спиной. Положив руку на мою талию, древний гибрид прижался ко мне сзади, накрывая мои пальцы, держащие кисть, своей ладонью. Будучи шокированной происходящим, я, так и не успев использовать его по назначению, упустила приспособление для рисования на пол. - Не бойся, Квинн, я не кусаюсь, - успокаивающий шепот с шелковым акцентом коснулся моего уха, - по крайней мере, сегодня, - гибрид напомнил мне, что я не единожды становилась жертвой его укусов, и это породило еще большее волнение, соседствующее с той паникой, что бушевала во мне от близости Никлауса. - Что ж, отсутствие кисти – не беда, - заверил меня Ник, теснее прижимаясь ко мне. Властно пользуясь ситуацией, как и всегда, он, направив руку к банке, и, набрав моими пальцами немного краски, оставил ими первый мазок-оттиск на холсте, используя их вместо кисти.       Клаус снова и снова повторял это действие, и по мере того, как менялся холст, превращаясь в своеобразный рисунок, я все больше погружалась в свои мысли. С момента, как его слегка загрубевшие от краски пальцы коснулись моих, атмосфера в мастерской только накалялась, заставляя меня вздрагивать не только при каждом движении гибрида, но и всякий раз, как его ровное спокойное дыхание вскользь касалось моей кожи.       Каждое погружение моих пальцев в краску еще больше делало ощутимым контраст происходящего. Мягкая прохлада ее текстуры, шершавость холста и до одури обжигающий жар тела Никлауса. Став вампиром я перестала чувствовать климатические изменения температуры, но сейчас же малейшее повышение градуса между нами отдавалось во мне пропущенным ударом сердца, либо сбитым дыханием, которое все сложнее было привести в порядок.       Сердце гибрида же стучало ровно и уверенно, никак не реагируя на волну безумия, накрывшую меня с его близостью. Ведь до этого запах тмина, лесного ореха и прохладной горечи опавшей осенней листвы, исходивший от Никлауса в купе с опасно-интригующим ароматом его парфюма, ассоциировался у меня с болью. С пытками и отчаянной борьбой за выживание. А сейчас же все было в точности наоборот. Его прикосновения не выдавливали из моего горла криков мучений с мольбами прекратить все. Его движения были всем, чем угодно, кроме уже привычных нападений. А пальцы его не сжимали до хруста, ломая мне кости в садистском экстазе. И это пугало больше, чем тогда, когда его близость приносила страдания. И сейчас, вместо воспоминаний обо всем этом, в голове крутились лишь отрывки нашего поцелуя, запутывая меня еще больше в моих же ощущениях. - О чем задумалась, дорогуша? Я, в отличие от тебя, не умею читать мысли, - мурчащее очарованием увлечение слышалось в его голосе, когда Клаус вернул меня вопросом из мысленных исследований своих же ощущений. Первым делом мне захотелось влезть в мысли древнего, дабы удостовериться, что метаморфозы моего состояния в близости с ним укрылись от вездесущего первородного, но мне было страшно делать это в такой момент, поэтому я так и не осмелилась на вылазку в его голову. - И, слава Богу, - натянуто улыбнулась я. - Позволь, угадаю, ты думаешь, почему же ты не довела до конца историю с Авророй, - насмешливо протянул Ник, но за этой насмешкой скрывался ледяной упрек. Кстати, сейчас я, как никогда, рада упоминанию его бывшей подружки – это должно остудить меня, возвращая в привычное состояние, где я испытываю более адекватные эмоции рядом с гибридом. - Нет, вообще-то я думала о картине, что получится в результате наших совместных усилий. Кстати, как мы будем ее делить, Ник? В чьей комнате повесим наше детище? – за очередной глупой шуткой, почти, как и всегда, скрывался страх, ведь древний гибрид завел беседу о своей бывшей возлюбленной, так и не отпустив меня от себя. - А вот я думаю как раз о твоей нерешительности, - Никлаус явно не собирался менять тему. Услышав его слова, я дернулась, пытаясь высвободиться, но Майклсон крепче сжал мое тело, не позволяя сделать этого и продолжая удерживать меня. - Может, ты определишься, Ник? С Тристаном тебе не понравилась моя решительность. С Авророй же наоборот ее отсутствие! Не слишком ли многого ты требуешь от меня? Это рука твоей сестры держала сердце твоей бывшей, так почему же претензии ты выдвигаешь мне? – сердито