The Retribution of bloody lily

      И в этот момент я поклялась, что уничтожу всех, кто виновен в произошедшем с ним. А виновен был весь мир.       Сначала я займусь этими оборотнями, а после доберусь до ведьмы, наложившей проклятье. До всех ведьм, хоть как-то причастных к этому. У меня до сегодня и так были проблемы с ними, а теперь я ненавижу каждого, кто имеет хоть какое-то отношение к магическому миру.       Когда я найду эту ведьму. Когда ворвусь в ее жизнь, чтоб свершить кровавое возмездие. Тогда я, первым делом, метну в нее чем-то подходящим и острым, чтоб пригвоздить свою жертву за шею к стене, дабы она не попыталась сбежать. Потому что от меня сбежать невозможно.       После я оторву ей ноги. Одну за другой. Слушая ее истошные крики. И это будут не простые крики. Еще бы, ей сложно будет орать с пробитым горлом, но боль, причиняемая мной, заставит ведьму делать это.       Затем настанет черед рук. И, наконец, я доберусь до ее безмозглой головы, которую с легкостью отсоединю от туловища одним ударом. Плевать, что кровь будет хлестать во все стороны. Плевать, что она будет и на мне. Этот момент стоит испачканной одежды.       Или нет, не так. Может начать не с конечностей, а с внутренностей? Я буду вырывать каждый орган, и швырять к ее ногам, озвучивая, что последует, например, за печенью или селезенкой. А финал будет таким же – ведьма лишится головы. И снова я вся в крови, но этому есть оправдание – месть за содеянное и должна быть кровавой. - Квинн, - окликнул меня голос с британским акцентом. Я обернулась к Клаусу. - Чего тебе, Ник? И почему я задала этот вопрос таким спокойным тоном? Таким равнодушным, безжизненным голосом, что от его холода, кажется, застыли все котлы в аду. - Хватит, - сухо приказал гибрид. Я непонимающе взглянула на него. О чем это он?       Переведя взгляд на свои руки, я вздрогнула. Они не просто были окровавлены. На ладонях не осталось ни единого кусочка кожи, который не был бы покрыт кровью. Как такое может быть? Я же только что была возле Кола.       Один волк, точнее то, что от него осталось, судя по обломку доски, торчащему у него из горла, пригвожден к стене. Второй, выпотрошенным, валялся рядом. Я воплотила свои иллюзии в жизнь на первых попавшихся жертвах. И это было вовремя, судя по тому, что Ник освободился, и направлялся ко мне. - Разве хватит? Я тебя не узнаю, Никлаус, - фыркнула я, разглядывая себя в отражении треснувшего зеркала. Кровь не просто густо покрывала мою одежду – ткань, пропитанная ею, лоснилась алым блеском. И этот тусклый мерзкий блеск был везде. Даже на волосах, мокрыми кровавыми прядями обрамлявших мое лицо. Да уж, Квинн, ты постаралась тут на славу, вымещая свой гнев на оборотнях. Но чем недоволен Ник? Я думала, ему по душе подобные кровавые побоища. Нет, не думала – я знала это. - Зачем ты остановил меня? - Потому что здесь больше никого не осталось, кроме нас, - холодно ответил древний. - Дай угадаю, ты не собираешься сразу бросаться на поиски той, кто наложил проклятие на твоего брата? – резко перескочила я на другую тему. На ту, которая волновала меня в данный момент. И которая явно не даст мне спокойной спать до тех пор, пока кинжал не будет извлечен из сердца Кола. - Вот они твои семейные крепкие узы! – передразнивала я Майклсона, - его младший брат в беде, а великий король Нового Орлеана прячется в кусты! Ведь это так, Ник? Ты снова бросишь его, да? В гробу он не сможет ослушаться тебя! - Ты не понимаешь, о чем говоришь, Пейтон, - спокойно одернул меня Клаус. Но на деле он спокоен не был. В берилловых глазах полыхали ярость и ненависть. Одинокому монстру снова нанесли рану в его самое уязвимое место. Увы, это не вызвало у меня жалости и