The Retribution of bloody lily

Lord Huron – The Yawning Grave

      Очнувшись, я поняла, что старший Майклсон перенес меня в гостиную, на диване в которой я сейчас и находилась. Представители же первородной семьи, собравшиеся здесь, выжидающе смотрели на меня, явно едва сдерживая желание начать расспросы о происходившем в моем сне. Сколько же я была без сознания? Очевидно, достаточно, чтоб Ребекка, склонившаяся надо мной, успела вернуться домой. Как еще Кола не притянули из подвала, чтоб на семейном совете все были в сборе. - Как ты? – нарушила она всеобщее молчание, начиная со стандартного вопроса. - Еще не знаю, - честно ответила я. Потому, что сложно было осознать увиденное во сне, а уж тем более принять это за правду. - Что сказала мама? – блондинка старалась не давить на меня, но все же ей сложно было терпеливо ожидать момента, когда я все расскажу. - Ну, если вкратце, то все плохо, как и обычно, - промямлила я. - Что ж, у нас достаточно времени, чтоб ты смогла дополнить столь краткий рассказ множеством подробностей, - влез в наш разговор Ник, обращая на себя внимание. Теперь же, после произошедшего в мастерской и увиденного во сне, навеянном Эстер, мне было вдвойне неловко находиться с ним в одном помещении, думать о нем, и уж тем более встречаться с ним взглядом. А Майклсон так и ждал этого, намеренно неотрывно глядя на меня. - Дайте ей немного прийти в себя после встречи с ней, - одернул родственников Элайджа. - Не уверена, что это вообще когда-нибудь произойдет, - покачала я головой, - но, думаю, вы точно имеете право знать, что мне поведала ваша мать, - я поднялась, принимая сидячее положение, и поочередно глянула на каждого первородного. - Ты не можешь или не хочешь говорить, Квинн, но считаешь, что мы должны это знать. Решила поиграть в шарады, дорогуша? – нахмурившись, язвительно цокнул языком Никлаус. - Думаю, мне будет лучше показать вам это, - закатив рукава, я раскинула руки в стороны и склонила голову набок, открывая доступ к своей шее, приглашая Майклсонов к довольно специфическому киносеансу. - Это обязательно? – неуверенно переспросила Ребекка. - Я не вижу другого варианта, - заверила я белокурую древнюю, и та послушно вонзила клыки мне в запястье.       Элайджа, не медля, укусил меня за вторую руку. А Клаус, прежде чем вгрызться мне в шею, сначала провел по моей коже кончиками пальцев, намеренно заставляя меня дрожать от едва ощутимого, а от того контрастного момента. Ведь в следующий миг кожа в месте, где он прикасался ко мне, была безжалостно вспорота клыками гибрида, с легкостью вошедшими в мое тело. Наверняка, Клаус мог бы удовлетворенно усмехнуться сейчас, если бы его алые губы не были заняты в данный момент, поэтому все обошлось без очевидной и очередной насмешки древнейшего. Кстати, интересно, что же он скажет после просмотра послания от его матери. Это поставит нас в еще более неловкую ситуацию друг с другом. Правда, я говорю не только о Никлаусе. Кажется, я не должна испытывать стыд или стеснение от того, что им предстоит увидеть, но я испытываю все до малейших граней этих сильнейших подчиняющих себе чувств. Мне страшно узнать после реакцию каждого из них. Страшно снова пережить отчуждение, пытки и потерю контроля над собственным положением в этом доме. А сейчас это возможно даже больше, чем после похищения Камилл Авророй или же моего первого появления здесь.       Если же все обойдется, главное – не забыть после взять у Ника крови, дабы не переживать снова муки смерти от его яда, потому что муки от угрызений совести после воспоминаний своего далекого прошлого мне обеспечены.       Хотя догадываясь, что он может потребовать взамен, я начала сомневаться стоит ли это делать. Ну, полихорадит немного, умру еще один разок, зато с гордо вздернутым носом. Правда, я слишком уж опошлила характер Никлауса. Он не назойливый мальчишка, бегающий за каждой юбкой в попытке утолить развратный голод, поэтому будет ждать подходящего момента для следующего хода, все это время, изводя меня напоминаниями о моем практически грехопадении под его чутким и опытным руководством. Но не стоит думать об этом сейчас, если я не хочу открыть свои мысли его брату и сестре.       