Матери любовь

То, что у Мортимера было слабое сердце, помогло ему успешно избежать какого бы там ни было призыва в армию, а то, что за всю жизнь у него был один-единственный адрес прописки — детдом, — поступить бесплатно в колледж и занять комнатушку в общежитии, которую вдобавок пришлось делить с незнакомцем. Конечно, Морти было не привыкать спать в одном помещении с кем-то — в конце концов, он всю жизнь прожил так, бок о бок с другими мальчишками, и теперь опасался лишь одного: как бы этот более удачливый в плане родни человек не стал издеваться над ним, детдомовцем, как уже бывало не раз. То есть, конечно, было не привыкать, но всё-таки хотелось верить в то, что не все заинтересованы в подобном способе занимательного времяпрепровождения. К тому же, краем уха парень слышал что-то о том, что предыдущие соседи того, к кому его подселили, переселялись в другие комнаты после многочисленных жалоб на соседа, который сейчас уже отучился три года из положенных четырёх. Открыв потускневшими от времени, но всё же почти-своими ключами дверь в почти-свою личную комнату, Мэрц аккуратно пропихнулся вместе с чемоданчиком в образовавшийся проём и замер в нерешительности, чувствуя себя то ли незваным гостем, то ли не менее незваным воришкой, пробравшимся в чужое жилище и ищущим какие-нибудь ценности или еду. Разумеется, ни первым, ни последним он себя не считал, но всё-таки было до ужаса неловко: за долгое время проживания в стабильном одиночестве сосед успел развернуть кипучую деятельность по обживанию всей территории помещения, вследствие чего Морти совершенно негде было приткнуться: даже вторая, предназначенная ему кровать была занята какими-то вещами, сваленными на неё в кучу. Собственно, ещё даже предстояло выяснить, какое именно спальное место почти-принадлежит ему. Сосед однозначно был студентом технического факультета: повсюду валялись какие-то чертежи и детали, а на столе среди забытых кусков засохшего за день хлеба вольготно расположились набор отвёрток, молоток и какое-то то ли полусобранное, то ли полуразобранное устройство. Медленно и робко приблизившись к столу, Мортимер взял в руки свою находку и покрутил, внимательно рассматривая, как будто это что-то могло ему дать. Но нет, он ни бельмеса не понимал в технике, и потому мог лишь полюбоваться на то, как играет, отражаясь от металлических деталей, свет на гранях, и сочинить какую-нибудь небылицу относительно применения этого агрегата. Собственно, именно за этим занятием его и застал сосед по комнате. Не заметив того, что здесь не заперто, он поковырялся в замке ключом и ввалился в помещение, громко хлопнув дверью, как будто от этого она должна была закрыться на засов, что-то пробурчал самому себе, добрёл до ближайшей кровати и, стянув со стола кусок хлеба, пихнул его себе в рот и стал жевать, после чего совершенно случайно обнаружил пред своим взором настороженно замершего Мэрца, поэтому вторжения всяких личностей в его доселе неприкосновенную вотчину он не только не ждал, но и не желал. Молодые люди некоторое время молча наблюдали друг за другом. Первым сдался Тони. Штерны принимают неизбежное с достоинством. — Привет! Я Тони, — широко улыбаясь, он протянул парню руку. — М-мортимер, — тот несколько неуверенно потянулся, дабы совершить рукопожатие. Что его ждёт? Кнопка? Булавка? Устройство, которое ударит током? Это всё он успел испытать на своей шкуре и только надеялся, что сможет вытерпеть боль, не подав виду. И… ничего. Его не попытались подколоть при первой же встрече. Или же просто не ждали, и потому не успели подготовиться? Впрочем, как бы то ни было, нужно было держать себя достойно. — Я… твой новый сосед. — Энкантадо! — кивнул Тони и плюхнулся на стул. Что это за тип? Рукопожатие ему совсем не понравилось: ладонь тонкая, мягкая и податливая —, а Штерн, не выносивший никаких других прикосновений, любил чувствовать, как его руку сжимают в ответ. Забитый какой-то. Тони начинал злиться. Он терпеть не мог, когда кто-то не мог постоять за