сочувствия. Всему виной аффект. Или же пытки, которыми ранее развлекался Майклсон, пытаясь выбить из меня ответы на интересующие его вопросы. - Разве? Никто не знает Никлауса Майклсона лучше, чем я! Никто, Ник! Даже ты. Вот это и есть самое настоящее проклятие. И сейчас ты все еще хочешь сказать, что я не ведаю, что говорю? Ты безжалостно расправлялся со всеми врагами вашей семьи. Уничтожал даже тех, чьи злые намерения были выдумкой, потому что, будучи знакомым с тобой, уже не знаешь что такое зло. И сейчас ты, тот, кто обыскал весь мир в поисках меня, предлагаешь мне остановиться? Да как ты смеешь снова вот так предавать его?! – взревев, я бросилась на гибрида, совершенно не понимая, что это состояние лишь всплеск боли, горя и отчаяния.       Я колотила древнего, беспорядочно нанося удары и абсолютно не имея никакой тактики или стратегии, как это бывало в наших схватках на тренировках. Просто попытка выместить накипевший и наболевший гнев, засевший во мне в ту самую минуту, как я познакомилась с ним. Ведь это Клаус виноват во всем. В проклятии. В моем знакомстве с Колом. В моей привязанности к нему. И в том, что младший Майклсон снова отправится в гроб до лучших времен. Черт, причин уже собралось на миллион смертей бессмертного гибрида, а это я еще не вспомнила о его старшем брате, которого Никлаус подослал ко мне.       Но Ник спокойно принимал каждую мою атаку. Он не отбивался. Не пытался оглушить меня. Лишь точными махами блокировал мои нападения, повторявшиеся снова и снова.       В один момент все прекратилось так же быстро, как и началось. Эмоции, захватившие меня в плен, схлынули и бесполезный гнев прошел. Я замерла на месте, занеся руку для очередного удара, но, так и не сделав его. А после бросилась Клаусу на шею, что для него было более неожиданным, чем мое нападение. И явно более неприятным, но это мало волновало меня сейчас. Мне нужно было плечо, и жилетка для слез, и плевать, что они принадлежат ненавистному мне, зацикленному на параноидальных мыслях, гибриду.       Благо Никлаус не сопротивлялся, пока я, рыдая, висела на нем. - Я и не думал, дорогуша, - начал он своим повседневным безэмоционально-ехидным тоном, за которым постоянно скрывалась лавина эмоций, - что мой младший брат настолько запал тебе в душу. Выходит, девушкам нравятся малолетние выскочки. А как же Элайджа? - Заткнись, Клаус, - прошипела я в ответ, и на удивление это подействовало. Может, что-то человеческое таки осталось в этом полу-волке полу-вампире? Ведь мы простояли так несколько минут, прежде чем Майклсон коснулся моего плеча, напоминая, что следует доставить его младшего брата в дом.       Никлаус поднял Кола на руки, и понес к выходу, не упоминая о том, что только что произошло. Великий и ужасный гибрид дал слабину. Позволил себе чувствовать наравне с ревущей девчонкой, насильно прилипшей к нему. И это звучит, по меньшей мере, пугающе. Но я-то знаю, что это не первый раз, когда Клаус проявил эмоции. В его жизни была парочка подобных моментов, о которых я предусмотрительно умолчала, понимая, что это уж точно не стоит использовать аргументом в словесной перепалке с ним. Нет, когда-нибудь я обязательно их использую, но не сейчас.       А вообще, как девушка, крайне осведомленная в жизни Клауса Майклсона, могу сказать, что не так странно и страшно осознавать, что гибрид не бесчувственная скотина, как до дрожи пугает то, что он может сделать под влиянием этих самых эмоций.       Следуя за Ником к машине, я помедлила, заметив Давину. Ведьма смотрела на меня с нескрываемой ненавистью. Еще бы, я сейчас похожа на лаборанта во время взрыва в донорской. Как еще кишки оборотня не намотаны на запястье вместо браслета.       