Чувствуя тянущую, но равномерную и вполне терпимую боль от укусов первородных, я закрыла глаза, сосредоточенно погружаясь в свои воспоминания… - Здравствуй, Пейтон! – воодушевленно и даже отчасти почтенно поприветствовала меня Эстер, - или мне стоит называть тебя Бьянкой? Думаю, Пейтон тебе все же привычней. - И снова я слышу это имя, в последнее время, с завидной регулярностью, появляющееся в моей жизни, - поморщилась я, как от зубной боли, которую, кстати, теперь, мне никогда не испытать. А вот это уже преимущество вампирской жизни, коих, по сути, можно пересчитать по пальцам. - Потому что это и есть твоя жизнь, - укоризненно взглянула на меня женщина. - Окей, если вы с Тристаном обкурились, строя совместный план, уничтожающий в итоге твоих детей, то не стоит вмешивать в это меня, - отказываясь верить в услышанное, протестующе взмахнула я руками, - кстати, как же мне называть тебя? - Эстер будет достаточно, - снисходительно заявила ведьма. - А, может, лучше сразу мамочкой? Ведь это ты постоянно клепаешь первородных вампиров, дабы насолить своим, не менее, первородным детям, - ядовито хмыкнула я. - Как тебе будет угодно, - махнула она рукой, - я знала, когда этот день наступит – мне придется столкнуться с твоей враждебностью, непониманием, даже агрессией. Поэтому я здесь, чтоб ответить на все твои вопросы. Надеюсь, эта встреча принесет долгожданное возвращение на твой путь, Пейтон, - женщина сделала ко мне несколько шагов, но я отступила назад. - Ответить на все вопросы, значит, - скрестила я руки на груди, - ладно, и где мы, Эстер? – ее имя я выделила тоном полным желчи и ненависти. - В твоем подсознании. Где же еще мертвая ведьма может встретиться с тобой, - преспокойно ответила она, и, видя изумление на моем лице, продолжила, - да-да, Пейтон, я мертва. Поэтому мои дети безрезультатно искали меня столь долгий срок. Правда, все же Никлаусу это удалось, - легкая усмешка скользнула по ее губам, - разве он не сказал тебе об этом?       Я проигнорировала ее вопрос, мысленно складывая известные мне факты. Похоже, Клаус узнал это, покинув меня в тот день в парке. Но я слишком была занята его сумасшедшей подружкой, чтоб уточнить результаты предприятия древнего после нашедшего тогда озарения. Что ж, ладно, за это гибрида винить не стоит. Хотя, мамаша сейчас явно запустила огромный камень в его огород. Но за отсутствием ее детей здесь мне одной придется держать оборону против этой ведьмы, а значит, пытаться не поддаваться ее словесным провокациям. Ведь что еще она может мне предложить, будучи мертвой? - Ты даже не представляешь, через какие муки мне пришлось пройти за создание каждого из вас, - Эстер продолжила свой рассказ, - какие правила, законы Вселенной и магического мира я нарушила, чтоб сотворить своих детей, Майкла, Аларика и тебя…, - на этом я перебила ее: - То есть я твоя последняя надежда, спустя столько времени? – в моем голосе слышалась откровенная издевка. - Спустя очень-очень много лет, - поправила меня ведьма, - ну же, Пейтон, может, прекратишь размениваться на нелепости и спросишь меня о том, что действительно тебя интересует, - в ее взгляде читался вызов. - Ладно, - нахмурилась я, будучи недовольной, что таки придется пойти у нее на поводу, - если ты так настаиваешь – кто такая Бьянка? - Я уже сказала об этом. Это ты, Пейтон. Бьянка – это ты. - Ты лжешь! – закричала я, отворачиваясь от нее. А что мне было еще делать? Здесь, в темной клетке моего разума, без окон и дверей, не имея возможности сбежать от нее, это был единственный способ не встречаться с ней взглядом. - Дай мне руку, и я покажу тебе, - я слышала, как она приблизилась ко мне сзади. - Откуда я знаю, что это не очередной твой трюк? – сквозь зубы процедила я. - Это сон, Пейтон. Что мертвая ведьма может сделать в нем? Я всего лишь покажу тебе твой долгий путь, с которого ты сошла, но обязательно вернешься к нему снова, - настаивала Эстер. Она чувствовала мои колебания. Еще бы, ведь этот сон – ее рук дело, а еще заявляла, что мертвая ведьма не имеет никакой силы! Я вижу! Представляю, в каком экстазе сейчас Элайджа над моим телом, находящемся в состоянии магического анабиоза. А, может, Ник, как хозяин подвального кладбища, уже выделил