выпалила я. - Потому что Ребекки там могло и не быть. Окажись ты на ее месте, разве не поступила бы так же, как поступила? - Но ведь и тебя там не было, - ядовито парировала я. - Ты так уверена в этом? – усмехнулся гибрид. - Почему же ты не вмешался? – деловито поинтересовалась я, понимая, что вероятнее всего знаю ответ на этот вопрос. - Происходящее там вполне устраивало меня, - безразлично признался Никлаус. Да, я так и думала – ему было плевать на исход рыжеволосой сумасшедшей стервы, появившейся в жизни бывшего возлюбленного спустя столько веков. - Пока ты не решила поиграть в милосердную вампиршу. Или в жалостливую. Сочувствующую. Какой вариант тебе нравится больше? – его голос был наполнен язвительным укором, - да, ты права, с Тристаном ты была значительно решительнее, хоть я и не в восторге от этого. - Потому что Тристан источник и моих проблем, а Аврора – исключительно твой счастливый приз из прошлого, - прошипела я. - Как эгоистично, Квинн, - пожурил меня Клаус, - я думал тебе под силу разобраться с любыми проблемами, не придавая значения тому факту, откуда они исходят. - Отпусти меня, - дернулась я, но Ник снова не позволил мне отстраниться от него. - Куда же ты, love? Хотела научиться рисовать, а теперь собралась сбежать в свою норку апатичного барсука? – хохотнул Майклсон. И в этот момент все встало на свои места, конечно, кроме моих ощущений рядом с ним. Но и они должны прийти в порядок, учитывая, что я только что осознала.             Это все было игрой. Его игрой. И Клаус ловко манипулировал мной, как и всегда делал это. С того самого момента, как произошел тот злосчастный поцелуй он только то и делал, что подкидывал кости, заставляя меня, как пешку, целенаправленно двигаться по доске в расставленные им же сети. Никлаус точно и тонко рассчитал все, намеренно игнорируя меня, чтоб я снова и снова приходила к нему сама, ища его компании и тем самым начиная испытывать то, что испытываю сейчас в его близости. - Это все ты, - шепотом произнесла я. - Ну, вот, Квинн, я снова виноват во всех твоих грехах и бедах, - притворно посетовал Никлаус, продолжая рисовать моей рукой, как кистью, так нагло и по-хозяйски невозмутимо используя ее и вообще нашу близость. - Ты соблазнил меня, - вздохнув, выпалила я. - Еще нет, - колко заметил он, - и тебе снова показалось, дорогуша. Сначала я игнорирую тебя, после соблазняю. Увы, Квинн, тебя бросает из крайности в крайность, - в ехидном тоне гибрида послышалось недовольство. - Я слишком хорошо знаю тебя, Ник, чтоб поддаться этому. - А я слишком опытный искуситель, Квинн, чтоб не использовать это преимущество против тебя, - касаясь губами моего уха, тихо произнес Майклсон. Его перепачканные краской пальцы сместились на мою шею, убирая ниспадающие на нее волосы и открывая взору первородного метку, оставленную на моем теле его матерью. Мгновение до прикосновения его губ к ней показалось мне вечностью, за которую перед моими глазами пробежала вся наша история, начиная с кровавых пыток и боли, и заканчивая страстью на втором этаже древнего особняка. Увы, последнее было слишком свежо своими эмоциями, поэтому с уверенным отрывом победило боль, и я ответила Клаусу стоном, как только его губы опустились на мою кожу, прикасаясь к лилии.       В следующий момент я уже была прижата к стене его телом и смотрела в берилловые глаза гибрида, не зная, чего же мне ждать дальше. От него. От себя. От сегодняшнего вечера, ставшего моим личным проклятьем и грехопадением. Нет, последним он, конечно, еще не стал, но я уже предчувствовала, что будет дальше.       Клаус, одной рукой опершись об стену у моей головы, другой потянул за пояс халата, заставляя его распахнуться. - Лавандовый, - его взгляд прошелся по моей пижаме, - именно его сегодня мне так не хватало, - с этими словами Никлаус рванул атласную ткань, обнажая меня.       Я честно пыталась протестовать. Пыталась оттолкнуть его. Но когда его теплые пухлые губы снова коснулись моей шеи, все это перестало существовать, оставляя лишь желание поддаться их властным самовлюбленным увлеченным умелым поцелуям, нагло требующим отдачи.       