Но, все же, превозмогая презрение, Клэр обратилась ко мне. - Он убил ведьму, - начала она, очевидно собираясь в дальнейшем пояснить, кто и зачем наложил на мелкого первородного проклятие. Наверное, сработала жалость или нечто подобное, раз эта ведьма решилась мне помочь, да еще и с прояснением обстоятельств, приведших к такой беде. - Давина, это Кол Майклсон, и ты даже не представляешь, скольких ведьм он убил, - фыркнула я, пытаясь ускорить процесс выяснения нужной мне информации, но под давлением эмоций не понимая, что такое отношение к ней наоборот может его застопорить. - Нет, он убил ее недавно. Следом от его руки погибли ее близкие. Но кому-то из них посчастливилось остаться в живых, именно поэтому твой возлюбленный отправляется в гроб, - пояснила она. - Он не мой…, - хотела по привычке возразить я, но заставила себя остановиться. Данный момент – далеко не самое подходящее время для выяснения наших взаимоотношений с Колом. Особенно учитывая тот факт, что именно я стала виной его пребывания в гробу. Ведь если я не ошибаюсь с догадками, то Давина говорит о ведьме, труп которой мелкий Майклсон притащил домой, пытаясь произвести на меня впечатление. М-да, Нику это не понравится.       Я, молча, поблагодарила Клэр кивком, и вернулась к гибриду, уже уложившему тело брата на заднее сидение внедорожника и ждавшему меня. Во время дороги в особняк никто из нас не проронил ни слова. Не то, чтобы нам нечего было друг другу сказать, просто момент был явно не подходящий. Да еще и эта накатившая неловкость от осознания, что я в порыве эмоций обнималась с Клаусом и ревела у него на плече. Да уж, я всегда знала, что страшен человек, подверженный их влиянию. А вампир и подавно.       Кстати, а какого черта я не реву сейчас? Мои размышления можно назвать обычными, привычными и ничем не примечательными. А ведь мой парень с кинжалом в сердце лежит на сидении авто своего брата, и я даже могу видеть его в зеркало заднего вида.       Может я отключила эмоции? Ведь вампирам это под силу. Но как узнать, так ли это? Не было никакого щелчка. Никакого рычага или тумблера, которые бы переключились на сторону «Выкл.».       Да и та же неловкость это индикатор того, что мои чувства все еще со мной. Иначе, я могла бы заняться сексом с Клаусом прямо там, в развалинах бара, не испытывая при этом абсолютно ничего. Фу, отключенные эмоции это еще хуже, чем их взрыв. Аморально и омерзительно. Либо я просто привела неудачный пример.       Но все же, что со мной? Может, стоит поговорить с личным психологом Никлауса? Я-то обращусь к ней за помощью, а не из-за того, что хочу ее трахнуть, потому что она напоминает мне о бывшей подружке. Но как узнать, компетентна ли эта Камилл, если Ник приходит к ней исключительно по этой причине?       Или дело в том, что там, вместе с Колом умерла и я? Нет, не буквально, что тоже могло произойти, а в переносном личностном смысле. Умерла прошлая Пейтон Квинн Паркер, причем в который раз. Мой ангел-хранитель, если он бывает у вампиров, точно уже сбился со счета моих смертей, ведь с него уже сбилась даже я. Их было столько, что действительно сосчитать сложно.       Так вот, эта, последняя на данный момент, с перерождением подарила мне новую цель – найти способ оживить Кола и отомстить за него. Что крайне сложно представить, учитывая, что между нами всего лишь привязанность, а не любовь до гроба. Да уж, после этого сравнения мне хочется дать пощечину самой себе.       В любом случае, я, дав обещание Колу, поставила перед собой еще одну цель, помимо убийства его мамаши. А, значит, мое существование на этой планете в качестве еще одного недо-гибрида не так уж и бесполезно. Выходит, со смертью мелкого Майклсона я не умерла, а ожила, получив то, к чему собираюсь стремиться несмотря ни на что?       