мне место рядом с Колом? - Ты Биянка Влайкова. Или же Бьянка Монтанари. А в последней жизни ты была Блэнч де Клер, - сухо, даже как-то безжизненно произнесла женщина, заставляя меня обернуться. - То есть? – моего непонимающего растерянного взгляда было достаточно, чтоб Эстер, сделав пару недостающих решительных шагов ко мне, взяла меня за руку, открывая дорогу к моему прошлому. - Все это ты, Пейтон, точнее, твои три жизни, прожитые за несколько веков до настоящего, - в ее глазах читалось предвкушение, ведь не каждый день мертвой ведьме выпадает возможность встретиться с объектом своего проклятия своих же детей, да еще и быть при этом королевой ситуации. - Чего же в этой жизни меня не назвали Биянкой или этой…Блэнч де Клер? – последнее имя мне далось с трудом, поэтому я произнесла его особенно язвительным тоном. - А этого уже не требовалось. Все три жизни были собраны воедино, и оставалось только дождаться твоего перерождения, дабы вернуть их тебе символом, объединяющим все, - улыбнулась Эстер. - Лилия, - прошептала я, осознавая, чем на самом деле обернулась мне алкогольная татуировка. - Именно, - одобрительно кивнула женщина, сломавшая мне жизнь. Жизни, если верить ее словам. - Не стоит винить себя, - предвидела она мой следующий вопрос, - у тебя не было ни единого шанса предотвратить это. - Сейчас одной своей фразой ты разом искоренила все мои муки совести за переход на сторону твоих детей, - презрительно прорычала я, но Эстер сжала мои пальцы, заставляя взглянуть на нее: - Такой шанс был. Но не у тебя, а у первородных вампиров, и очень-очень давно. - Что ты хочешь этим сказать? – в очередной раз ошеломленно переспросила я. Неужели Майклсоны имели возможность предотвратить надвигающееся проклятие? - Когда приехав в 1492 году в Болгарию, Никлаус истребил семью Петровых, то повстречал молодую ведьму Биянку Влайкову. Мой сын моментально увлекся ей. А она без памяти влюбилась в него, - по мере рассказа Эстер, мои мысли, очевидно, благодаря ее прикосновению, наполнялись образами. Но помимо этого я чувствовала не только возвращение памяти. Я переживала все то, что испытывала Биянка…       …Один взгляд на этого монстра, и меня будто пронзила молния. Я должна ненавидеть его. Должна попробовать уничтожить. Или же сбежать отсюда. Что угодно, но только не желать прикоснуться к нему, познав дьявольскую сущность этого мужчины. В нем словно собраны все бесы мира, все пороки, все грехи, и он отнюдь не страшится их. Не презирает себя за это. Не стыдится. Он принял то, кем является на самом деле. И сейчас предстал передо мной в своем истинном обличье. Он будто падший ангел. Будто сам дьявол, поднявшийся из преисподней ради нашей встречи, и он прекрасен, будучи самым жестоким демоном ада. Кровь жертв еще свежа на его устах, и от него невозможно отвести взгляд. И он, являясь самым большим грешником на всем белом свете, нежели кто-либо, видя мое замешательство, так же заинтересован мной, совершенно не скрывая этого.       Прикосновение, откровенный взгляд, полуулыбка алых губ, и я готова последовать за ним на край света, а может и дальше, только бы он позвал, только бы он возжелал взять меня с собой. И его поцелуи – лучшее доказательство. Совершенное лекарство от всех страданий и противоречий. Доселе невиданный клад. Сладчайший мед, впервые наполнивший мое тело огнем. И я сгорела бы с ним навсегда. Навечно. И я сгораю ради него… - Ковен, узнав о связи Биянки с вампиром, да еще и таким кровожадным и жестоким, как Никлаус, обрек ее на изгнание. А после приговорил к казни через сожжение, ведь она совсем не раскаивалась из-за своих чувств и прегрешений с ним…       …Настоящий огонь несравним с его ласками – он обжигает, рвет мне кожу, ломает душу и испепеляет сердце. Но такова цена, что требуют все его пороки, проявленные со мной. За все грехи, что совершили вместе. За то, что взгляд его глаз, сияющих ярче берилла, наполнил мою жизнь смыслом. И пока языки пламени лижут мое тело, жаля его со всех сторон, я знаю, что они лишь проводники, ведущие меня к нему. Ведь когда-нибудь мы встретимся снова в его царстве. Каждое мгновение, умирая от тоски по тебе, я буду ждать тебя в аду, Клаус. Только скорее вернись ко