себя. А этот точно не мог. Что за чёрт! Будь любезен вытаскивать себя из неприятностей, если уж влип! — Мортимер! — позвал он. — Есть будешь? — Есть? — пришлось приложить значительные усилия, чтобы в голосе не проскользнуло ни недоверчивого подозрения, ни удивлёния: на лице это всё-таки отразилось, но, на своё счастье, детдомовец стоял спиной к собеседнику, стягивая с шеи галстук. Конечно, следовало бы понимать: детство закончилось, теперь у него другая, новая жизнь, но… как же сложно расстаться с прежними привычками! Нет, нельзя поддаваться на провокации! – Нет. Я не голоден, — взгляд Морти панически метнулся по комнате, цепляясь за предметы. Перевести тему, пока она не стала катастрофичной, срочно! И понадеяться, что движение головы не слишком резкое для того, чтобы заподозрить его нервозность. — Лучше скажи мне, что… что это за штука, — Мэрц указал предмет, который держал тогда, когда Тони вошёл в комнату, а потом отложил за ненадобностью назад на стол, откуда взял. Штерн бросил взгляд на механизм и пожал плечами: — Это Брайан. — Брайан? И для чего он? Тони посмотрел на нового соседа. — Оцифровывает кванты. Будет это делать. — Кванты? Это… — Морти нахмурился, поднеся сжатую в кулак ладонь левой руки к губам — обычно во время занятий он постоянно подпирал таким образом голову, вот и привычка осталась. Слово «кванты» было подозрительно знакомым — он где-то уже то ли слышал, то ли видел его, но вот где? Память услужливо показывала фигу, как и всегда в подобных ситуациях. — Это что-то из физики? Что-то маленькое, да? А зачем его… цифровать? Тони усмехнулся. — Маленькое — это точно! А зачем — чёрт его знает! Просто интеграл произведения волновых функций по конфигурационному пространству может быть равен либо нулю, либо единице. Как в двоичной системе счисления. Проще говоря, ортогональность волновых функций можно загнать в двоичный код. Жалко было мимо проходить, честно сказать, уж очень соблазнительное не-совпадение. — О, — несколько озадаченно произнёс Моритмер. Голова его тем временем продолжала потихоньку работать на вспоминание. — Эту… вещь можно было бы продать в одном месте, — и Мэрц сам неуютно почувствовал себя от того, что ляпнул, а потому торопливо добавил. — Хотя что это я говорю? Тебя, наверное, такое не интересует, — он немного нервно дернул уголками губ, хотя это вроде бы должно было выглядеть беспечной улыбкой. — Продать? — Тони рассмеялся. — А твои планы велики и амбициозны! Спорим на сэндвич, что на что другое, а на Брайана вообще ни один человек не потратит ни цента. — То есть, по-твоему, его стоимость — один цент? — чувствуя, что разговор переходит из разряда неловких в более оживлённый, Морти понял, что его начинает охватывать азарт — такое случалось, правда, не очень часто. — Назови цену, за которую бы ты его продал! Штерн пожал плечами. — Это пока просто теоретическая разработка. Даже я не знаю пока, как её использовать на практике. Может, можно подчинить Вселенную, а может, только гвозди забивать. Ну, — игра начинала нравиться Тони, — тысяча долларов. Искоса он наблюдал за собеседником, и ему нравилось, как тот увлёкся. «Отживел, смотри-ка!» Поэтому бросить заведомо обречённый на неудачу вызов казалось хорошей идеей. — Тысяча? Его можно продать дороже. Правда, для этого придётся съездить в соседний штат, но это ведь не сложно, правда? .. — игра в «брось вызов» оказалась весьма увлекательной. — Если эта штука действительно работает, разумеется. — Завтра к утру будет работать, — пообещал изобретатель. — Куда поедем? — В Бостон. — Отлично! Пакуй чемоданы и дай я закончу! — с этими словами Штерн отодвинул Мортимера от стола и сосредоточился на механизме. * * * Мэрц не мог сказать точно, как провёл эту ночь его новый сосед по комнате: выяснилось, что для того, чтобы отрубиться на всю ночь, ему достаточно лечь на кровать лицом к стене, чтобы свет лампы не мешал, и закрыть глаза. Утро было пасмурным, а до начала учебного года оставалось ещё два дня. — Ну что, мы едем? — осведомился