The Retribution of bloody lily

Florence And The Machine – Howl

- Это работает не так, дорогуша, - выдал Никлаус, когда мы в очередной раз столкнулись с ним в кухне особняка. По правде сказать, я безуспешно пыталась избежать вот таких встреч, всячески игнорируя гибрида. Но, увы, разве это возможно? Ведь я по-прежнему проживаю в этом доме наравне с его хозяевами. За исключением того, что мое нахождение здесь носит принудительный характер. Пусть больше меня никто не истязает пытками, но вот такие пересечения с Ником все равно, сродни им.       Ведь вся смесь моих диких чувств по отношению к нему бурлит во мне с каждым взглядом берилловых глаз. Я не могу ничего поделать с собой. Это болезнь. Мой крест. Мое проклятие. Хотя последнее спорно, учитывая, кем я являюсь для первородной семьи. От одного такого сравнения вообще сдуреть можно. И я боюсь, что скоро так и произойдет, если я не возьму на себя смелость разобраться в собственных эмоциях, расставляя точки в нужных местах.       Вроде бы я понимаю, что помимо меня это сделать некому. Я источник собственных проблем. Я же их единственное верное решение. И вспоминая все столкновения, стычки, конфликты с гибридом, я понимаю, что мне нужно бежать от него, как можно скорее. Но не могу. Хотя бы потому, что он меня не отпускает. Держит в плену вместе с сумасшедшим переплетением выдумок его матери, тесно завязанных на нашем эмоциональном прошлом, и дров, которых я уже успела наломать в настоящем, если говорить о нашей совместной ночи. Нет, похоже, все, кроме меня, понимали, что рано или поздно это должно произойти. Что накал страстей, накопленный у обоих, будет иметь именно такой выход. Но можно же было хотя бы меня предупредить об этом? Вот теперь я не знаю, что я чувствую. Господи, как же банально и низко это звучит.       Нет, я знаю, что я чувствую. Совершенно точно знаю, но мне это не нравится. Потому что эти чувства у меня не только к Клаусу. Да, у них есть некоторая особенность с учетом получателя этих самых чувств, но я же даже не могу списать произошедшее между нами на страсть Биянки к кровожадному монстру, встреченному ей на стыке веков. Ведь искры между нами летали еще до момента, как я узнала о собственном прошлом. Или они были всего лишь предвестниками пламени, на котором Никлаус собирался меня сжечь во время одной из пыточных встреч в подвале?       Правильно, подвал! Нужно почаще вспоминать о нем! Потому что на фоне всплеска эмоций, кстати, рискующих подвести меня и сейчас, я стала забывать о боли, причиненной мне Ником. И убитые им друзья превратились лишь в графы своеобразного списка жертв первородного гибрида. Кстати, теперь у меня имеется такой же. Ведь я тоже убивала чьих-то друзей и возлюбленных. Да, для меня они были врагами. Или просто попадали под горячую руку, а для кого-то в тот же момент они являлись целым миром. Я стала сродни ему. Тому самому гибриду, которого так слезно молила пощадить людей в спортзале, обещая пойти с ним. Клаус долго добивался этого и все-таки сломал меня, меняя под стать себе. И, похоже, наша совместная ночь была частью этого плана. Его победа и мое падение. Жестокий хладнокровный манипулятор. Но он всегда был таким. И ложась с ним в постель, я знала об этом. - Что? Кофеварка? Прости, но мне кажется, я лучше знаю, как она работает, Ник. Вряд ли короли самостоятельно пользуются такой техникой, - фыркнула я. - Сначала хотела притащить сюда Кэролайн. После начала избегать меня. Все безуспешно, Квинн. Дьявол! Даже сам Майклсон заметил это! Полный и бесповоротный провал, Пейтон! Ты вновь на лопатках, причем от своего же удара. - Ладно, признаю, с Кэролайн пока не вышло. Может, тогда стоит приглашать Ками в этот дом почаще? Исключительно, в терапевтических целях, - хмыкнула я, ведь была не намерена сдаваться так просто без боя. Хотя, если вспомнить мои мысли о победе Никлауса, то, похоже, я и так капитулировала перед ним еще в его кровати. - Собери хоть всех моих женщин в одной комнате – нашей связи это не изменит, - холодно ухмыльнулся он. - Увы, я