мне, любовь моя… - А и Ник не спас меня, дав мне погибнуть. История, мягко скажем, пока на троечку, - с язвительным смешком прокомментировала я увиденное и пережитое вновь. После сегодняшнего инцидента в мастерской мое влечение к гибриду попахивает кармой. Ладно, что там еще приготовила мне сумасшедшая мамаша? - Твоя судьба лежала в руках Элайджи, - возразила Эстер. - А он как оказался в этой душещипательной трагичной сказке?! - Именно мой старший сын сделал первый шаг к проклятию, позволив тебе умереть. - Он что знал об этом?! – выкрикнула я. - Нет, - покачала головой ведьма, - Элайджа знал о приговоре, но Майкл следовал за ними по пятам, практически настигнув их тогда, и он принял решение дать Ковену казнить тебя, ведь ты могла навести мстителя на их след. Ты скончалась в страшных муках именно по его вине. Хотя он мог помочь тебе сбежать, - меня поразило, с каким спокойствием Эстер рассказывала мне об этом. - Уверена, если бы Элайджа знал о настоящей цене выбора, что лежал перед ним, то не поступил бы так, но ты намеренно не поставила старшего сына в известность, - брезгливо процедила я, - но и Ник, думаю, не особо горевал из-за моей смерти, - а вот это, скорее, были мысли вслух. - Он, узнав об этом, истребил весь твой Ковен, один из сильнейших ковенов в Болгарии на то время, а после убрался оттуда навсегда, последовав дальше за Катериной Петровой и скрываясь от моего мужа. Что ж, по крайней мере, хоть одна моя смерть была не только не от его рук, но еще и отмщена Никлаусом! - Но почему я не увидела этого в его воспоминаниях? Ведь я знаю их досконально, - непонимающе протянула я. - Ты исчезла из них, возродившись вновь. В Италии, как Бьянка Монтанари, - объяснила Эстер. - Помотало же меня по Европе, - сухо хмыкнула я, а она продолжила, снова уводя меня в воспоминания и наполняя мою грудь чувствами того периода: - Теперь же ты была юным вампиром, в которого ради развлечения тебя обратила Ребекка. Тогда ты повстречала Тристана, которому стоило небольших усилий представить тебя Элайдже…       …Случайный робкий взгляд, и наши судьбы переплелись навек. Твой друг не знал тогда, что станет судьбоносным знаком, принесшим нам обоим счастье, после того, как твоя сестра подарила мне вечность.       Ведь я ждала тебя еще ребенком. В каждой сказке перед сном рисовала твой горделивый статный силуэт. И видела твой серьезный сосредоточенный взгляд карих глаз, цвет которых подобен лучшему виски, которым отец и братья лишь изредка смакуют по особым случаям. Но разве не смягчается он с моим появлением в комнате? Когда на моих щеках расцветает румянец от одной мысли о твоем присутствии там.       Увы, я лишь ребенок для тебя. Юная впечатлительная особа, засевшая в твоих мыслях. Кажется, так ты обмолвился Ребекке на той неделе. А она, забавляясь, передала это мне, не зная, что подарила глубочайшую надежду на искренние ответные чувства.       Сегодня ты не сдержался, сопроводив меня на прогулку, и мы весь день провели вдвоем, беседуя обо всем на свете. Порой я даже забывала, о чем шел разговор, пытаясь унять вырывающееся из груди сердце. И после этого свидания все изменилось. Оно дало мне уверенность, что ты придешь ко мне снова. Что в той юной особе ты разглядел девушку, способную любить и вздыхающую о тебе каждое мгновение ее вечной жизни.       Наша вечерняя встреча была похожа на одну из тех детских сказок. Мне так неловко было признаваться, что я грежу о тебе постоянно. Но сейчас, под твоими поцелуями эти грезы стали явью. И с каждой гаснущей звездой на небе рассвет все ближе крался к нам, но ты не торопился покинуть меня, убаюкивая в своих объятиях, лаская снова и снова так, как мог делать это только тот, кто наречен мне судьбой… - Дай угадаю, убил меня, то есть Бьянку так же Элайджа? – ехидным вопросом я прервала слаженный рассказ Эстер. Кстати, теперь понятно, почему Тристан называл меня исключительно этим именем – в те времена он был знаком со мной лично. И не выдал этого даже под пытками. Вот с кем можно делиться своими секретами, это уж точно! - Ты умерла из-за него, но сделала это моя дочь…       … Ты обещал, что это будет навсегда. Но твоя сестра не верит обещаниям. Она не хочет делить тебя со мной. Или