Но все это закончилось так же быстро, как и началось, ведь за дверью послышались шаги, и мы отпрянули друг от друга, оказываясь в противоположных углах комнаты. Я спешно запахнула халат, пряча лоскуты пижамы, в которые она превратилась после вожделенного нападения гибрида, но вряд ли это полностью скрыло следы нашего преступления. - Больше никогда, - сквозь зубы прошипела я, погрозив первородному указательным пальцем.       Ник лишь маньячно ухмыльнулся в ответ на это, таким образом подсказывая мне, что ситуация, произошедшая здесь, не будет им забыта. И, возможно, он попытается ее повторить, так же подловив меня в момент сладости. То есть слабости. Или и того, и другого, учитывая, как я отреагировала на его прикосновения.       Когда в дверях мастерской показался Элайджа, я готова была разреветься, понимая, что этот проклятый вечер никогда не закончится. Хотя, будь это Бекс, было бы значительно хуже.       От внимательного взгляда карих глаз, естественно, не укрылось ничего. Еще бы, ведь я раскрасневшаяся, с оставленными по телу и одежде следами краски от пальцев Клауса, стояла посреди комнаты, явно испытывая сожаление и стыд и переживая по поводу всего этого. - Вижу, тебя сложно удержать в кровати хотя бы сутки, Пейтон, - заметил Элайджа, и я не могла не обрадоваться тому, что он начал свой разговор не с обвинений. - Это арт-терапия, братец, - улыбнулся Клаус, ехидно взглянув на меня. Еще бы, ведь он был не соучастником преступления, а всего лишь свидетелем, учитывая, что правда явно будет на стороне Майклсона, какой бы искаженной она не являлась. - Да, Ник вызвался поправить мое тонкое душевное равновесие, - с язвительной усмешкой обратилась я к старшему первородному, хоть эта фраза была явно адресована его брату. - Потрясающая забота, Никлаус, - Элайджа перевел взгляд на брата, - но я вынужден забрать Пейтон. Я пришел поговорить с ней. - Да, конечно, - мгновенно согласившись, я пулей вылетела из комнаты, едва не сбив старшего Майклсона с ног, и даже не попрощавшись с гибридом. - О чем ты хотел поговорить? – деловито спросила я, оказавшись в своей комнате, и намереваясь поддержать любую тему для разговора, кроме той, которая непосредственно касалась бы событий, происходивших в мастерской до его появления там. - Мы с сестрой нашли ведьму, способную снять с Кола проклятье, - закрыв дверь, прямо ответил Элайджа, - если, конечно, тебе все еще интересно это, - добавил он, откровенно намекая на сцену, которую едва не застал внизу. И от этого намека мне показалось, что я, еще не попав в ад, уже сгораю на главном костре грешников за то, как быстро поддалась этой мимолетной низменной слабости. - Я могу все объяснить, - обреченно вздохнула я, опустившись на кровать. Несмотря на нервное напряжение, в этот момент мне дичайшее захотелось спать. Будто тысячелетиями отсутствующий сон грозился одолеть меня в ближайшие минуты. - Не нужно, - отрезал древний. Что ж, ему совершенно не хотелось осуждать это, как, впрочем, и мне. - Почему же вы до сих пор не сделали этого? – зевнув, поинтересовалась я. Уж слишком безэмоционально, как для участливой девушки, ждущей возвращения Кола из мертвого сна. Но виной этому мой сон, подчиняющий меня себе так, будто он неестественный или магический. Что вряд ли возможно, зная, мой иммунитет против чар. Если только это не послание от Эстер. - Чтоб снять проклятье, требуется бессмертие, которое отдастся взамен бессмертию Кола, поглощаемому наложенным на него ритуалом. Как ты понимаешь, обычный вампир не подходит для этого, - пояснил Майклсон, непонимающе глядя на меня. Он точно заметил, что со мной происходило что-то неладное. - Пейтон, ты в порядке? – переспросил он. - Я сделаю это, - будто не слыша его обеспокоенного вопроса, ответила я, обессилено принимая лежачее положение. - Что с тобой? – Элайджа склонился надо мной, нервно глядя на меня. Это было последнее, что я увидела, прежде чем закрыть глаза, и окончательно провалиться в сморивший меня сон. Ответить первородному я уже не смогла, как и пробудиться, ведь сейчас передо мной не существовало ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, судя по женщине, стоящей передо мной. Ведь мой сон, явно навеянный ей же, наконец, собственной персоной посетила та, кто и заварил всю эту кашу с лилией, ломая жизнь мне и своим детям.