Морти у зевающего Тони. Тот подскочил со стула и схватил рюкзак. — Едем! Изобретатель выскочил на лестничную площадку и с плохо скрываемым удовольствием помчался вниз, нарочно грохоча ботинками. Мортимер нагнал его, поджидающего во дворе, и они отправились на станцию. Находиться в большом городе среди бескрайней толпы было до ужаса непривычно, и от этого детдомовец снова разнервничался. Идея с поездкой в другой город начала казаться ему самой идиотской из всех, что когда-либо посещали его голову, но отступать — и прежде всего отступаться от своих слов — уже было поздно, нехорошо и некрасиво, а потому парень продолжал упрямо топать вперёд, пока его не окликнул Тони: — Ты куда? Нам налево. — А? Да, наверное. Я не очень хорошо ориентируюсь… в городах. Плохо ориентировался он и, как выяснилось, не только в городах, но и в промежутках расстояния-времени: путешествие из Нью-Йорка в Бостон вышло на час дольше, чем предполагал горе-путешественник. Изрядно же поплутав и там, Штерн и Мэрц, наконец, нашли нужное здание: Массачусетский технологический институт. Какие бы сомнения ни обуревали душу Тони, Мортимер, ничуть не сомневаясь в правильности своих действий, направился туда, к стойке администрации, на ходу перелистывая какие-то бумаги, которые зачем-то прихватил с собой в поездку. — Простите, профессор… э-э-э… — он посмотрел на лист, — Шульцефф ещё здесь? Получив положительный ответ, детдомовец вновь ненадолго уткнулся в папку, после чего на всякий случай уточнил, где именно его можно найти. — Я надеюсь, ты запомнил маршрут, — известил Морти соседа, когда они двинулись вперёд по коридору. — Да-да… Да, конечно… — услышал Мэрц позади себя. Штерн осматривал окрестности, и вскоре детдомовец ясно увидел необходимость следить за тем, чтобы его спутник под влиянием исследовательских порывов не отползал слишком далеко от маршрута. — Тони! — в очередной раз одёрнул изобретателя парень. — Мы у цели. Постарайся не сорваться на любопытство, — он вдохнул, мысленно досчитал до трёх и решительно толкнул дверь, чтобы пройти в аудиторию. Мортимеру уже не раз приходилось подобным образом открывать перед собой двери: в конце концов, его не раз и не два вызывали к директору детского дома, отчего он потерял страх перед креслом и авторитетом этого представителя власть имущих ещё будучи мальчишкой. Ну, а что? Все здесь такие. Он ничуть не лучше и не хуже других, только выглядит для них идеальной жертвой для пакостей — сущая ерунда. Да, опять вся постель в чернилах, а в вещи налили клей. С кем не бывает? Зачем поднимать такой шум? — Профессор Шульцефф? — тем не менее, осведомился Морти. — Да, это я. С кем имею честь? .. — Мортимер Мэрц. Я читал ваше объявление. — О! Так вы по поводу… — Почти. Просто оказалось, что… у нас есть одна вещь, которая всенепременно вас заинтересует. Очень редкое — я бы даже сказал, уникальное — оборудование. Такого больше нигде не производят, штучный экземпляр! Естественно, дорогостоящее, — парень поднял руку раскрытой ладонью, обращённой к собеседнику, вверх, как только тот открыл рот, чтобы что-то возразить. — Поверьте, оно того стоит. Я знаю — у вас бюджет ограничен, как и у любого научного сотрудника, но… мы всегда можем сторговаться, не так ли? Ну, а теперь давайте перейдём к делу. Энтони, мой коллега, сейчас расскажет вам о том, как и в чём может проявить себя то, что мы предлагаем, и, если вы заинтересуетесь, я назову цену, — Морти бросил взгляд на соседа: понял ли тот, что от него требуется? Не влезет ли, не перебьёт своими минималистическими замашками в тысячу долларов то, за сколько он собирается это продать? .. Да, вроде понял, и не должен накосячить. Тони выступил немного вперёд: — Понимаете, — (Мэрц мысленно поморщился: худшего начала для речи практически нельзя было придумать), — мы столкнулись с необычным совпадением. То есть, конечно, оно не является совпадением, а значит, скорее закономерно, чем необычно, то есть фактически оно не совпадение и не необычное. Всё же. Ортогональность