не могу проверить этого, Клаус – почти все твои пассии мертвы, - язвительно протянула я, - причем, некоторые от тех же рук, что жарко обнимали их ночами. - Снова прячешься за словами? Хватит, дорогуша, - Майклсон мгновенно оказался рядом со мной. После, прижав меня к столу, не давая выбраться из плена его рук, Никлаус, намеренно касаясь губами кожи, вызывая дрожь, склонился над моим ухом: - Признай это, Квинн. Признайся. Хотя бы самой себе. И тебе станет легче. Плевать на твой мифический выбор. Уедешь ты или останешься здесь, но твои мысли обо мне всегда будут с тобой. Как и чувства. Пусть болезненные и темные, но они есть.       Гибрид немного отстранился от меня, желая увидеть мою реакцию на следующие его слова: - Это я превратил тебя в самоуверенного, дерзкого, очаровательного вампира с особенным даром, а не моя мать или ее проклятие. Ты моя, Квинн. Я создатель этого шедевра. Своего лучшего творения. Живого доказательства таланта, - что ж, вот сейчас он не лукавил и не играл. Я, наконец, услышала правду из уст Никлауса Майклсона. И она была больнее, чем любая его пытка. Ведь древнейший не просто откровенничал со мной, он касался самого потаенного в душах обоих. - Значит, не меня ты рисовал по ночам? – в данный момент я была неспособна на что-то большее, чем упоминание его визитов в мою комнату. - Зато день за днем, я, как одержимый идеей скульптор, лепил в тебе личность, - блеск берилловых глаз и, правда, выдавал его болезненную одержимость. Но не мной, а моим призрачным образом. Идеей, которую Клаус пронес сквозь века – создать кого-то себе подобного, и сейчас у него это удалось. Пусть я не носительница гена оборотня, но зато целиком и полностью соткана из мнений, интересов и взглядов гибрида. Ненависть к ведьмам. Хладнокровные убийства. Неестественные влечения. Конечно, в Клаусе скрывалось еще много чего, включая остаточные проблески человеческих чувств, но он, при желании, с легкостью мог вложить в меня и их. Чего до сих пор не сделал… - Вот почему тебя тянуло ко мне. Ты лгал, когда говорил, что дело лишь в моей необъяснимой связи с Колом, - прошептала я. - Да, но ты не можешь не согласиться, что это была ложь во спасение обоих. Меня до сих пор влечет к тебе, ведь моя работа еще не окончена. И так будет продолжаться до тех пор, пока я не перестану открывать в тебе что-то новое. И, Квинн, - Клаус сделал несколько шагов назад, выпуская меня и увеличивая расстояние между нами, - теперь твоя очередь признаться мне. - Но…, - я, не имея представления, что скажу, собиралась ответить ему, и в этот самый момент в кухню ввалился Кол. Несмотря на его веселый, даже слегка беззаботный вид, я готова была поспорить, что он слышал весь наш разговор от начала и до той самой части, где требовалось мое признание. Поэтому и стал спасительным отвлекающим маневром. Вот только зачем ему это? Я же первым делом вообще подумала, что стану свидетельницей очередного конфликта. - Не помешал? Оу, по твоему лицу, братец, вижу, что все-таки сделал это, - ехидно усмехнулся мелкий Майклсон, - но, прошу прощения, - он склонил голову в притворном сожалении, - безумно захотелось пить. - Разве ты пьешь что-то, помимо крови и скотча? – поинтересовалась я. - Кофе, - Кол указал на кофеварку, - конечно, если его правильно приготовить. А я не сомневаюсь в твоих кулинарных талантах, киска. - Напрасно, - приторно ухмыльнувшись, я поспешила под шумок покинуть первородных, и скрыться в своей комнате. Но побыть наедине со своими мыслями мне, увы, было не суждено. Только я взяла с тумбочки книгу, принесенную Элайджей, как ко мне заглянул Кол. - Если пришел меня убить – убери сначала ее, - указала я на томик в руке, - не дай Бог заляпаешь обложку кровью – твой старший брат с меня шкуру сдерет и приспособит ее на мой читательский билет. - Могла бы просто поблагодарить за спасение, - хмыкнул мелкий Майклсон. - А, ты об этом. Великодушно, благородно и совершенно необъяснимо, - процедила я, понимая, что разговор наш определенно коснется Ника, чего бы мне очень не хотелось. - Разве? – в глазах цвета корицы блеснула уже привычная ирония, в некотором смысле даже ставшая мне родной. Конечно, несмотря на все сопутствующие обстоятельства – между мной и Колом имелась связь. И этого не изменит никакое влечение к кому-то из его братьев.       