меня с тобой. Мне не понять по ее крикам, хладнокровно хлеставшим мое сердце. Она не желает и слышать о нашей любви. А я все жду, что ты вернешься. Что ты придешь вслед за ней и спасешь меня, оживив еще одну сказку. Подарив еще одну бесконечную ночь. Только нашу. Где мы были бы с тобой, забыв о вечности, и утонув в любви так же, как я тону сейчас в крови, до последней ее капли оставаясь твоей, Элайджа… - Ребекка? Зачем ей понадобилось убивать Бьянку? – непонимающе замотала я головой. - Скука. Ревность. Она просто избавилась от тебя, как от непослушной и надоевшей игрушки, - пояснила женщина. Или ее дух. Или астральная проекция. Ведь как-то неверно называть ее женщиной, учитывая, что она мертва, а, значит, сейчас является всего лишь видением женского пола. Правда, прикосновения ее руки не так уж иллюзорны. - О, и Элайджа так же с трудом пережил потерю, и бла-бла-бла, - снова не сдержалась я от саркастичного комментария. Многовековые эмоции, пережитые вновь, сбили меня с толку, заставляя возвращаться к глупым шуточкам, используемым мною в подобные моменты. - Мой старший сын скрывал эмоции глубоко в себе. - М-да, в этом он совершенно не изменился, - задумчиво произнесла я, - постой, Бьянка была вампиром, и я стала вампиром после смерти от рук Элайджи. Это совпадение? – на меня могло бы снизойти озарение при осознании этого ранее, если бы я еще хоть немного была в курсе подробностей ее изощренного плана по истреблению собственных детей с помощью меня. - Нет. Каждая твоя жизнь и сущность в ней была привязана к тому первородному, с кем столкнула тебя история в этот период. К сожалению, а может и к радости, магия не способна уживаться с вампиризмом в одном теле, поэтому мне с трудом, но удалось оставить тебе после встречи с Никлаусом умение проникать в мысли сверхъестественных существ. Впрочем, и в мысли людей так же. - Ты хочешь сказать, что все завязано не на смерти от рук первородного, а от жизни в момент, когда он был рядом? - Да, а в этой твоей жизни все возвращается к тебе, наоборот, со смертью, - подтвердила мои догадки Эстер. - И конец этой истории – Кол, Бекс и сказ о сером волке, кусающем за бочок непослушных древних кровососущих детей? – снова съязвила я. - Нет, Блэнч де Клер привнесла в проклятье нечто иное, - возразила ведьма. - Только не говори, что она была русалкой или, еще хуже, зомби, - поморщилась я. - Зачем гадать, Пейтон, если это уже необратимо, - задумавшись на мгновение, будто что-то проверяя, изрекла она. - То есть я действительно стану оборотнем или еще кем-то?! – ее слова были похожи на шутку. На очень-очень паршивую шутку. Вздохнув, Эстер снова заговорила: - Ты не задумывалась, насколько легко сошлась с Колом, несмотря на его кровавое прошлое? Как быстро перешла на сторону моих детей, хоть каждый из них причинил тебе боль, - вот тут она была неправа. Я не так уж и легко сошлась с мелким Майклсоном, а про сторону первородных вампиров стоит вообще промолчать. - Знаешь, не самое лучшее время играть в подобные упреки, - язвительно фыркнула я, - тем более, несмотря на твой весьма увлекательный рассказ, своих смертей из прошлых жизней я все равно не помню. - А будешь, - усмехнулась ведьма, и в этой усмешке было все от уверенности в правильности происходящего до предвкушения скорого разрешения моей проблемы. - С новой смертью от рук неизвестно кого ко мне вернутся воспоминания из прошлого? Ты сумасшедшая, если столько вынашивала этот абсурдный план, - я была шокирована этой информацией. - С новой смертью к тебе вернутся твои эмоции. - Супер, я снова буду влюблена в Никлауса по уши! Худшего проклятия у тебя просто не нашлось, да?! – проворчала я, закатывая глаза. - Твои эмоции испытанные во время третьей жизни, положенной на алтарь проклятия, - терпеливо продолжила Эстер, - фактически сейчас ты безэмоциональный вампир. Просто пластилин, из которого можно лепить что угодно. - Минуточку! – возмутилась я, - сейчас я очень даже эмоциональный вампир! - Но когда судьбоносная смерть настигнет тебя – все изменится, Пейтон. - Что же такого испытывала эта Блэнч де Клер? – мой недоуменный взгляд явно выдавал некоторое непонимание ситуации. - Ее особенность была не в увлечении первородным вампиром и не в сверхъестественной силе. Всю свою жизнь она только то и делала, что ненавидела моих детей и монстров, произошедших от них. Эта ненависть была в ее крови с рождения. Она подпитывала ее в стремлении истребить их всех до последнего каждое мгновение…       …Никлаус Майклсон. Мой вечный враг. Печать страшного ведьмовского греха на земле. Кровавое проклятье, породившее бессмертных ненасытных монстров.       