Дороги, которые мы выбираем

      Локи и Константин проснулись разом, от дикого грохота на кухне. Маша решила стряпать завтрак. С кухни слышались хлопанье дверок шкафов, тумбочек и холодильника. Возмущённая Маша влетела в зал, где после вчерашней попойки всё ещё приходили в себя её папа и крёстный. — Нет, это уже уму непостижимо! — возмущалась пигалица, — у тебя в холодильнике мышь повесилась! Дядя, ты вообще когда-нибудь ешь? — Иногда, — уклончиво ответил Локи, тихо радуясь, что крестница не нашла его бич-пакеты. Характером Маша пошла в маму, а что касалось еды, она была фанаткой здорового питания.       В госпитале в своей палате на койке тихо сидел Стив Роджерс, несмотря на все старания медсестры, он очень плохо спал. Кошмар прошлого не желал его отпускать. Брюс не понимал в чём дело, на все вопросы Стив упорно отмалчивался. Тор, заснувший только под утро, снова проснулся. Сегодня была его очередь дежурить у Стива. Кое-как уговорив крестницу, что один раз можно и пиццу заказать Локи стал собираться в больницу, Маша тот час увязалась за ним. Константин смотрел на них и улыбался, он видел, что теперь Зверёныш точно живёт без оглядки на людей, без злобы и боли, теперь его брат точно свободен. — Доктор, вы чего пришли-то? — поинтересовался у него один из интернов, — сегодня же не ваша смена. — Парня после аварии помнишь? Хочу всё проконтролировать. Я не для того шестнадцать часов его по кускам собирал, что бы из-за какой-нибудь мелочи пошло всё прахом. Пока Локи разбирал документы, смотрел разные медицинские карты, Машенька быстро улизнула из ординаторской, и пошла бродить по отделению. Долго бродить ей не пришлось, в одной из палат была не заперта дверь. На койке, опустив голову, сидел молодой парень, Маше так показалось. Она робко зашла в палату и посмотрела на него. У парня явно было что-то не так с ногами. Нижняя половина его тела была покрыта простынею. Тор вышел вниз, купить каких-нибудь газет, он не знал, что произошло со Стивом за эти две ночи, но хотел его как-то отвлечь от мрачных мыслей.       Роджерс вздрогнул, когда лёгкая детская рука легла на его плечо, и поднял голову. На него внимательно смотрела девочка лет десяти. — Ты кто? — в изумлении спросил Стив. — Маша, — ответила девочка и тут же спросила, — ты такой большой и сильный, почему ты плачешь? Стив посмотрел на девочку, его лицо было сухим, и удивлённо сказал: — Я не плачу. — Нет, плачешь. Только это никому не видно. Что случилось? — спросила Маша. И вот тут Стива прорвало, он знал, что дети, как правило, понимают всё, их наивные советы зачастую оказываются самыми правильными в жизни, и он сказал: — Знаешь, я негодяй. Пятнадцать лет назад у меня вышел конфликт с одним человеком. Ему очень нужна была помощь, а я отказался ему помочь. А позавчера этот человек спас мне ноги. Я не понимаю, почему он это сделал, — Стив тяжело вздохнул. — А ты поговори с ним, — с детской наивностью проговорила Маша. — Он не простит меня, — горько вздохнул Стив, — это будет справедливо. — Мой крёстный всегда говорит, что выше справедливости только милосердие, я сейчас его позову, и он сам тебе всё объяснит, — и Маша не дожидаясь согласия Стива, выскочила из палаты. Маша пулей влетела в ординаторскую, Локи поднял голову от карт и улыбнулся ей: — Набегалась? Не устала ещё? — Нет, — засмеялась Маша, — там парень один, в палате, ему плохо. Он говорит, что очень виноват перед одним человеком и не знает, как просить прощения. Помоги ему, пожалуйста. Локи улыбнулся: — Святая детская наивность, ладно показывай дорогу. Трикстер чуть на пол не осел, когда Маша привела его к палате Стива. — Подожди меня в ординаторской, шепнул он ей ласково, — Маша только кивнула и убежала. Когда Локи зашёл в палату, Тор уже успел вернуться. Роджерс грустно смотрел в окно. — Мистер Одинсон, покиньте на время палату, — сказал Локи, тоном, не терпящим возражений. — Локи, я… — начал было Тор, но Локи перебил его, — это только между врачом и пациентом, покиньте палату. Тор встал и направился к выходу. Роджерс не решался поднять голову, что бы посмотреть на Локи. Трикстер подошёл к окну и приоткрыл форточку. — Куришь? — неожиданно спросил он у Стива. — Нет, — удивлённо ответил Стив. — А я с твоего позволения закурю, только крестнице меня не сдавай, ладно, — чиркнула спичка, и в течение нескольких минут в палате было тихо. Потом Локи выбросил окурок в окно и присел рядом с кроватью Роджерса. — Что тебя гложет, медсестра говорит, что ты почти не спишь, у тебя кошмары. У тебя ноги болят? Или ты видишь этот грузовик? Я могу прислать психиатра. — Нет. Я вижу тот день в Асгарде. Со стороны. Я просто гад. Ты ведь мог подчиниться решению консилиума, почему не подчинился? — Потому, что твои ноги можно было спасти, потому что ты просил не ампутировать их, потому что я врач, — спокойно ответил Локи, — и я уже давно не в обиде, ты вообще мне чужой человек, это не было так больно, как с Тором, я тебя прощаю. Стив чуть ли не с ужасом посмотрел на Локи: — Тогда позволь мне хоть как-то искупить свою вину. Локи задумался и ответил: — Выздоравливай, если мне понадобится помощь, я обязательно обращусь к тебе. — Можно ещё один вопрос? — неуверенно попросил Стив, Локи только кивнул. — Что с твоими волосами? — Багровое солнце Кандагара, — помолчав, ответил Локи и вышел из палаты. При разговоре он всё время колебался, но в ушах он слышал голос Кости: — Если всё же они когда-нибудь хоть что-нибудь поймут, попытайся дать им шанс. Когда Тор снова зашёл в палату, Локи уже там не было, зато Роджерс спал спокойным сном. Кошмаров он больше не видел.