В наших отношениях предательство крепко завязано с преданностью. Привычка с привязанностью. Это совершенно не сравнится с тем, что я испытываю к Клаусу. Мои эмоции по отношению к нему другие. И это существенно усложняет мне выбор. Если наша связь с малышом Майклсоном была лишь следствием исключительно принуждения его брата – было бы значительно легче определиться. А так я вроде бы понимаю, что за все это время любви так и не появилось, но нити, связывающие нас стали прочнее, несмотря на мою измену, и расставание вследствие нее.       Пусть сейчас мы не вместе. Пусть тогда в баре он всерьез подумывал убить меня. Пусть изводил своими малоприятными поступками. На все это мне есть, что ответить – Кол единственный, кто всегда говорил мне правду. Да, в своем неповторимом, моментами, едком стиле и порой это было жутко неприятно, но искренность в этом доме такая редкость. - Может, сразу перейдем к главному? Я не отступлюсь, Пейтон, - самоуверенная решительность во взгляде и нагловатая ухмылка на губах. Узнаю, обворожительного мерзавца, привыкшего всегда получать свое. Именно таков он – Кол Майклсон. - Почему? Это из-за брата? Ты ведь сам слышал, что это не влюбленность. К слову, кое-кто как раз не дал мне обдумать его слова. - Поверь, эта одержимость может быть хуже нежнейших чувств, разъедающих душу, - нахмурился первородный, - отчасти это из-за семьи. В некоторые моменты ты заботилась обо мне больше чем они. - Я? Заботилась? Ты меня с кем-то путаешь, Кол, - возмутилась я. Вот это заявление! Да в наших отношениях и не пахло моей заботой, как до его проклятия, так и после! - Я все знаю, киска. - Вряд ли, малыш Майклсон, - покачала я головой. - Или ты принимаешь мои условия, или мне не остается ничего, кроме как убить тебя, - невозмутимо заявил древний. - О, какой шикарный выбор вариантов, - хмыкнула я, - и все равно я не могу понять тебя, Кол. - Ну, хватит уже! Я хоть раз пытаюсь поступить как влюбленный идиот, ведь в такой роли еще не был, - сорвался он. - А может не надо? Роль эта незавидная и малоприятная, скажу я тебе. Тем более, чую, что все это очень плохо закончится, причем для меня. - Знаю, - хитро усмехнулся первородный, - невероятно соблазнительно завести тебя в тупик, и посмотреть, как ты будешь выбираться оттуда. Ведь я подозреваю, что без Элайджи тут так же не обошлось. О, Кол, ты даже не представляешь, насколько ты прав! - В итоге я все равно выберу кого-то одного, - язвительно заметила я. - И тем самым откажешь остальным. Логично, да? Уже предвкушаю, насколько мучительно это будет для тебя, - протянул вампир. - Не боишься, что я поддамся на твои уговоры и отдам предпочтение самому младшему из Майклсонов? – эта фраза была явным вызовом для него, но Кол встретил ее лишь смехом: - Пока предпочитаю наслаждаться твоими будущими душевными страданиями. - Какой же ты все-таки паршивец, мелкий Майклсон, - прошипела я. - В этом все мое очарование, киска, - подмигнув мне, первородный поспешил удалиться. И подозреваю, что настроение его было на высоте, в отличие от моего.       Естественно, после встречи с двумя первородными, я стала выжидать появления Элайджи. Конечно, он присутствовал в моем выборе лишь формально, ведь был не в курсе всех эмоциональных мытарств, выпавших на мою долю. Но я упоминала в разговоре с ним симпатию к нему же. А, значит, он появится. Просто обязан появиться.       