К особняку мы приехали раньше Ребекки, с которой Ник связался по дороге, и которая на всех парах мчалась домой с другого конца Нового Орлеана.       Когда я переступила порог дома Майклсонов, Никлаус приказал мне отправляться в душ, мотивируя свой приказ тем, что если с меня упадет хоть капля крови на его драгоценный ковер, то мне не поздоровится. Естественно, я воспротивилась этому. Мало того, что это действительно прозвучало не как рекомендация, а как команда к действию, так еще и появилось ощущение, что я Хоуп. Хотя с дочерью гибрид ведет себя иначе.       Мало того, у меня так же и появилось стойкое желание намеренно испачкать какую-нибудь вещь, проявляя свой дрянной принципиальный характер. А что? Ему же можно рисовать моей кровью картины, так почему я не могу последовать творческому порыву?       Оставив на стене у двери, ведущей в спальню Ника кровавое послание, гласящее, что он дурак, я с чистой совестью отправилась очищать тело.       Закончив водные процедуры, и даже не высушив мокрые волосы, я сразу же спустилась в подвал, где ждал меня Клаус, и лежал его младший брат. - Он уже в гробу, и никуда не денется от тебя, - протянул Майклсон, подчеркивая мой внешний вид. Закатив глаза, я проигнорировала его замечание, в который раз про себя отмечая, что надпись на стене оставила не зря.       Кол выглядел так безмятежно, что если бы не посеревшая кожа и кинжал, торчащий из груди древнего, его можно было принять за спящего. Уже представляю его пробуждение. Мелкий Майклсон снова будет ворчать, что пропустил много важных событий. Например, не увидел, как начала ходить его племянница. Но в моих силах сделать сон древнего короче. Если я сумею правильно повлиять на Ника. Хотя, Клаус и без моих напоминаний будет заниматься этим вопросом, но явно же отодвигая его на второй план, когда этого будут требовать обстоятельства. Ведь, например, угрозу Эстер еще никто не отменял. Черт, я осуждаю его сейчас или оправдываю? С Колом было так просто понимать свои чувства и мысли. Не то, что сейчас. - Я позволю тебе бывать здесь иногда, - тихо сказал Ник, прежде чем оставить меня с младшим братом наедине. Великодушно с его стороны сделать это. Точнее, и то, и другое. Ну, вот, я снова мало напоминаю девушку, убитую горем. Но в самом-то деле, Кол же не умер. Он просто временно выбыл из игры, и оживет, когда мы снимем проклятие и вытащим кинжал. Вот так и стоит думать, пытаясь вернуть его в мир живых.       Потрепав его рыжевато-каштановые волосы, и запечатлев на губах первородного поцелуй на прощание, я опустила крышку гроба, закрывая его, и оставляя своего парня в безмятежном темном покое прохладного подвала.       По возвращении в комнату, я нашла на кровати букет темно-красных роз, к которому прилагалась карточка.       «Мне очень жаль… Э.» было выведено красивым ровным мужским почерком на кусочке картона. Значит, все семейство снова в сборе. Да уж, поразительно, как горе может сплотить Майклсонов, находящихся в спокойные времена порознь. Уверена, сейчас старший брат уже пьет скотч в компании Никлауса и сестры. Или нет? Я могу это проверить, но не хочу.       И ты даже не представляешь, Элайджа, насколько и мне жаль. Сжав в руке букет, призванный поддержать меня в тяжелое время, я позволила шипам впиться мне в кожу, прорывая ее и окропляя стебли цветов моей кровью. Глядя на затягивающиеся раны, я думала о том, что, похоже, вампирское сердце так же может мгновенно заживать, выборочно исцеляя порезы на нем.       Что ж, я скорблю – это так, и отсутствие боли значит лишь то, что Кол вернется ко мне. Но останусь ли я тем вампиром, которым была до его вынужденного сна?