волновых функций можно привести в соответствие с двоичным кодом… — с этими словами Штерн решительно направился к доске и бесцеремонно подвинул профессора, берясь за мел. Мортимер почувствовал, как от ужаса у него волосы встают дыбом на затылке. Между тем доска покрывалась формулами и графиками, а Тони продолжал говорить, не закрывая рта. Ситуация, как в водоворот, ввергалась в катастрофу, а спасти её не представлялось никакой возможности. — Если их можно привести в соответствие одно с другим, то, возможно, мы тем самым имеем возможность контролировать одно другим, то есть запрограммировать волновые функции квантов. В связи с этим встаёт два вопроса. Первый: является ли взаимодействие обратным, то есть смогут ли волновые функции произвольно менять код программы? Ответ: смогут. Для этого энергии достаточно. Вопрос: как с этим справиться? Ответ: с этим не надо справляться, это надо использовать. Энергию, направленную на изменение кода, мы перенаправляем на его укрепление, то есть программа автоматически выстраивает отклонения от исходного кода программы в его дубликат. Второй: каким может быть применение подобного прибора? Ответ: подчинение квантовой энергии. Это новый уровень развития человечества, это новый, чистый мир. Мечта Теслы в действии… Тони запнулся и отступил от исписанной доски. Мэрц готов был поклясться, что тот не видел ни его, ни доски, ни профессора. По лицу Штерна пробежала тень, он моргнул и вопросительно посмотрел на профессора. Тот, в свою очередь, вперил взгляд в Морти, и тот, глядя на квадратные от излишнего вмешательства физики в учёные головы глаза, понял: настало время торгов. — Итак? — поинтересовался парень у светила науки. — Говорите, — подтвердило оно, посвечивая взглядом в сторону вожделенного прибора. — Шесть тысяч долларов, — твёрдо, словно это была истина в последней инстанции, сказал детдомовец. — Что?! Но это же… — Довольно дорого, да. Можете не говорить про бюджет, мы всё понимаем. Шесть тысяч долларов. — Но позвольте, пять тысяч! — Пять девятьсот… возможно. — Пять сто! — Пять восемьсот. — Пять триста. — Пять пятьсот, и ни центом меньше. Плюс настройка и возможность дальнейшего сотрудничества. — Хорошо. По рукам. * * * — Ну вот, а ты говорил, — довольный сделкой, Мэрц прямо-таки расцвёл на глазах у своего соседа, пока они ехали назад, в Нью-Йорк, уже без прибора, но зато несколько богаче в плане денег, чем были раньше. К щекам детдомовца даже немного прилил румянец, делая его, бледную немочь, как-то живее, да и глаза лукаво поблескивали, особенно когда тот щурился. — Тысяча долларов, пф! Тони ошеломлённо молчал. Потом уточнил: — Как ты это сделал? Нет, в смысле я слышал, но… зачем он его вообще купил? Что он собирается им делать? Одному человеку прибор может быть нужен только для исследований, для использования на практике он нужен корпорациям, — он зажмурился и потёр лоб. Потом в ужасе посмотрел на Морти. — Чёрт, Эмс, что мы с тобой наделали! — М? — тот недоумённо взглянул на Штерна. — Я продешевил или что ты имеешь в виду? — Энергия, которую можно получить благодаря прибору, она огромна. Я думал о ней только в рамках гражданской промышленности. Но если прибор немного модифицировать, совсем чуть-чуть изменить настройки, он может стать оружием. Конечно, он его купил. Он купил бы его за любые деньги! Брайан по сравнению с атомной бомбой — то же, что атомная бомба по сравнению с пушкой. — Это обычный учёный, я уверен. Но если сделать вторую такую штуку и попробовать продать военным… — задумчиво потянул Мортимер, после чего взглянул на изобретателя. — Или как? Тот покачал головой, но потом вдруг бросил на товарища хитрый взгляд. — Я знаю, что мы сделаем. Мы подождём. А я подготовлюсь. — Всё-таки опасаешься профессора? Брось. Ты же видел: этот старик даже принтер без посторонней помощи толком включить не может. В крайнем случае, съездим ещё раз, и поменяешь настройки. — Хорошо, — быстро согласился Тони и стал смотреть в окно. До самого дома он не сказал ни слова.