И, кстати, Пейтон, это был не разговор – признание напоследок. Сам факт этого уже кардинально меняет все. Ведь перед смертью ты захотела рассказать о своих чувствах именно Элайдже, а не другому Майклсону, благо ассортимент их для меня слишком велик. - И какова твоя предвыборная программа? – улыбнулась я, столкнувшись со старшим древним во дворе особняка. Ввиду моих рассуждений удивления от нашей встречи уже не было, лишь ироничный скептицизм. - Прости, что? Я принес тебе еще книг, но если зашел не вовремя, то могу просто оставить их в твоей комнате, - непонимающе взглянул на меня обладатель глаз цвета шотландского виски. - Книги? – недоуменно переспросила я, - ах, да, книги. Его фраза спустила меня с небес на землю, и сразу же вспомнилось замечание Ника. В мыслях Элайджи действительно главенствует волчица. Нет, я тоже присутствую там, но уж точно не на такой позиции, как Хейли. Чертов гибрид! И почему он вечно прав?!       Наверное, потому, что прожил тысячелетие, и поднабрался опыта больше, чем ты можешь себе представить, Квинн. Нет, ладно, я могу вообразить его опыт – он хранится в моей памяти, и даже, несмотря на это, Клаус все равно остается для меня загадкой. Похоже, как и я для него.       А вот с Элайджей ничего не ясно. Он для меня наиболее таинственный первородный из всех. Кол буквально кричит о своих чувствах, Ник, как паук, запутывает меня в паутине своих игр, а старший Майклсон молчит. Не выдает себя ничем. Так и порывает вломиться в его мысли и разузнать, что же там происходит на самом деле. Но я не стану этого делать. Взаимоуважение превыше ответов. Увы. - Что-то не так? Поговорим об этом? – поинтересовался древнейший. - Нет, не нужно, - покачала я головой. - Как тебе живется здесь? - Уточняешь, не убили ли мы друг друга по несколько раз? Нет, как видишь, я даже не на цепи. А Кол и Ник мирно выпивали вместе пару часов назад. Правда, атмосфера их общения меняется каждую минуту, но в этом уже не моя вина. Вообще, если говорить глобально, то у нас временное перемирие. Звучит сложно и страшно, но на деле все еще хуже. - Не хочешь снова сбежать отсюда? – спросил Элайджа, и я удивленно посмотрела на него. Вот это да! Его предложение стало полнейшей неожиданность, хоть и объяснялось простой логикой, а не чувствами. - К тебе или вообще? – осторожность в моем вопросе выступала на первый план, и лишь после следовали любопытство и озадаченность. - Все зависит от твоих желаний, Пейтон, - спокойно пояснил старший Майклсон, запутывая все еще больше. Вот не было в его действиях проявления симпатий по отношению ко мне. Нет, были, но я говорила о большем, чем неопределенное приятельское сочувствие, если у Элайджи вообще имеются приятели. Ведь этот первородный крайне странный тип. Настолько сосредоточенный на своей интеллигентной выдержке и сдержанности, что в обычных вопросах не всегда понимаешь, как он себя поведет. - Да, я в курсе, что все замешано на них, - задумчиво протянула я, - но это ничего не проясняет. Кажется, окончание фразы относилось не только к ситуации в целом, но и к моим размышлениям об особенностях этого первородного. О которых ему знать не обязательно. - Звучит сложно, - иронично передразнил меня он. - На деле еще сложнее, - с улыбкой продолжила я. - Знаешь, говорят, чай помогает разобраться даже в самых запутанных ситуациях, - начал древний вампир. - Ты приглашаешь? – хитро прищурилась я. - Да. И если чай окажется слабоват, можно выбрать что-нибудь покрепче. - Я…, - мне пришлось запнуться, мысленно переспрашивая себя, стоит ли это делать? Несмотря на рьяное желание пойти с ним, я понимала, что от этого ситуация лишь ухудшится, а подобного нельзя допустить. - Черт! У меня совсем вылетело из головы! Я же договорилась с твоей сестрой пройтись по магазинам! – хлопнула я себя по лбу, - и, боюсь, Ребекка уже ждет меня там. Такая оплошность чревата, по меньшей мере, выговором. Надеюсь, Бекс сегодня не появлялась в планах у старшего брата, иначе у меня наметился полный провал спасительной легенды. - Ничего. Возможно, позже, - понимающе улыбнувшись, кивнул первородный. Даже если он и поймал меня на лжи, то виду подавать не стал. А я же сломя голову понеслась на выдуманную встречу с Беккой. - Прикрыла тебя перед Элайджей. Так что ты моя должница, - капризный девичий голосок, раздавшийся за моей спиной, сообщил мне, что мое местонахождение раскрыто. Еще бы – только она и знала, где меня