Я вырву каждую кость из твоего тела, а после очищу пламенем твои грехи, шлейф которых темным облаком роится над вашим родом. Прах твой я развею над глубоким ветреным ущельем, дабы разнесся он по мрачным уголкам планеты напоминанием о каре за преступления против природы мироздания.       Элайджа же насытится кровью из моих рук, упиваясь ею до смерти, ибо вечно бежать от монстра, рвущегося наружу, он не в силах. Я выпущу его, и, приручив, запру навсегда красную дверь, похоронив за ней старшего из обреченных собственной матерью на преступное существование в этом мире.       Кол так и останется в гробу, являющемуся ему домом все эти годы. Деревянное пристанище его, что братья приготовили для младшего, надежно сохранит останки, похоронив ненасытного вампира навечно.       Ребекка же увидит своими глазами, как будет уничтожен каждый из ее братьев, прежде чем присоединится к ним в аду. Желая стать человеком, она, на пороге своей кончины, прочувствует худшее из человеческой жизни – боль утраты, горечь потери и ужасающую скорбь перед встречей с неизбежным.       Лишь после этого она исчезнет навсегда, стертая с лица земли моей рукой, несущей возмездие за магическое существование тварей, столько веков проклинавших этот мир, бродя по нему, оставляя после себя не только кровавую череду своих жертв, но и себе подобных в желании лишиться своей уникальности вкупе с вечным одиночеством.       Майклсоны падут, а вместе с ними падет и каждый, кто, покинув этот мир, заново возродился в нем с неутолимой жаждой крови…       Вынырнув из поглотившей меня ненависти, я словно очистилась от тьмы, захватившей меня. Эта Блэнч была помешанной. Одержимой идеей уничтожить всех вампиров, включая первородных. Никогда еще я не испытывала таких сильных эмоций, и никогда еще мне не было так гадко от своих же ощущений, настигнувших меня в этот момент. - Вот это твои настоящие чувства, Пейтон, а не то, что ты испытываешь сейчас, и совсем скоро они вернутся к своей хозяйке, - отпустив мою руку, взглянула на меня Эстер. - Третья часть проклятия это действительно не сила, - вот теперь, прочувствовав сию мерзость, я, наконец, начала понимать всю суть коварства этой ведьмы. - Почему же? Ненависть – это великая сила, способная толкать на свершение множества дел, таких, как, например, возмездие, - женщина отдалилась от меня, сделав несколько шагов в сторону. - Ты так и не сказала, кто убил ее. - Это была жертва ради великой мести, - будто не слыша меня, ответила она. - Кто, Эстер?! Тристан?! Кто-то из «Стрикс»? Ребекка? Скажи мне, кто это был! – вопила я, а силуэт ведьмы, покидающей мой сон, таял на глазах. - Ты скоро все узнаешь, Пейтон. Увы, тебе снова придется умереть ради этого, но только так ты сможешь вернуть себе целостность. После же «Стрикс», присягнувшие тебе в верности, сделают все ради достижения твоей цели. А я передам тебе оружие, способное уничтожить первородных, хотя у тебя и так достаточно сил для этого, - вместо слов прощания, Эстер произнесла это, - осталось недолго, и ты освободишь этот мир от вампиров, а меня от монстров, следующих за мной по пятам все это время. - Но ведь они твои дети. - Которых я собственноручно прокляла, подарив им бессмертие и силу, - в ее голосе была слышна боль. - Стой! – я пыталась остановить ее, - как ты провернула все это, если столько времени была мертва? - Я и сейчас мертва, - практически исчезнув, равнодушно и еле слышно ответила она. - Значит, кто-то помогал тебе все это время. Но кто? Тристан? - Вернется тайна, смерть за ней стоит, - умиротворенным тоном процитировав мне строчки из пророчества, Эстер, улыбнувшись на прощание, испарилась, оставляя меня одну.       Очнувшись, я поняла, что старший Майклсон перенес меня в гостиную, на диване в которой я сейчас и находилась.