найти. - Вот сейчас самое время задать мне вопрос о чувствах к твоим братьям, - грустно усмехнулась я, оборачиваясь к Ребекке, вошедшей в тот самый кафетерий, где мы обычно пили кофе после шопинга. - Дальше ты спросишь, что тебе делать и будешь ждать мудрый ответ, после подтолкнувший тебя к одному из них? – ехидно поинтересовалась у меня белокурая древняя, - прости, дорогуша, этому не бывать. - Почему? - Хотя бы потому, что я их сестра. Я бы сосватала тебе каждого из них, и в то же время посоветовала бежать как можно дальше, - фыркнула Майклсон. - Вот к последней части у меня претензий нет, - мой смешок должен был разрядить обстановку уныния, что воцарилась за нашим столиком. - А еще я должна провести с тобой лекцию на тему нашей семьи, важности выбора и мучительных последствий, если ты причинишь боль одному из них, - деловито заявила она. - Ну, это понятно. - Но я не буду. Хотя, если кто-то спросит, не забудь сказать, что я угрожала тебе какой-нибудь изощренной кровавой расправой, - заговорщицки прошептала Бекс. - Окей, - подтвердила я участие в сговоре, - но все-таки, что мне делать? - Выбирать, - пожала плечами Ребекка, - так дальше продолжаться не может. Ты страдаешь, Пейтон. Не находишь себе места. - Найдешь его в вашем доме. Ведь я, как-никак, чужая в нем. Все та же пленница, увы, теперь обремененная выбором. Блондинка вздохнула, очевидно, собираясь сказать нечто иное, но сдержалась, продолжая разговор о братьях: - Они – тысячелетние вампиры. И это не крохотный нюанс в виде аллергии на цветы или шоколад. - У вампиров бывает аллергия? - Не отвлекайся, - одернула меня Бекка, - в любом случае больно будет всем, даже мне. Поэтому тебе просто нужно выбрать вариант, где твое сердце пострадает меньше всего. - Буквально? – поторопилась спросить я. А что? Это же Майклсоны, и они без шуток вырывают эти самые сердца. Хотя, бывало и с шутками. В общем, сердечные ситуации у них чрезвычайно запущены. В этом стоит поверить мне на слово. - Понимаю, после всего произошедшего между вами, ты думаешь, что Ник способен на такое. Нет, конечно, способен. Каждый из нас. Но, дорогуша, мои братья умеют любить, уверяю тебя в этом. Конечно, с некоторыми поправками на характер, но это сейчас не так важно. Тебе не стоит забывать о том, что мы – Майклсоны. Наши чувства не просто сжигают мосты. Они оставляют после себя только прах и пепел. Первородная семья внушает страх и ужас, причиняет боль и идет под руку со смертью. - Ну, меня-то не так просто убить, если ты помнишь, - усмехнулась я блондинке. - Каждого из нас бесчисленное множество раз предавали. Такое не проходит бесследно. Поэтому думай в первую очередь о себе. Несмотря на все поступки Ника – ты уже давно не пленница, - Бекс, взяв меня за руку, крепко сжала ее, - и я не хочу, чтоб ты оступилась. Помнишь, девочки должны держаться вместе? - Да, - кивнула я, понимая, что первородная говорила о личном опыте. За столько веков она так и не обрела счастья. Хотя из древних вампиров именно Ребекка желала его больше всего на свете. - Просто слушай голос сердца, а потом сопоставь его с доводами разума. Я уверена, ты уже знаешь ответ, только боишься признаться в этом и себе, и моим братьям, - в каждом ее слове чувствовалась поддержка и искреннее переживание, причем не только за меня, но и за свою семью. - Ну, вот, а говорила, мудрых речей не будет, - улыбнулась я, - и ты права, Бекка. Ответ действительно все это время был в моем сердце. - И что ты будешь делать? – в лазурных глазах блондинки мгновенно вспыхнули искорки любопытства. - Судьбоносный звонок, - улыбнувшись ей, я, выйдя из кофейни, остановилась на ее пороге, достав мобильный. Пора.       Набрав номер Майклсона, я зажмурилась, ожидая ответа. И ожидание это было настолько мучительным, что мгновенно вспомнились пытки, пережитые мной в доме первородных. Сейчас они казались детской забавой или чем-то безобидным, в отличие от моего решения и переживаний из-за него. Когда же в трубке послышался его голос, я произнесла лишь одну фразу: - Я сделала свой выбор.